Лия Ким – Реестр вычеркнутых (страница 12)

- Сваришь на крепкий, - сказала Прасковья. - Сядешь не к столу, а к маленькой конторке у окна, там у тебя свет ровнее.

- Сяду.

Марина положила сумку с шестьюдесятью рублями на верхнюю полку шкафа, рядом с холщовым мешочком полыни Агнии. Зола, до этого сидевшая у окна, проводила её движение глазами, спрыгнула, прошла к шкафу, села под ним. Это означало, по её привычке, что место теперь под её охраной.

В кухне пахло сухим хлебом, горячей водой и едва уловимо - кожей от Кузьмы, оставшейся на рукаве шубы Марины. Прасковья принесла второй чайник. День перевалил за середину. В Светлогорске у Анны Антоновны Семирядской, по архивной набережной, дом восемь, продолжалась её собственная, ещё незнакомая Марине, рабочая среда января.

Глава 5. Пакет и Глеб

Среда, двадцать первое января. К полудню Кузьма прислал записку с Тимохой: ящик в работе, к четвергу к обеду будет готов с замком и кожей. Утро прошло у Марины за конторкой у окна на верху, в её рабочей комнате. Лидия сидела рядом с тетрадью переписанных вчерашних разговоров, Прасковья внизу с Ариной разбирали лавочные счета за неделю и попутно прикидывали, как Арина в отсутствие хозяйки будет вести запись по постоянным.

Описание по памяти Марина начала писать с шести утра. К полудню перед ней лежал лист, исписанный с обеих сторон ровным её рабочим почерком, и черновик второй редакции, в котором она вычёркивала и переписывала каждый второй оборот.

Главная сложность была не в том, чтобы рассказать, что в листе. Главная сложность была в том, чтобы рассказать так, чтобы Сомов, читая это, понимал: у Стожарской на руках есть документ, который она ему не показывает, и не показывает не из страха, а из права. И при этом - чтобы из самого описания не выводилось, какой именно это документ, в каком виде он сохранился и где хранится.

К полудню у неё был такой текст. Начинался он строкой: «Сим удостоверяю, что в личном архиве хозяйства Стожарских по Студёному Броду имеется документ реестрового образца, относящийся к первому десятилетию девятнадцатого века, составленный по форме закрытой части тогдашнего светлогорского архива записей. Документ содержит шесть имён, относящихся к лицам, проживавшим в Студёном Броде и Холмецкой Слободе в указанный период. Имена в настоящем описании не приводятся, поскольку их разглашение могло бы повредить интересам ныне живущих родственников по родовой линии». Дальше шло три абзаца про юридическую форму документа без упоминания знака ласточки и без указания на дефект подписи. Заканчивалось так: «Документ хранится в условиях, обеспечивающих его сохранность. Подлинность готова подтвердить лично в присутствии и для нужд светлогорской Палаты при необходимости. Студёный Брод, двадцать первое января тысяча девятьсот шестого года. М. С. Стожарская, хозяйка дома».

Марина перечитала ровно три раза. Потом отложила перо, спустилась к Прасковье.

- Прочти.

Прасковья читала медленно, ведя пальцем по строчкам, как умели читать в её поколении. Закончив, отложила лист на стол.

- Хорошо. Только в одном месте подправь.

- Где.

- «Подлинность готова подтвердить лично». Не «лично». «По собственному усмотрению хозяйки дома». «Лично» означает, что ты сама пойдёшь и предъявишь по их просьбе. «По собственному усмотрению» означает, что покажешь, если посчитаешь нужным. Для них разница не сразу видна. Для тебя в кабинете - вся разница.

- Поправлю.

- И ещё. «Интересам ныне живущих родственников по родовой линии» - это слишком расплывчато, они зацепятся. Напиши «интересам ныне живущих родственников по нескольким родовым линиям, не имеющим между собой прямой связи в семейном отношении». Эта формулировка их собьёт. Они начнут гадать, какие линии. Пока гадают - не выясняют главного.

- Поправлю и это.

- Больше нигде не лезу. Остальное по делу.

Марина вернулась наверх, переписала набело с двумя поправками. Получилась чистая страница с одной стороны. Подписалась снизу. Положила на отдельный угол стола под пресс-папье. Это был тот самый «девятый лист», который в пакет к восьми обязательным не входил, а лежал в верхней папке у неё на коленях для предъявления или непредъявления в кабинете по её решению.

К часу пришёл Глеб. Без письма, без записки заранее. Просто стук в дверь, два коротких, один длинный, и в сенях знакомый его голос: «Я с дороги, замёрз, пустите».

Прасковья пустила, приняла шубу, сразу повесила на крюк ближе к печи, чтобы оттаивало. Глеб прошёл в кухню, как у себя; в этом доме за два месяца у него выработалась привычка не спрашивать «куда», а идти сразу к плите, тереть руки и греть пальцы, прежде чем здороваться по-настоящему. Сегодня было так же.

