Лия Ким – Под покровом Стожарских (страница 3)

- Это значит, что мы будем не как все.

- Это значит, что нас будут смотреть с большим вниманием. Хорошо это или плохо, узнаем по ходу.

На крыльце ратуши, провожаемые тем же городовым, они спустились и пошли в сторону рынка. Соломия должна была сегодня привезти первую партию зимнего хлеба, и они обещали зайти к ней по дороге обратно.

На рынке было меньше людей, чем в предыдущие недели. Зима ещё не пришла полностью, но рассеяла часть утреннего народа: те, кому не было особо нужно, перенесли свои покупки на день, когда станет потеплее. Соломия стояла на своём обычном месте: у дальнего угла, под навесом, с двумя плетёными корзинами хлеба. Рядом с ней лежал отдельный лоток с сухарями и небольшая отдельная корзина с чем-то завёрнутым в холст.

- А вот и обе, - сказала Соломия, увидев их. - Зарегистрировали?

- Зарегистрировали.

- Номер какой?

- Сто сорок седьмой.

- Хороший номер. Не из первых десятков, не из последних. Запоминающийся.

- Резник сказал, что мы первая родовая лавка в городе за сто три года.

- Я знаю. - Соломия не удивилась. - Я об этом догадывалась. Когда твою лавку начали посещать клиенты не только за солью и тимьяном, я подумала, что таких в городе не было давно. Резник просто подтвердил.

Соломия передала им большую плетёную корзину с зимним хлебом. Это был не тот обычный каравай, который она пекла осенью. Зимний хлеб был плотнее, темнее, с большей долей ржаной муки и с добавлением чего-то ещё, что Марина пока не научилась называть, но что давало ему долгое тепло на вкусе.

- Этого вам хватит на три дня. К понедельнику принесу новый. Платить как обычно.

- Спасибо.

- И ещё. - Соломия отложила в сторону отдельную корзину с холщовым свёртком. - Это от меня. Это не на продажу. Это домой.

- Что это?

- Открой потом. Это для дома, не для лавки.

Марина не стала разворачивать на рынке. Сложила свёрток в корзину поверх хлеба. Поблагодарила. Соломия кивнула.

К полудню они вернулись на Старую Перевозную. У ворот их встретила Прасковья, которая, оказывается, уже была в доме - пришла раньше обычного. На крыльце сидела Зола.

В кухне Марина развернула свёрток Соломии. Внутри лежал тёплый рабочий полушубок. Не новый - но и не старый. Хорошего качества, с подкладкой, с тёплым меховым воротником. Видимо, чей-то, по которому изначально шили на женщину Марининого роста. На внутреннем кармане была пришита тонкая полоска ткани с инициалами «С.А.С.».

- Это её собственный, - сказала Прасковья, глядя на полушубок. - Соломии Андреевны Скородумовой. Она его шила лет десять назад для себя, носила пять лет, потом перестала: располнела, не сходился. Хранила в сундуке. Тебе по росту в самый раз.

- Это подарок?

- Это знак. Зимний полушубок в этом городе не дарят просто так. Это значит, что тебе теперь зимовать здесь, и Соломия об этом говорит вслух, отдавая свой.

Марина приняла полушубок обеими руками. Положила на спинку стула. Завтра наденет, чтобы поблагодарить владелицу видом носки.

К двум часам они открыли лавку. На прилавке - обычные товары. Бухгалтерская книга открыта на новой странице с большой надписью наверху: «Лавка Стожарских. Регистрационный номер сто сорок седьмой. Дата открытия: двадцать четвёртое октября. Помощница: Беляева А.С.».

Это была не просто новая страница книги. Это была новая страница хозяйства.

Глава 3. Дрова, печь и нелёгкий разговор

В субботу с утра приехал Кузьма Игнатьич с возом дров. Не один: с ним был молодой парень лет восемнадцати, видимо, его помощник или племянник, в таком же длинном фартуке, какой носил сам Кузьма.

Воз остановился у ворот. Лошадь медленно вздохнула. Парень спрыгнул на землю и начал откидывать брезент с дров. Кузьма же не торопился слезать. Сначала осмотрел двор, кивнул Марине, которая вышла на крыльцо, потом неторопливо слез с воза и подошёл к воротам.

- Госпожа Стожарская. Доброе утро.

- Кузьма Игнатьич.

- Привёз первый воз. Берёза с примесью ольхи, рубленная в позапрошлом году, сухая. Сосна не везу - сосной этот дом топить нельзя, я тебе позже скажу почему. Дуба у меня этой осенью не было, в следующий раз привезу. Сегодня - берёза с ольхой.

- Сколько?

- За воз - три гривенника. Это с моим привозом и с укладкой в сарай. Если бы только привоз, было бы два с половиной.

- Согласна. Три.

- Я подумал, что согласишься. Деньги отдашь после укладки.

Кузьма прошёл во двор. Парень уже снял брезент и начал передавать поленья на руки одно за одним. Кузьма принимал, сразу нёс в сарай, складывал у дальней стены ровными рядами. Работа шла без слов и без видимого напряжения: оба знали свою часть, и пятнадцать минут на двадцать поленьев у них уходило максимум.

