Лия Миддлтон – Что случилось прошлой ночью (страница 49)
Эйден держал меня за руку, когда врач впервые заговорила со мной об этом. Ее голос был успокаивающим, а рассуждения – взвешенными и свободными от личной оценки.
– Да.
– Что вам прописали?
– Золтерол.
Услышав это, он приподнимает брови, но записывает название.
– И вы все еще принимаете это лекарство?
Опускаю взгляд на свои колени и киваю. Едва заметно.
– А у вас есть какие-нибудь побочные эффекты от золтерола?
Отупляющие мигрени. Внезапная сонливость. Кровотечения из носа. Отрезки времени, которые каким-то образом… стерлись из памяти.
– Иногда. Головные боли. Забывчивость.
– И, я знаю, это может показаться глупым вопросом, учитывая то, что происходит, но как до сих пор протекала ваша вторая беременность? Похоже на то, что вы чувствовали с Фрейей?
– Я… я не знаю, как их сравнивать. Это… не была нормальная беременность.
– Все в порядке, – говорит он, тихо вздыхая и подавив зевок. – Простите. Хорошо, итак, если отбросить все остальное, что происходило… хотя я понимаю, что трудно отделить одно от другого… но как бы вы оценили свое психическое здоровье до нынешнего момента? Как вы себя чувствовали до того, как все это случилось?
– Нормально. Я не испытывала никаких проблем, если не считать того, что мне было трудно уснуть без помощи лекарства.
– А как вы относитесь к тому, что с вами сегодня проведут допрос?
– Я хочу поговорить с полицией. Мне нужно рассказать им то, что я знаю.
И мне нужно знать правду. Мне нужно понять, что произошло той ночью. Чтобы узнать, что случилось с Фрейей.
– Что ж, надеюсь, я не задержу вас надолго. У меня осталось всего несколько вопросов.
Я откидываюсь на спинку стула. Вопросы захлестывают меня, и мой разум находится не здесь, даже когда я отвечаю. Мысли мечутся между воспоминаниями и нынешним моментом, как пойманная птица, отчаянно перелетающая от стены к окну в попытке вырваться на свободу.
Не хочу сидеть здесь. Хочу поговорить с полицией и рассказать правду. А то, что я сказала в этой комнате, было не совсем точным. Не совсем ложью…
Но и не всей правдой.
32
Звук голоса эхом отдавался в моих ушах, но казался далеким и искаженным, как будто кто-то пытался докричаться до меня сквозь сон.
– Наоми!
Это был мой папа. Я хотела увидеть его, но лицо постоянно расплывалось перед моими глазами. Я сплю или вижу его наяву?
– Наоми, пожалуйста!
Я попыталась моргнуть, заставить себя двигаться, но усталость давила на меня, взгляд широко раскрытых и неподвижных глаз застыл в одной точке.
– Наоми! Отдай мне Фрейю.
– Отдай ее мне. Сейчас же!
Чьи-то руки схватили меня за плечи, и внезапно я четко увидела прямо перед собой лицо Эйдена. Его кожа была бледной, ладони взмокли. Он потянул меня за руки, и я качнулась к нему, а моя голова тяжело ударилась о его грудь.
– Отпусти ее, Наоми. Пожалуйста! Она плачет, отпусти ее!
Комнату наполнили громкие крики, пронзительные и неослабевающие вопли Фрейи. Я опустила взгляд и увидела, что крепко сдавила ее в руках, прижимая ладонями к себе.
Как долго это длится? Как долго я держала ее вот так, не слыша криков? Не замечая ее страданий?
Я ослабила хватку, и Эйден подхватил дочь на руки и принялся укачивать ее.
– Все в порядке, – шептал он ей снова и снова. – Я здесь. Прости.
В конце концов его баюканья успокоили Фрейю, ее крики сменились всхлипами, а затем она уснула. Эйден отнес и осторожно уложил ее в колыбель, ритмично покачал, чтобы убедиться, что она крепко спит. Затем он повернулся ко мне, но не торопился подходить, лишь вглядывался в мое лицо, стиснув зубы и пытаясь понять меня.
Чего он никак не мог увидеть? Чего он никак не мог понять?
Эйден подошел к кровати, помедлил мгновение и сел рядом со мной.
– Наоми… Ты сделала ей больно?
– Что? Нет! – хрипло возразила я.
– Ты уверена? Она кричала.
– Нет, я просто… Мы поднялись наверх вздремнуть.
– Ты даже не слышала, как она плакала. Тебе нужно поспать, Наоми. Ты доводишь себя до изнеможения.
– Нет, это не так. Я присматриваю за ней.
– Наоми, послушай меня. Ты не услышала, как она плакала. Она кричала, а ты просто прижимала ее к себе, уставившись в одну точку. Что, если б ты заснула и причинила ей боль? Что, если б я не вернулся домой вовремя? Ты могла бы убить ее.
Его голос звенел у меня в ушах, в каждом слове звучало обвинение.
– Ты думаешь, я плохая мать. Ты мне не доверяешь…
– Ты сейчас не в себе. Тебе нужна помощь.
– Нет, не нужна. Я знаю, как за ней ухаживать. Она моя дочь…
– Она и моя дочь тоже. Я думал, тебе станет лучше, что это пройдет… Здесь есть и моя вина. Мне следовало раньше понять, что ты не справляешься. Я позвоню врачу.
– Нет, не делай этого!
– Пожалуйста, послушай меня.
Я замотала головой из стороны в сторону и прижала ладони к ушам, чтобы ничего не слышать.
– Наоми, остановись. Тебе нужна помощь. Я знаю, тебя напугало то, что случилось с твоим отцом, но ты не сможешь позаботиться о Фрейе…
– Замолчи!
– Ты не сможешь позаботиться о Фрейе, если не позаботишься о себе.
– Пожалуйста, замолчи…
– Есть люди, которые могут тебе помочь. Я люблю тебя, но не могу допустить, чтобы ты навредила Фрейе.