Марина спустилась через минуту. Они посмотрели друг на друга через стол. Не обнялись. У них в этом доме на людях обнимать друг друга было не принято - не из стесняемости, а из того, что и Прасковья, и Лидия, и Арина считались своими, при которых лишних жестов не нужно, потому что у всех есть глаза и они сами видят, что между Мариной и Глебом не пустое.

- Ты вчера не приехал.

- Не приехал. У меня вчера в Сорочьей Гати был межуездный сход по полицейской части. Вернулся ночью, к утру не успевал к вам. С утра в управлении. К вам сейчас на час.

- На час.

- На час. К четырём мне обратно. Я обедал по дороге, не корми.

- Чай.

- Чай возьму.

Прасковья налила, поставила. Села к плите, не уходя из кухни, потому что разговор был общий, не вдвоём. Лидия осталась наверху, заранее предупредив, что в свои разговоры с Глебом Марина её не звала, и она в кухню сегодня сходить успеет позже.

- По уведомлению, - начал Глеб. - Я получил вчера утром в Сорочьей письмо от своего связного по светлогорской линии. Письмо не служебное, не идёт по моей подчинённости, идёт от частного человека, у которого ко мне свой долг по прошлому делу. Я тебе перескажу слово в слово, потому что письмо я по своему обычаю прочёл и сжёг. На бумаге у меня его нет.

- Слушаю.

- В Светлогорске у Сомова есть указание сверху. Не из его палаты, из вышестоящей. Указание, которое в его палату пришло в виде ответа на его собственный запрос от середины декабря. Он спрашивал, как поступать с лицами, имеющими в роду линию вычеркнутых при наличии у них живой связи с местами хранения старых документов. Ответ пришёл в виде распоряжения держать таких лиц на коротком, но не предъявлять им обвинений до тех пор, пока не получена возможность ввести их в положение, в котором они согласятся передать архивные материалы добровольно. То есть его инструкция - не ловить, а ловчить. Делать так, чтобы ты сама принесла.

- Это я подозревала.

- Подозрение и подтверждение - две разные вещи. Я тебе говорю подтверждение. Из этого следует одно: Сомов с тобой будет очень вежливым. Он не пойдёт на резкость. Он не будет на тебя давить открыто. Он будет создавать положение, в котором ты сама захочешь добавить к пакету то, что у тебя в нём нет. Он будет, грубо говоря, тебя уговаривать через мягкое.

- Я готова.

- Подожди, я не закончил. У него под рукой есть инструмент. Не публичный, в обиходе у его подчинённых известный как «параллельное предложение». Это когда Палата официально вызывает на одно дело, а в кабинете предлагает решить попутно второе. Второе обычно касается твоего дома. По моему пониманию, Сомов вторым делом тебе предложит превратить дом Стожарских в опорный пункт светлогорской Палаты на нашем уезде. С тебя при этом снимут половину налоговых отчётов и обещают защиту по любым проверкам. Взамен - дом перестанет быть твоим. Он станет филиалом.

- Это в их инструкции прямо так и написано?

- Так не написано. Так выходит из практики. В Холмецком уезде в прошлом году похожее сделали с домом Тереховых. Тереховы согласились. Тереховых сейчас нет.

- В каком смысле нет.

- В смысле, что дома Тереховых в Холмецкой больше нет как самостоятельного хозяйства. Есть филиал светлогорской Палаты под названием «дом Тереховых», в котором живут двое формальных хозяев из старого рода и одиннадцать сторонних служащих. Хозяева получают пенсию и право подписи по бытовым делам. По хозяйственным - подпись Палаты. Это, по сути, конец рода как самостоятельной единицы. Но юридически Тереховы остались в реестре, у них есть имя, у них есть дом. Многие со стороны не сразу видят, что дом уже не их.

- Сомов мне предложит то же.

- Предложит. И я тебе сразу говорю: я знаю, что ты откажешься. Я не сижу здесь, чтобы тебя в этом убеждать. Я сижу здесь, чтобы ты заранее знала, в какие именно слова он это завернёт. Он не назовёт это «филиалом». Он назовёт это «партнёрством» или «договором о содействии». Он будет напирать на то, что для тебя это снимает нагрузку, для дома - даёт защиту, а для дочери Лидии - открывает возможность остаться при доме, не уезжая в Светлогорск. На последнее он тебя будет ловить особенно.

- Я понимаю.

- Понимаешь. Тогда дальше. По моей линии. Я в Светлогорск еду с тобой не как при тебе.

- Я знаю.

- Я еду по своему делу, не связанному с твоим. У меня в Светлогорске встреча по реорганизации Северного предела. С июня наш округ переходит на двойное подчинение. Это означает, что моя должность с июня будет либо повышена, либо упразднена. Об этом я узнал на той неделе. В Светлогорск я еду решать эту часть.