Лия Ким – Под покровом Стожарских (страница 10)

Прасковья слушала внимательно, не перебивая. Когда Соломия закончила, она помедлила, прежде чем спросить.

- Подходила к тебе ещё после соли?

- Не подходила сама. Через час подошёл ко мне торговец железом, который стоит через два ряда. Сказал: «Соломия Андреевна, тут одна женщина приезжая интересуется, не вы ли печёте хлеб для дома по Старой Перевозной». Я говорю: «Я пеку много для разных домов, в том числе и для Стожарских». Он мне передаёт: «А не она ли спрашивает, можно ли с хозяйкой дома Стожарских встретиться по обычному вопросу». Я говорю: «Лавка работает в обычное время, кто хочет, тот и приходит, без особого приглашения». Он мне кивает и уходит обратно к ней.

- А она?

- Не подошла. Через ещё полчаса я её на рынке уже не видела.

- Куда ушла?

- Я не знаю. Я следить не могла, у меня была своя торговля.

Прасковья посмотрела на Марину. Марина смотрела в окно. За окном начинался обычный вторник: телеги, две женщины с корзинами, мальчишка с пустым ведром, дворник с метлой.

- Ещё что-нибудь? - спросила Прасковья у Соломии.

- Ещё одна вещь. Не на рынке - в трактире. Туда я сама не хожу, но Григорий, который у меня помощник, утром заходил выпить чая. Слышал, как трактирщик разговаривал с парнем, тоже не местным, с лошадью. Этот парень спрашивал, есть ли в городе постоялый двор, кроме обычного на Северной заставе. Трактирщик ему сказал, что есть второй, на Запольной, тише и чище. Парень туда и поехал. У него тоже северо-восточный говор.

- Этот парень не с той женщиной?

- Григорий говорит, парень один. Без женщины. Может быть, и без связи с ней. Но в один день в город двое чужих - это для нашего города много.

- Это много.

- Я тебе всё, что услышала, рассказала. Что с этим делать - не знаю. Я подумала, что должна сказать тебе сразу.

- Правильно сделала.

- Я обратно на рынок. Если она ещё появится, я пришлю Григория с вестью.

Соломия встала, попрощалась, ушла. Хлеб оставила на столе.

Прасковья посмотрела на Марину долгим, разбирающим взглядом.

- Кузьма в субботу мне ничего такого не говорил. Только то, что приехали трое чужих. Откуда четвёртая?

- Может быть, та женщина - одна из тех троих, о ком говорил Кузьма. Может быть, она новая. Сейчас не определить.

- Что ты думаешь?

- Я думаю, что ситуация развивается быстрее, чем я ожидала. Это первое. Второе - я думаю, что эта женщина не подходит ко мне сразу, потому что не уверена, можно ли ко мне подойти. Это означает, что она пришла не от Палаты. От Палаты подходили бы открыто, с бумагой и ордером. Эта женщина проверяет, не Палата ли я сама. Это другая категория.

- Она ищет помощи.

- Скорее всего, ищет помощи. Или ищет связи. Или ищет что-то, что у меня есть, но что нельзя просить вслух.

- А Глеб уехал на той неделе.

- Глеб уехал. Сегодня - вторник. Он уехал в воскресенье вечером, как я понимаю. До дальнего поста ему два дня; он там сейчас приехал или приедет к вечеру. Без него я знаю, что делать.

- Что?

- Ничего особенного. Жить как живу. Лавка открыта, дом открыт, я веду себя как обычная хозяйка. Если эта женщина решит прийти, она придёт. Если нет - я не буду её искать.

- Это правильно.

Они помолчали. Прасковья продолжала разбирать мяту. Марина смотрела на стол, на хлеб Соломии, на свою папку, на чашку с остывшим чаем.

- Прасковья.

- Да?

- Я тебе кое-что не рассказала в воскресенье. Хочу сейчас.

- Слушаю.

Марина встала, прошла к своей папке, достала из неё пять оставшихся листов Агнии. Один - последний из учебных - выложила перед Прасковьей. На него Прасковья посмотрела и кивнула: видимо, узнала.

