Лия Ким – Лавка уценённых имён. Дракон под городом. Книга 1 (страница 6)

Завтра - карта.

Не батарея.

Не зеркало.

Карта.

Она заперла дверь на верхний и нижний замок, спрятала карточку во внутренний карман папки и ушла под мелкий дождь, крепко держа папку под курткой, как документ, который нельзя намочить даже воздухом.

Глава 6. Карта без деревни

Утром Лебград пах хлебом из ночной пекарни, мокрым асфальтом и сырым картоном на остановках.

Есения вышла из дома раньше обычного, прошла мимо лавки, не поднимая глаз на вывеску, и направилась в архивный квартал. Если спрашивать себя честно, она шла не в архив - шла в старую профессию, которую вроде как оставила.

Трамвай пришёл с опозданием на четыре минуты, что для Лебграда считалось пунктуальностью. Люди заходили, поджимая мокрые рукава. Кондукторша объявляла остановки скучным голосом, а в углу школьник ел булку над раскрытым рюкзаком, нарушая все санитарные идеи муниципалитета.

Есения держала папку на коленях и смотрела в окно на облупленные фасады, киоски, плакаты про ремонт теплотрассы и очередь у аптеки. Город жил, как жил всегда - с авоськами, маршрутами, матом водителей и людьми, которые не успевают высохнуть между дождями.

В краеведческом читальном зале всё было по-прежнему: строгая тишина, скрип паркета, столы под зелёными лампами и женщина за стойкой, которая умела одним взглядом проверить паспорт, намерения и степень вины посетителя.

- Доброе утро. Мне нужны карты района до переименования микроокругов. И старые указатели населённых пунктов.

Женщина взяла её запрос двумя пальцами.

- Период?

- Сороковые - восьмидесятые. По возможности шире.

- Основание?

Есения чуть не сказала «радио говорит по ночам». Вместо этого вытащила бланк лавки и ручкой дописала: «уточнение происхождения муниципального объекта».

Женщина кивнула. Муниципальное основание работало лучше магии.

Через двадцать минут на стол легли три карты и два потрёпанных тома указателей. Есения раскрыла первую карту. Линии рек, леса, дороги, условные знаки. Всё привычно.

На второй карте, более поздней, она увидела пустое пятно к северо-востоку от города. Не белое поле между лесами - аккуратный вычищенный участок, как ластиком вытерли кусок рисунка и потом тщательно закрасили фон.

Есения наклонилась ближе. По краю пятна шла просёлочная дорога, обрываясь внезапно, без развилки и без объяснения. Дороги так не рисуют. Их либо продолжают, либо завершают условным знаком.

Она открыла указатель. Между двумя названиями - «Ситняк» и «Сковороды» - нарушенная нумерация. Номер 248, потом сразу 250. Строка 249 отсутствовала, но отступ сохранился. Пустота с линейкой.

- Здравствуйте, - сказала Есения странице. - Вот вы где.

Она переписала номера листов, годы издания, шифры хранения. Рука работала автоматически, как раньше в архиве: дата, фонд, опись, дело, примечание.

К полудню попросила подшивку актов по переучёту населённых пунктов. Женщина за стойкой проверила каталог, потом посмотрела на Есению уже иначе - не строго, а чуть устало.

- Доступ ограничен.

- На каком основании?

- Для внутреннего пользования. По согласованию.

- С кем?

- С управлением.

Вежливо. Без грубости. Как в бухгалтерии.

Есения поблагодарила и села обратно. Через две минуты снова подошла.

- Тогда дайте, пожалуйста, карточку движения этого дела. Я хотя бы увижу, кто и когда его запрашивал.

Женщина замялась, потом достала узкий картонный формуляр. Дата выдачи, возврата, подписи. Последняя строка была закрыта корректором слишком аккуратно. Под белой полосой проступал хвост фамилии - «...еров».

Есения ничего не сказала. Только переписала номер формуляра.

На выходе из читального зала она достала телефон и написала бывшей коллеге из архива: «Нужна помощь по старым актам пересмотра границ. Есть кто живой в фондах?»

Ответ пришёл через час:

«Еся, не лезь. Там всё закрыто давно. И да, привет».

Коротко. Как «пока временная», только в профессиональном варианте.

Дождь усилился к трём. Есения села в трамвай обратно, держа в руках копию фрагмента карты - ту самую с вычищенным пятном и дорогой-обрывком. На остановке у вокзала трамвай дёрнулся, замедлился, и электронная табличка внутри мигнула. Вместо «Площадь Речного узла» на секунду высветилось «Сив...», последние буквы съела помеха, затем вернулось обычное название.

Есения вскочила, пытаясь достать телефон, но табличка уже была обычной, и пассажир в плаще недовольно буркнул: «Девушка, вы выходите или просто так».

К лавке она подошла вымокшая, злая и с тем бодрым отчаянием, которое бывает у архивистов, когда лакуна пахнет не теорией, а чужой рукой.

На ступеньке у двери сидела Смеяна. Пакет сухарей на коленях, телефон в руке шипит белым шумом, кроссовки мокрые до шнурков.

- Долго вы, - сказала она, не вставая. - Она уже третий раз звала.

Есения вставила ключ в замок.

- Кто «она»?

Смеяна пожала плечами.

- Да кто из них сегодня громче.

Глава 7. Смеяна шумит

Смеяна зашла в лавку так, будто это не магазин, а подъезд, в котором она выросла и успела поссориться с половиной соседей.

Пакет у неё шуршал без перерыва. Телефон на прилавке шипел белым шумом. В кармане щёлкал брелок. Через три минуты Есения поймала себя на мысли, что мечтает о пожарной сирене - просто потому что это был бы один, а не пять звуков сразу.

- Сделай тише.

Смеяна послушно убавила громкость на один деликатный миллиметр.

- Так?

- Это называется «издеваешься аккуратно».

Смеяна усмехнулась, но звук всё-таки убрала ещё.

Есения повесила мокрую куртку, разложила на столе копию карты и журнал.

- Теперь по делу. Откуда ты знаешь про приёмник?

- Я не знала про приёмник. Я знала, что у вас там... заедает.

- Что заедает?

Смеяна пожала плечами.

- Улицы. Воздух. Голова. Выбирайте.

Есения потерла переносицу.

- Мне нужны конкретные слова.

- Это вам к Радиму. Он у вас по конкретным словам.