Лия Ким – Под покровом Стожарских (страница 6)
- Сегодня лавку не открываем, - сказала Арина, ставя чайник.
- Не открываем. Сегодня дом отдыхает.
- Хорошо.
Они сели вместе за стол. Молчали. На улице медленно падал снег. На полке у плиты Зола сидела, как обычно, и наблюдала за обеими, не двигаясь.
Глава 5. Первые три дела лавки
Понедельник начался работой.
Марина с Ариной открыли лавку в десять утра, в обычном режиме. Снег за выходные основательно лёг: на улице теперь была не мокрая земля и не первая колкая крошка, а настоящий ровный белый покров, по которому повозки шли с особым тонким скрипом полозьев. В городе вышел с амбара тот, у кого они хранились в межсезонье; одного утра хватило, чтобы скрипящие телеги Старой Перевозной сменились бесшумными санями.
Сразу после открытия пришла первая клиентка.
Это была Авдотья Петровна Зеленцова, женщина лет шестидесяти с Соляного переулка, через два дома от Полины Беляниной. Не та Авдотья, что приходила в день суда (та была Авдотья с Перевозной, другая женщина). Эта Авдотья ходила на церковную службу каждую субботу и по виду относилась к тому слою городских пожилых дам, у которых в сумке всегда лежит чистый платок, аккуратно завёрнутая просвирка с утренней службы и одна копейка, отложенная на возможные расходы в течение дня.
- Госпожа Стожарская, - сказала она, входя в лавку и здороваясь с Ариной за прилавком. - Я к вам по совету Прасковьи Игнатьевны. Можно?
- Можно. Проходите в кухню.
В кухне Марина усадила её на стул, налила чашку чая. Это была обычная процедура: клиенток лавки она всегда принимала за кухонным столом, а не в каком-то отдельном кабинете. Кабинета в доме всё равно не было. Кухня же давала ту особенную домашнюю обстановку, в которой даже сложный разговор шёл легче.
- Что у вас за дело?
- Дед мой по отцовской линии в своё время подарил мне дарственной грамотой небольшую полоску земли за городом - под огород. Грамота старая, от тысяча восемьсот восемьдесят третьего года. Я её всегда хранила, но сейчас в городской канцелярии задумали обновлять земельные регистры, и попросили меня предоставить грамоту в проверку. Меня смущает то, что я не помню в точности, как у меня раньше она хранилась: вроде бы у меня в ящике, но в каком, и не вынимала ли я её зачем-то двадцать лет назад… В общем, я в её подлинности уверена, но не настолько, чтобы безбоязненно отдать её в канцелярию. Если у канцелярии возникнут вопросы, я не смогу их сразу разъяснить, мне восемьдесят пять, я не каждый раз помню всё подряд.
- Грамота при вас?
- При мне.
Авдотья Петровна развернула на столе сложенный вчетверо лист. Это была старая дарственная грамота, написанная от руки на плотной бумаге, с двумя печатями - городовой и церковной. Текст был обычный для своего времени: «Я, такой-то, в таком-то году, в полном уме и здравой памяти, дарю любимой внучке моей такой-то полоску земли в полтора десятины, прилегающую к моему участку с северной стороны, со всеми правами на пользование и распоряжение, со снятием с меня всех прежних обязательств по этой земле».
Марина рассматривала грамоту с тем вниманием, с которым рассматривают любой старый документ при первом знакомстве. Бумага была подлинная: правильное пожелтение, правильный изгиб, правильные следы хранения в сложенном виде. Чернила - подлинные: характерный отблеск железа, который у современных чернил не получается. Печати обе на месте, тиснение глубокое.
Прядь на виске тихо отозвалась лёгким холодком - не сильным, обычным, тем, что бывает на любой старой печати, даже добровольной. Это был не сигнал тревоги, а просто отметка тела, что печать настоящая. Печать поставлена под добровольным согласием - холода почти нет.
- Грамота подлинная, - сказала Марина. - Я могу её удостоверить как подлинную для канцелярии. По уплате она бесплатно для вас - проверка подлинности входит в стандартный набор услуг лавки и не требует отдельной платы. Если канцелярия запросит подтверждение, вы можете направить её ко мне; я выпишу справку. Справка платная - пять копеек за её составление.
- Это значит, что в канцелярию я могу её отдать без беспокойства?
- Можете отдать без беспокойства. Если возникнут вопросы, они придут ко мне, а не к вам.
- Сколько с меня?
- Сегодня ничего, поскольку никакой справки ещё не нужно. Если канцелярия запросит, тогда заплатите пять копеек.
- Спасибо. - Авдотья Петровна аккуратно сложила грамоту обратно. - Я слышала, что в этом доме принимают всех, даже без особой нужды. Я не считала, что у меня особая нужда, но я хотела убедиться, что Прасковья правильно сказала. Я ей передам, что у вас всё как у людей.
- Передавайте. Прасковье Игнатьевне моё почтение.