Марина стояла у крыльца и смотрела. Это была одна из тех домашних работ, в которых хозяйке вмешиваться не полагалось, но и уходить вовнутрь было бы неправильно: уход означал бы, что работа делается без её внимания. Она стояла и смотрела, и Кузьма знал, что она стоит и смотрит, и работал так, как полагается работать при хозяйке: ровно, аккуратно, без лишних движений.

Через сорок минут весь воз был в сарае. Парень вышел во двор, утёр пот рукавом. Кузьма закрыл дверь сарая, дополнительно проверил задвижку. Подошёл к Марине.

- Уложено двенадцать рядов по семь поленьев. Всего восемьдесят четыре полена. Этого тебе хватит на восемь дней умеренной топки. К концу первой недели декабря привезу следующий воз. Дальше до конца января ещё два. После января - последний.

- Это четыре воза на зиму.

- Четыре. По двенадцать копеек за пуд при моей цене за воз. Это нормально для зимы. На лето тебе дрова не понадобятся - летом одной плиты на кухне хватает, я тебе её отдельно проверю, она у тебя старая, но рабочая.

- Спасибо.

- Не за что. Теперь давай я тебе скажу несколько вещей про дом, которые тебе нужно знать перед зимой. Я их Прасковье вчера уже говорил, но Прасковья - не хозяйка, ты хозяйка, тебе и слышать.

Кузьма достал из кармана трубку, набил, не зажигая. Это было его привычное приготовление к серьёзному разговору. Затем неторопливо начал.

- Дом, который ты получила, - дом старой постройки. Сто пять лет ему по моим подсчётам, плюс ещё лет десять, может пятнадцать, до подвалов. Подвалы старше дома: их выложили из камня тогда же, когда строили первоначальную деревянную избу, а потом дом перестроили над ними в каменно-деревянный, такой, как сейчас. Это значит, что у тебя дом из трёх разных временных слоёв: подвалы, нижний этаж, верхний этаж. Каждый слой греется по-своему.

- Поняла.

- Печь в кухне греет нижний этаж и подаёт тепло наверх через два общих хода в потолке. Если эти ходы забить или закрыть, на верхнем этаже зимой будет холодно. Они открываются и закрываются специальными заслонками в кладке, я тебе их покажу сейчас, чтобы ты знала. Подвал не отапливается, но имеет в стене закладку, через которую часть тепла уходит из печной кладки в подвал. Это специально сделано: подвал не должен полностью промерзать.

- Подвал у меня греется.

- Греется правильно. Я зашёл туда вчера с Прасковьей, проверил. Кладка сухая, стены сухие, плесени нет. Это очень хорошо для столетнего дома. Большинство подвалов в городе зимой сыреют.

- Я нечасто спускаюсь.

- Это нормально. Главное - не запирай его наглухо на зиму. Дверь под лестницей должна периодически открываться: воздух подвала просит обмена. Раз в неделю можешь спуститься на десять минут с зажжённой свечой, постоять, послушать, как стены реагируют. Если свеча горит ровно - всё в порядке. Если начинает дёргаться без видимого сквозняка - стены сырые, нужно проверять.

- Поняла.

- Теперь крыша. Крыша у тебя крыта тёсом, тёс старый, но не гнилой. Я зашёл вчера на чердак, посмотрел изнутри. Пять или шесть мест, где тёс прохудился чуть-чуть, протекать пока не будет, но к весне нужно будет заменить. До весны положу временные подкладки, чтобы снег весной не подтекал. Это четыре копейки за подкладку и работа моя бесплатно, по соседству.

- Хорошо.

- Окна. Окна у тебя двойные старые, рамы рассохлись. Я тебе вечером принесу пасту из льняного масла с воском - промазать рамы изнутри. Не давай этого делать самой, делай вместе с Ариной или Прасковьей, чтобы я был уверен, что промазали правильно. Если плохо промазать, в мороз тебе из щелей пойдёт холод по сквозному, и ни одна печь его не согреет.

- Я не буду одна это делать.

- Хорошо.

- Что ещё?

- Колодец во дворе. - Кузьма отложил трубку. - У тебя свой колодец, не общий. Это редкость в этом районе. Колодец глубокий, хороший, не мёрзнет зимой полностью, но верхний слой может схватываться льдом. Не пытайся его пробивать ничем металлическим: повредишь верхний венец сруба. Бери ковш с тёплой водой и поливай по льду, пока он не отойдёт. Это три-четыре минуты работы.

- Поняла.

- Сарай я тебе посмотрел. Дрова уложены, у меня вчера была мысль ещё поправить заднюю стенку, она чуть просела - до зимы можно, в зиму нельзя. Пришлю парня в понедельник, он за час всё подопрёт.

- Сколько?

- Ничего. Это уже по-соседски. Ты у меня работаешь по делу моей сестры - я у тебя по дереву. Это по-нашему называется баш на баш.

- Дело твоей сестры идёт.