Лия Миддлтон – Что случилось прошлой ночью (страница 32)

Кейт подходит все ближе. Мне нужно, чтобы эта женщина перестала болтать.

– И как только мы поняли, кто вы такая, я сказала, что мы должны пойти и помочь. Ваша семья помогала папе выжить на протяжении всей войны, приютила его, когда он больше всего в этом нуждался.

Кейт так близко, что я отчетливо вижу ее черты, но на ее лице по-прежнему застыло озабоченное выражение.

– Большое вам спасибо за цветы и за то, что пришли помочь. Это так много значит для меня. Мне жаль это говорить, но я чувствую себя не очень хорошо и должна вернуться в дом. – Слова вырываются из меня быстро и с придыханием, но я не могу подпустить Кейт к этим женщинам. Мне нужно уйти.

– Конечно, – отвечает Лорен. – Мы вас понимаем.

Я отворачиваюсь, устремив взгляд на убежище дома, и натыкаюсь прямо на Кейт. Вода из стакана проливается на снег.

– Ох, Кейт, простите, – говорю я, но не останавливаюсь, а уверенно шагаю к дому. – Мне просто нужно прилечь. Мне что-то стало плохо.

Кейт меняет направление и идет рядом со мной, но оглядывается на женщин.

– Не волнуйтесь, Наоми. Выпейте то, что осталось. – Она протягивает мне стакан. – Мелкими глотками. Не залпом.

Чувство вины пронзает мою грудь. Кейт такая добрая. Такая заботливая. И она понятия не имеет, что я натворила.

– Благодарю вас.

– Кто эти женщины? – спрашивает она.

– Просто двое волонтеров. Они хотели подарить мне цветы.

Я толкаю заднюю дверь и кладу розы на стойку рядом с букетом, который София и Люси принесли с собой. Пока я стою, положив руки на кухонный островок, Кейт останавливается у раковины спиной к окну.

– Принести вам что-нибудь? Могу я для вас что-то сделать? – спрашивает она.

Я качаю головой и смотрю мимо нее в окно. Вижу тех женщин, которые торопятся догнать свою группу, спускающуюся к реке.

Мне нужно отвлечь внимание от этого участка. Увести всех подальше от фермы. Подальше от леса.

Я снова бросаю взгляд на цветы.

Рискованно…

Но какой у меня есть выбор?

– Кейт? Вообще-то, мне могло бы кое-что помочь. Я всегда навещаю своих родителей, когда мне нужно успокоиться. Я могла бы прихватить с собой часть этих цветов – все равно их принесли слишком много. Что скажете?

Она кивает.

– Да, отлично. Ваши родители живут поблизости?

Я резко вдыхаю, слово «живут» эхом разносится по комнате. Дженнинг ей не сказал. Да и с чего бы ему говорить? Он и так передал ей кучу информации, так с чего ему помнить еще и это?

– Нет. Нет, они оба скончались.

Кейт шагает ко мне, умоляюще протягивая руки.

– О, простите, я не знала.

– Не волнуйтесь. Правда, все в порядке. Вы и не могли знать. Я просто хожу на кладбище всякий раз, когда чувствую… Когда мне нужна их помощь.

– Да, конечно. Идите. Пожалуйста, не стесняйтесь делать все, что считаете нужным.

– Ладно. Я ненадолго.

Достаю из ящика ключи от машины и беру розы, подаренные Флоренс и Лорен. Направляюсь прямо к входной двери и закрываю ее за собой, затем останавливаюсь на мгновение, чтобы перевести дух, прислонившись спиной к массивной деревянной створке. Глубоко вдыхаю через нос и выдыхаю. Воздух хрипит в легких. Я с таким трудом держу себя в руках, что дыхание вырывается облачками, как дым.

Сажусь в машину и включаю двигатель, а когда я нажимаю на педаль газа, мотор рычит в ответ.

Я не хочу быть таким человеком. Человеком, который строит ложь на лжи и покрывает ложью, так маниакально переплетая между собой ее нити, что потом не может отличить одно от другого или распутать их. Я не хочу этого делать. Я сопротивлялась этому, пытаясь сдерживать неправду. Но мне нужно что-то сделать. И радикальные меры – это единственный вариант.

Так что пришло время. Время для еще одной решительной, отчаянной лжи.

