Лия Миддлтон – Что случилось прошлой ночью (страница 50)
Я бросилась на него, размахивая руками, и принялась безжалостно бить кулаками.
– Наоми, пожалуйста! – закричал Эйден, захлебываясь словами.
Он схватил меня за руки и прижал их к бокам, но я продолжала сопротивляться.
– Я не хочу причинять тебе боль! Пожалуйста, Наоми! Остановись!
Эйден повернул меня спиной к себе и удерживал так, скрутив руки и прижимая к кровати, а я брыкалась ногами в ответ. В конце концов, мои крики гнева превратились в низкие и полные муки стоны.
– Прости, – прошептала я.
Он притянул меня к себе, и я положила голову ему на грудь.
– Пожалуйста, не забирай ее.
– Дорогая, я не собираюсь ее забирать, – проговорил Эйден. Он гладил меня по лицу, и его глаза блестели от слез. – Никто ее не забирает. Но тебе нужна помощь. Клянусь, от этого нам всем будет только лучше. Хорошо?
Я кивнула, и Эйден покачал меня на руках, как маленького ребенка, который нуждался в защите. В спасении. Но через несколько мгновений я уже не слышала его слов утешения, поскольку весь мир расплылся перед моим неподвижным пустым взглядом.
– Наоми, можешь, пожалуйста, посмотреть на меня?
Я оторвала взгляд от Фрейи, которую баюкала в объятиях, и взглянула в противоположный угол комнаты, откуда раздавался голос, но моему разуму потребовалось несколько мгновений, чтобы переосмыслить то, что видели глаза.
Там, положив руки на стол, сидела какая-то женщина, а перед ней лежал блокнот. Ее лицо показалось мне знакомым.
– Мы уже виделись раньше, ты помнишь?
Я начала кивать, но остановилась – я не могла точно вспомнить ее. В голове стоял туман.
– Простите, – проговорила я. – Я не помню вашего имени.
– Меня зовут Антония Росс. Я – психиатр, а тебя направила ко мне бригада психиатрической помощи. Можешь называть меня Тони.
– Тони, – прошептала я. – Да, помню.
Она что-то добавила, но я ее не расслышала. Я медленно моргнула, наблюдая за движением ее губ и ожидая, когда ее слова дойдут до меня.
– Как ты себя чувствуешь на лекарствах?
– Нормально… немного все плывет. Такое ощущение, будто я не могу разобраться в том, что происходит.
– Это вполне нормально. – Она сделала пометки в блокноте и поправила на носу очки в толстой оправе. – Организму потребуется некоторое время, чтобы привыкнуть к дозе, и тогда ты почувствуешь себя лучше. Больше похожей на себя.
Больше похожей на себя? Но если сейчас я не похожа на себя, тогда кто я? На кого сейчас похожа?
– Итак, в нашу прошлую встречу я объяснила тебе диагноз. Ты все еще его понимаешь?
– Да.
– Можешь мне его объяснить?
Я вздохнула и почесала кожу на внутренней стороне локтя, чтобы потянуть время.
– Наоми, мне нужно, чтобы ты понимала, зачем тебе прописали лекарство. Я не хочу, чтобы ты что-то принимала вслепую.
Я продолжала чесать руку и избегала ее взгляда.
– У тебя тяжелое тревожное расстройство, которое проявляется в навязчивых мыслях и заставляет тебя отказываться от сна. Но тебе нужно спать, чтобы иметь возможность присматривать за своей дочерью. Принимать успокоительные препараты недостаточно – тебе нужно также принимать снотворное, которое я прописала.
Моя рука замерла.
– Я…
– Эйден сказал мне, что ты его не принимаешь.
Я встретилась с ней взглядом, но промолчала, и Тони откинулась на спинку стула, сцепив ладони вокруг колена.
– Почему ты не хочешь их пить? Ты ведь принимаешь другое лекарство.
– Мне нельзя спать.
– Ты заставляешь себя бодрствовать, чтобы с дочерью не случилось ничего плохого.
– Да. Я должна присматривать за ней. Должна обеспечить ее безопасность. Если я засну, может случиться все, что угодно…
– Вспомни, с чего все началось. С твоего беспокойства, страха, что что-то может случиться с Фрейей, пока ты спишь. Но все это часть твоего состояния. Это замкнутый круг. И мы должны взять под контроль их оба: тревогу и недосыпание.
Тони умолкла в ожидании положительного ответа. Я покачала головой.
– Снотворные таблетки ничем не отличаются от успокоительного лекарства. Они помогут тебе. Ты не поправишься, если не будешь спать всю ночь, и ваша семья не сможет вернуться к нормальной жизни. Эйден не сможет вернуться к работе. Ты не сможешь быть уверенной, что ты –
Я кивнула и прижалась щекой к макушке Фрейи.
– Значит, ты примешь это лекарство сегодня вечером?
Бездыханная Фрейя, лежащая совершенно неподвижно, с посиневшими губами и бледной кожей, промелькнула у меня перед глазами. Всхлип сорвался с моих губ, и я моргнула, прогоняя видение.
– Но с ней может что-то случиться.
– С ней ничего не случится. Если она заплачет, ты проснешься. Ты ведь примешь только одну таблетку. И Эйден все время будет рядом. Ясно?
– Да.
– Так ты примешь лекарство? Или нам стоит обсудить это с Эйденом?
– Нет, я приму таблетку.
– И не забудь: только одну.
Я кивнула.
– Только одну.
Той ночью мы с Эйденом сели бок о бок на нашей кровати, и он положил бирюзовую таблетку в мою раскрытую ладонь.
– Я не знаю, а вдруг…
– Ты обещала. – Он передал мне стакан воды. – Пожалуйста, сделай это ради нас. – Эйден взглянул туда, где Фрейя спала в своей кроватке. – Ты нужна ей… Ты нужна мне. Я хочу вернуть мою Наоми.
Тяжесть его слов легла на мои плечи. Не позволяя себе передумать, я положила таблетку на язык, запила водой и заставила себя проглотить ее.
– А теперь спи, любимая, – сказал Эйден. – Когда она проснется, я ее покормлю. Даже одна полноценная ночь сна очень тебе поможет. Скоро ты почувствуешь себя лучше.
Я легла и повернулась на бок, не сводя глаз с кроватки Фрейи. Эйден придвинулся ближе, обвил рукой мою талию и поцеловал меня в затылок.
– Я люблю тебя, – прошептал он мне в волосы. – Очень сильно.
Я кивнула, но ничего не ответила. Вместо этого продолжала наблюдать за Фрейей, даже когда веки отяжелели, дыхание начало замедляться, и, наконец, я больше не могла сопротивляться сну. Мои веки затрепетали, закрываясь, и Фрейя исчезла из виду.
33
Окошко в двери моей камеры открывается, и в него кто-то просовывает пенопластовый стаканчик, из которого идет пар.
– Ваш чай, Наоми, – говорит полицейский.
– Спасибо. – Я встаю с кровати и беру стаканчик, скрипнув пальцами по его поверхности.
Окошко закрывается.