Лия Ким – Под покровом Стожарских (страница 2)

- Госпожа Стожарская. - Голос у неё был тот же ровный. - У меня внук, ему семь лет. Он сегодня утром мне сказал: «Бабушка, на Старой Перевозной снова в доме живут?» Я ему говорю: живут. Он говорит: «Я в окно смотрел, когда мимо ходил. Там кошка сидит на крыльце». Это правда, кошка?

- Правда. Зола.

- Хорошо. - Свиридова кивнула. - Мне говорили, что в этом доме всегда сидела на крыльце кошка. Когда не сидит - дома нет. Когда сидит - дом живёт.

И ушла, без лишних прощаний.

Когда дверь за ней закрылась, Прасковья отложила свою корзину.

- Ну вот, - сказала она. - Лавка работает.

- Лавка работает.

- Это новый счёт.

- Это новый счёт.

К часу дня Арина пошла наверх, в архив, продолжать вчерашнюю работу с полками. Прасковья ушла к себе на полдня - сказала, что вернётся к вечеру с травами для зимы. Марина осталась на кухне одна.

За окном начался лёгкий мелкий снег. Не тот, который ложится, и не тот, который засыпает: тот, который висит в воздухе, как обещание. Снежинки были мелкие, не круглые, без рисунка, без особой красоты. Просто крошка, ровно сыплющаяся вниз. Через пять минут на земле уже была тонкая, прозрачная плёнка, и листья в саду стали черными на белом.

Марина смотрела на это в окно и думала, что это первая зима в её жизни, начало которой она встречает в доме, который ей действительно принадлежит. Хотя бы условно.

Уведомление из Светлогорска лежало в папке. Тридцать дней апелляции тикали. Шестьдесят дней до явки в Светлогорск тикали тоже. Кованая коробка в подвале молчала, но её шестилучевая звезда продолжала тускло светиться сквозь свинец, и Марина знала это, не спускаясь.

Дом стоял.

Внутри он гудел, как обычно. Печь работала ровно. На полках лежали бумаги, которым было где лежать. Прядь у виска чуть-чуть отозвалась холодом, потом успокоилась.

Зима пришла тихо. Никто её не звал. Она пришла как право, которое не нуждается в чьём-то разрешении, чтобы наступить.

Марина допила свой чай. Поставила кружку. Открыла папку с вчерашними бумагами и начала читать.

Глава 2. Лавка как лавка

В пятницу Марина с Ариной отправились в ратушу регистрировать лавку.

Шли пешком. Снег за ночь добавился, но не сильно: в саду земля была припорошена тонким, а на улице, где ходило больше людей и проехало больше телег, белого почти не осталось. Воздух был колкий, но без злобы. По Старой Перевозной шёл тот ровный утренний поток, который бывает в небольших городах в начале рабочего дня: одна повозка с молочными бидонами, две женщины с корзинами в сторону рынка, мальчишка с пустым ведром за водой, дворник с метлой у соседнего двора.

Дворник кивнул Марине, проходя.

- Доброе утро, госпожа Стожарская.

- Доброе.

Это было обычное приветствие, и в нём ничего не было особенного. Но Марина отметила про себя, что дворник, имени которого она пока не знала, поздоровался первым. Раньше он молча скользил мимо, как мимо неизвестного жильца.

- Тебя теперь все знают, - произнесла Арина, идущая рядом.

- Видимо.

- Это полезно для лавки.

- Это полезно для лавки и непривычно для меня. В моём прошлом городе ходить по улице незаметно было основным навыком.

- Здесь не получится.

- Здесь не получится.

К ратуше подошли в десять утра. На крыльце стоял знакомый городовой - тот, что приносил уведомление накануне. Он открыл дверь без вопросов. Прошли в коридор, поднялись на второй этаж, прошли мимо большого зала суда (двери его сегодня были плотно закрыты, видимо, шло другое слушание) и постучали в дверь канцелярии Резника.

Резник сидел за своим столом, как и всегда, с очками на носу и с пером в руке. Поднял голову.

- Госпожа Стожарская.

- Господин Резник.

- По регистрации лавки?

- По регистрации лавки.

- Документы при себе?

- При мне. Решение суда от двадцать второго октября, копия описи лавочного товара по состоянию на двадцать третье октября, заполненная форма из городской канцелярии, выданная мне сегодня утром.

Марина передала Резнику папку. Тот раскрыл её, разложил перед собой, неторопливо просмотрел каждый лист. На описи лавочного товара чуть задержался: видимо, проверял, чтобы количество позиций соответствовало декларированному. На заполненной форме поставил несколько пометок карандашом. Потом посмотрел на Арину.

- Помощница?

- Беляева Арина Степановна. Будет внесена в регистрацию как помощница владельца с правом ведения торговли в моё отсутствие.

- Это требует отдельной записи. Она здесь.

Резник достал ещё один лист, начал заполнять. Арина расписалась, где он указал. Марина расписалась рядом. Резник поставил свою печать. Передал Марине обратно листы.

- Регистрационный номер вашей лавки в городском реестре - сто сорок седьмой. С сегодняшней даты. Лавка имеет право вести торговлю в обычном режиме, регулярно отчитываться перед городской казной по налогу с оборота - десятина от чистой прибыли по итогам каждого квартала, первая отчётность к первому января. По дополнительным услугам, выходящим за рамки торговли (юридические консультации, разбор документов, составление прошений и тому подобное), требуется отдельное уведомление в моей канцелярии о роде услуг и применяемых ценах. У вас такие услуги, как я понимаю, уже фактически ведутся.

- Ведутся.

- Тогда заполните вот это и подпишите. Это уведомление, не разрешение - вам не требуется разрешение, поскольку юридические консультации лиц с соответствующим образованием не входят в перечень регулируемых видов деятельности. Уведомление нужно для того, чтобы ратуша знала, к кому в городе можно направлять обращения по делам родовых документов.

- Хорошо.

Марина заполнила. Подписала. Резник принял. Подшил в папку.

В этот момент Резник сделал то, чего обычно не делал. Не сразу вернул печать на полку. Постоял с ней в руке, посмотрел на Марину как будто решая, говорить ли ему то, что собирался.

- Госпожа Стожарская.

- Да?

- Поздравляю. - Голос у него был сухой, но в этом сухом голосе было что-то, чего обычно не было. - Это первая родовая лавка, зарегистрированная в Студёном Броде за сто три года. С момента закрытия лавки Стожарских вашей предшественницей.

Марина не сразу нашла ответ. Это было сказано серьёзно, и серьёзно сказанное иногда требует серьёзной паузы.

- Я не знала.

- Я знаю, что вы не знали. Я тоже узнал это вчера вечером, когда поднял старый реестр для записи вашей лавки и не нашёл, куда вашу запись поставить. Все остальные лавки города - бытовые, торговые, ремесленные. Графы для родовых лавок в реестре закрыты с тысяча восемьсот двадцать второго года и до сегодняшнего дня. Я их вчера открыл заново.

- Это вам потребовало отдельной работы?

- Это потребовало мне переписать заглавную страницу реестра и подвести новую графу. Это было сделано. Запись о вашей лавке стоит в этой графе под первым номером.

- Спасибо.

- Не за что.

Резник вернул печать на полку, сел обратно за стол. Это был его сигнал, что разговор окончен и пора заниматься другими делами. Марина с Ариной попрощались и вышли.

В коридоре, спускаясь по лестнице, Арина шла молча. Только когда вышли на крыльцо, спросила тихо:

- Сто три года.

- Сто три.

- И ты теперь первая родовая лавка в городе с тех пор.

- Так.