Лия Миддлтон – Что случилось прошлой ночью (страница 51)
– Эй, подождите! – Я встаю перед щелью, чтобы полицейский мог меня видеть.
Он выжидающе смотрит на меня.
– Э-э… Мне нужно знать. Моему парню уже сообщили, что я нахожусь под стражей?
– Как его зовут?
– Руперт Бертон-Уэллс.
– Нет, не думаю.
Я киваю и опускаю взгляд на стаканчик в своих руках. Мне нужно поговорить с ним. Мне нужно сказать Руперту правду. Всю до конца.
– А я могу позвонить ему?
Он разглядывает меня.
– Я спрошу сержанта охраны. Кто-нибудь придет и даст вам знать.
– Спасибо. Я очень вам благодарна.
Полицейский кивает и закрывает окошко, и внутри меня все переворачивается от металлического скрежета запоров.
– Наоми, вам разрешен телефонный звонок.
На этот раз у открытой двери, положив руку на связку ключей, стоит женщина-полицейский. Я уже видела ее раньше. Эта женщина водила меня на обследование.
Шаркающей походкой выхожу из камеры, и женщина-полицейский оставляет ее дверь открытой. Я следую за ней, а мой разум лихорадочно работает. Что я скажу Руперту? Что мне следует ему сказать? Как бы гладко я ни изъяснялась, как бы красноречиво ни описала свое душевное состояние в тот момент, он не поймет. Руперт слишком хороший, он никогда бы не совершил ничего подобного и не сможет сопереживать тому, кто способен на такое.
Женщина подводит меня к зеркальной телефонной будке, расположенной у стойки охраны, объясняет, как пользоваться телефоном, и отходит в сторону, остановившись всего в нескольких шагах от меня. Снимаю трубку с крючка, и в зеркале отражается мой искаженный силуэт. Меня в нем невозможно узнать.
Подношу трубку к уху, и в ней снова и снова звучат гудки. Позволят ли мне набрать номер еще раз, если Руперт не ответит или…
– Алло?
– Руперт.
– Наоми? Почему ты звонишь с незнакомого номера?
– Я в полицейском участке. Руперт…
– Что-то случилось? Они нашли Фрейю?
Я закрываю глаза и прислоняюсь головой к телефонной будке.
– Ее нашли… Ее больше нет.
– О, Наоми…
– Руперт, мне нужно, чтобы ты меня выслушал. Пожалуйста.
Я жду. Руперт не возражает, но его дыхание становится шумным.
– Меня арестовали.
– Что…
– Полиция считает, что я убила ее, – перебиваю его. – Я этого не делала, клянусь.
Он ничего не говорит. Не положил ли трубку?
– Руперт… скажи, что ты мне веришь.
– Конечно, я верю тебе, я знаю, ты никогда бы не причинила ей вреда. Не могу поверить, что это происходит…
Нужно сделать это быстро и тихо. Сержант охраны смотрит в экран компьютера, но наверняка подслушивает мой разговор. Я не хочу причинять боль Руперту. Но придется.
– Но я не была честна с тобой. Обо мне и Фрейе. О том, что произошло на самом деле, когда она родилась. Прости меня.
– Наоми, я не понимаю…
– Мне так жаль, – плачу я. – Я просто хотела, чтобы ты увидел меня, а не… Прости.
– Наоми, неважно, что происходит, я люблю тебя, ясно? Позволь мне помочь тебе.
– Ребенок не твой.
Его дыхание замирает.
– Ты лжешь. Скажи мне, что ты лжешь.
– Нет. Прости. Просто забудь меня, ладно? Ты можешь найти себе девушку намного лучше. Ты заслуживаешь гораздо лучшего.
Я отодвигаю телефон от уха, в то время как растерянный Руперт продолжает громко протестовать. Швыряю трубку на рычаг. Закрыв глаза, прислоняюсь лбом к холодному металлу. Моя грудь вздымается.
Сержант охраны наблюдает за мной. Он слышал каждое слово. Но они и так все узнают достаточно скоро.
Я собираюсь сказать правду. Я была напугана и солгала.
Простите меня.
Мне жаль.
34
Дженнинг возится с записывающим устройством, установленным на столе рядом со мной. Кажется, будто оно наблюдает за мной, ждет: раскрою ли я свои секреты или откажусь говорить? «Без комментариев, без комментариев, без комментариев». Разве не так отвечают преступники, тем самым как бы посылая полицию на три буквы и заявляя:
Но я не преступница. Как только полицейские узнают правду о том, как я нашла и спрятала Фрейю и почему я солгала, они меня поймут. Не так ли?
Мне было семь лет, когда я провалилась в люк бункера. Я встала на первую ступеньку лестницы, но нога соскользнула, и я упала навзничь. Желудок подскочил к горлу, и на долю секунды мне показалось, будто я зависла в воздухе под воздействием какой-то фантомной силы. Но потом я резко полетела вниз и шлепнулась на бетонный пол. Именно так я чувствую себя сейчас: зависла в воздухе в ожидании падения.
Дженнинг нажимает на кнопку, и раздается громкий писк. Долгий, унылый звук.
– Сейчас три часа двадцать четыре минуты утра двадцать седьмого ноября. Я детектив-сержант Дженнинг, со мной здесь находится детектив-констебль Уокер. Наоми, мой долг еще раз проинформировать вас перед началом допроса о том, что вы имеете право на законного представителя.
– Мне он не нужен. – Я скрещиваю руки на груди.
Я просто хочу, чтобы это поскорее закончилось. Чтобы все осталось позади.
– Тогда мы начнем допрос.
– Я хочу кое-что сказать, прежде чем вы начнете задавать вопросы.
Двое мужчин искоса смотрят через стол друг на друга, затем снова – на меня.
– Хорошо, – соглашается Дженнинг.
Я отвожу взгляд от Дженнинга – человека, которому я лгала с самого начала, человека, который всего лишь пытался выполнить свою работу: найти мою маленькую девочку и вернуть ее домой, – и вновь смотрю на диктофон. Красный индикатор горит, не мигая. Показывает готовность услышать мои слова.
– В тот день, когда Фрейя пропала… в тот день, когда я позвонила в полицию и сказала, что она пропала…