20

Паркую машину на дорожке, которая проходит между двумя полями на окраине Монтема, – крошечной деревушки с единственным пабом, почтовым отделением и небольшим фермерским магазином. Но тут есть и кое-что еще. Кое-что жизненно мне необходимое.

Телефон-автомат.

Собираюсь открыть дверцу машины, но вдалеке раздаются чьи-то голоса, и я откидываюсь обратно на сиденье. Нельзя, чтобы меня кто-то увидел.

Наблюдаю за прохожими в боковое зеркало: пожилая пара медленно идет к импровизированному центру деревни – маленькой лужайке с пабом на углу. Женщина взяла мужчину под локоть, и он крепко держится за нее. Я сползаю еще ниже по сиденью, поджав под него ноги и прижавшись щекой к его спинке.

– Холодно сегодня, да? – доносится до меня голос женщины.

– Балтийский циклон. Давай поскорее закончим дела и пойдем домой. А потом нужно не забыть позвонить Берни и сказать, что это последний раз, когда мы попросили его подвезти нас. Мы тут замерзнем насмерть, пока его дождемся.

Их голоса стихают, и я вновь выпрямляюсь на сиденье и смотрю, как их седеющие головы исчезают за дверью почтового отделения. Бросаю взгляд в зеркало заднего вида. Больше никого нет. В деревне тихо, пожилые жители прячутся в своих домах от холода и опасностей, связанных со снегом.

Натягиваю капюшон куртки на голову и выхожу из машины. Шагаю быстро и целенаправленно. Я должна добраться до телефона-автомата, а затем вернуться к машине незамеченной.

Мне бы только добраться до телефона-автомата.

Он расположен в конце дороги, напротив почтового отделения. В детстве я часто приезжала в Монтем с мамой. Мои бабушка и дедушка жили в доме неподалеку от центра. Мы приезжали к ним в гости, и они водили меня к пруду поиграть и покормить уток. Телефон-автомат находится напротив лужайки, на дороге, которая проходит через деревню и спускается к реке.

Я уже вижу его. Оглядываюсь по сторонам, но вокруг никого нет. Проходя мимо почтового отделения, я опускаю голову и отворачиваю лицо, чтобы случайный свидетель – если он будет – увидел из окна лишь мой капюшон и ничего более.

Еще немного. Я уже почти на месте.

Сделай это ради Фрейи.

Я могла бы уехать куда-нибудь в более оживленное место, подальше от ограниченного пространства этих крошечных деревень, где все друг друга знают, а приезжий человек бросается в глаза, как свет маяка в ночи. Но я боюсь, что меня зафиксируют дорожные камеры. В более крупных населенных пунктах, даже в тех, что находятся поблизости, установлено уличное видеонаблюдение.

Пробегаю оставшиеся несколько шагов и захлопываю за собой дверцу телефонной будки, а затем поворачиваюсь, чтобы осмотреть улицу, и от моего прерывистого дыхания стекло запотевает.

Никто меня не видел. Никто.

Сразу перехожу к делу.

Поворачиваюсь к телефону, откидываю голову и прислоняюсь затылком к двери.

Не могу поверить, что я это делаю. Если кто-нибудь сообразит…

Ты вынуждена это сделать. Нужно отвлечь их внимание от леса. Или ты хочешь, чтобы тебя разоблачили? Хочешь потерять обоих своих детей?

Нет. Только не это. Я этого не допущу.

Снимаю стационарную трубку и достаю свой мобильный телефон. У меня есть снимок экрана с номером, и я дважды перепроверила, что он сохранился в памяти телефона.

Закрываю глаза, делаю вдох и медленно выдыхаю, ощущая, как дрожат губы.

Быстро набираю номер и слышу трель звуковых сигналов, пока происходит соединение, затем – гудок. Гудки идут один за другим.

– Алло, это говорит Джеймс. У вас есть информация о пропавшем человеке?

– Да, – отвечаю я, понизив тон голоса.

– Какой информацией вы располагаете?

Собираюсь заговорить, но слова застряли в горле, поэтому вместо этого я кашляю.

Просто дыши. Сосредоточься на том, чтобы изменить голос. Сделать его звучание более низким. Хриплым.

– Кажется, я видела ту маленькую девочку, о которой говорили в новостях. Ту, о которой писали все газеты.