- Передам.
Авдотья Петровна допила свой чай, встала, попрощалась и ушла. На пороге, перед тем как закрыть за собой дверь, обернулась.
- Госпожа Стожарская. Если в моём приходе сегодня был ещё какой-то смысл, кроме грамоты, - вы не подумайте, что я хитрила. Я к вам пришла ещё и потому, что хотелось увидеть дом в работе. Я в этом доме была пятилетней девочкой, мы со старшим братом приходили с матерью к Агнии Стожарской. Я мало что помню, кроме кошки на крыльце и тёплой кухни. Я хотела сама увидеть, что вернулось.
- Вернулось.
- Я это вижу. До свиданья.
Дверь закрылась.
В одиннадцать пришёл второй клиент. Этот был мужчина лет сорока пяти, не из местных - по выправке и одежде Марина определила его как приезжего из какого-то более крупного города уезда. Назвал себя Игнатом Феофановичем Шурыгиным. Спокойный, деловой, не торопливый. Сел за стол, разложил перед собой папку с документами.
- Госпожа Стожарская. Меня к вам направил один мой знакомый из Воронежа.
- Знакомый из Воронежа?
- Да. Я по делам торговли бываю иногда в Воронеже, и там у меня есть один знакомый купец, который, как выяснилось, состоит в дальнем родстве с вашей покойной матерью. Он узнал о вас от вашей кузины. Когда я ему сказал, что собираюсь по делу проехать через Студёный Брод, он мне порекомендовал к вам обратиться, поскольку дело моё юридическое.
- Что за дело?
- Дед мой по матери в восемьдесят пятом году владел небольшим домом в окрестностях Студёного Брода, версты три за северными воротами, на хуторе Прохожинском. Дом перешёл по наследству моей матери, потом - после её смерти - ко мне. Юридически я с тех пор являюсь его владельцем. Но физически в нём не был с самого детства. По моим сведениям, дом стоит заколоченным, никто его не занимает, никто не оспаривает. Я хотел бы узнать, как мне поступить с этим домом: продать, восстановить, передать в дар, отказаться от права. Любой вариант возможен. Мне просто нужно понимать, что я могу.
Шурыгин разложил перед Мариной свои документы. Это была действительно стандартная задача из тех, какие в её прошлой жизни ей попадались сотнями: проверить документы, описать варианты, дать рекомендацию.
- Документы у вас полные, - сказала Марина, бегло просмотрев. - Право собственности подтверждено. Никаких претензий третьих лиц по сегодняшним записям нет. Сейчас вам потребуется одно: подтверждение того, что дом действительно стоит на хуторе Прохожинском и действительно никем не занят. Это делает городская канцелярия по вашему запросу, выезжая на место. Подтверждение обычно занимает две недели и стоит сорок копеек. После получения подтверждения у вас на руках есть весь пакет для любого из четырёх вариантов: продажа, восстановление, дарение, отказ. Я могу сегодня же подготовить вам черновик заявления в канцелярию, по которому они начнут процедуру.
- Сколько за подготовку?
- Двадцать пять копеек за черновик. Если вы хотите ещё и сопровождение по выбору варианта в дальнейшем, это уже отдельные деньги: я беру по факту работы, не вперёд.
- Возьмите тогда сразу за сопровождение. Я не местный, мне неудобно вести дело самому.
- Тогда мы заключаем устное соглашение о сопровождении. Десять копеек в неделю за общее ведение, плюс отдельные платы за конкретные документы, когда они потребуются. Срок сопровождения - до завершения вашего дела или до вашего отказа от моих услуг. Я веду книгу учёта, по которой вы можете в любой момент проверить, что и за что было оплачено.
- Согласен.
Договорились. Арина внесла соглашение в книгу. Шурыгин расписался. Марина начала составлять черновик заявления. К полудню черновик был готов; Шурыгин прочитал, одобрил, забрал с собой, чтобы переписать набело и подать в канцелярию.
Перед уходом сказал:
- Госпожа Стожарская. У меня к вам один личный вопрос, если можно.
- Можно.
- Мой знакомый в Воронеже сказал мне одну вещь, которая меня немного озадачила. Он сказал, что ваша матушка покойная незадолго до своей смерти спрашивала у него, не помнит ли он что-нибудь о её тётке. Тётка по имени Зинаида. Он сказал, что не помнит. Но он передал мне это просто к слову, не подумав. Я вам сейчас вспомнил, потому что увидел вас и подумал: может быть, для вас это имя что-то значит.
Марина не дрогнула. Только посмотрела на него внимательно, оценивая, насколько случаен этот вопрос.
Шурыгин смотрел открыто, без хитрости. Видимо, действительно вспомнил к слову.
- Это имя мне знакомо, - сказала Марина ровно. - Но никаких подробностей о моей тётке у меня нет. Если ваш знакомый что-нибудь вспомнит, пусть передаст вам, а вы передайте мне. Я буду благодарна.