- На обороте есть одно дополнение, которого, я думаю, ты не знаешь, - сказала Марина.

- Я этот лист не читала никогда. Только хранила.

- Перечитай шестой лист.

Прасковья взяла лист, прочла медленно, сама про себя. Список из семи имён. Когда дошла до последней строчки, остановилась.

- Стожарская Зинаида Феоктистовна.

- Это сестра моей бабушки.

- Откуда у тебя бабка такая?

- Из Воронежа, в моём прошлом мире. Через неделю после моего приезда сюда из Воронежа от родственницы пришло письмо. В нём упоминалась тётка Зинаида, о которой в семье не говорили. Та же неделя - вчера в лавку зашёл клиент из Воронежа, передал, что моя матушка незадолго до смерти спрашивала о тётке Зинаиде у своих воронежских знакомых. И сегодня я читаю в твоём списке: «Стожарская Зинаида Феоктистовна, принятая под кров Стожарскими». Слишком много совпадений в одну сторону.

- Это не совпадения.

- Я знаю, что это не совпадения. Но я не понимаю, что это.

Прасковья снова прочла шестой лист, медленно, по каждой строчке. Несколько минут смотрела на текст, поджав губы. Потом подняла взгляд.

- Слушай меня. Я тебе расскажу одну вещь, которая может оказаться к делу, а может и нет. Из тех давних лет.

- Слушаю.

- За год до своего исчезновения Агния один раз очень странно повела себя. Я тебе сейчас расскажу, как это выглядело со стороны, и потом ты сама подумаешь. Это был май, точная неделя не помню. Агнию весь день не было в доме - сказала, что уехала к кому-то в посёлок Овражный, в пятнадцати верстах. Это было обычно: к ней иногда приезжали клиенты из деревень, и она к ним ездила тоже. Но в тот вечер она вернулась в дом не одна. С ней приехала молодая женщина, лет двадцати пяти. Я её видела один раз, мельком, через окно, когда мне случилось проходить мимо дома. Молодая, тёмные волосы, скромное платье. Агния её спрятала в верхнем этаже - в комнату, в которой я никогда не была, и я знаю, что эта комната запиралась изнутри.

- Сколько времени эта женщина пробыла в доме?

- Около двух недель. Я её больше за это время не видела. И никто из соседей её не видел. К концу второй недели Агния вечером вышла, погрузила в свою повозку небольшой узел, увезла куда-то ночью, вернулась к утру одна. О женщине больше никогда не упоминала. Когда я её один раз осторожно спросила, кто это был, Агния ответила одной строчкой: «Это моя племянница. Не было её здесь. Запомни так».

- «Не было её здесь».

- Так и сказала.

- Двадцать пять лет, тёмные волосы, скромное платье. Время - тысяча восемьсот двадцать первый год.

- За год до её исчезновения.

- И в списке: «Стожарская Зинаида Феоктистовна, принятая под кров Стожарскими».

- Имя я тогда не знала. Сейчас я вижу его впервые.

Марина молчала минуту. Потом встала, подошла к столу с кружкой, поставила, не пила. Подошла обратно.

- Это значит, - сказала она медленно, - что моя бабушкина сестра Зинаида в год тысяча восемьсот двадцать первый была под кровом у Агнии в этом доме. Что Агния её вывезла куда-то ночью. И что женщина, рождённая через многие поколения по линии моей бабушки или по любой из связанных линий, могла бы оказаться сегодня в этом городе как наследница не только мне, но и Зинаиде. И что любой человек, разбирающийся в линиях рода Стожарских достаточно глубоко, мог бы об этой возможности знать.

- Светлогорск может знать.

- Светлогорск может знать.

- И тогда твоя женщина с рынка может быть не приезжая.

- Может быть. Или приехала не одна. Или Светлогорск её послал. Слишком много вариантов сейчас.

Прасковья кивнула. Не торопилась с ответом. Минуту молчала, потом сказала:

- Жди. Если она тебя ищет, она тебя найдёт.