Лия Ким – Лавка уценённых имён. Дракон под городом. Книга 1 (страница 3)

Она держала ручку над последней строкой долго, пока чернила не собрались каплей.

Потом написала: «уточняется».

И сразу почувствовала себя человеком, который подписал бумагу, не дочитав.

Когда Есения гасила свет, батарея в подсобке стукнула ещё раз - уже тише, как знак о получении.

Глава 3. Не принимай вещь без имени

Ночью Есения просыпалась трижды. Снились не драконы, не провалы под землёй, а обычные вещи: журнал с пропущенной строкой, которой не должно быть, и ручка, которая не пишет там, где надо.

К лавке она пришла затемно, когда рынок только поднимал роллеты, а дворники гоняли по плитке серую воду длинными щётками. В кармане куртки гремели ключи, в пакете болталась новая пачка дешёвого чая.

Внутри было прохладно. Батарея в зале молчала, в подсобке - тоже. Как будто вчерашние стуки приснились и ей, и железу.

Есения поставила чайник, включила настольную лампу и раскрыла журнал приёма на вчерашней странице. Запись про «Рекорд» стояла ровно, под номером 1142.

Ниже - пустая строка.

Слишком пустая. Бумага на ней была чуть ворсистее, как после лезвия. Не порвана, не испачкана - аккуратно выскоблена.

Есения провела пальцем по шершавому месту, подняла журнал к свету. Под слоем бумаги угадывались тени букв, неразборчивые, но живые.

- Прекрасно, - сказала она. - Либо я схожу с ума, либо кто-то делал редактуру в бухгалтерском стиле.

Она полезла за лупой в стол и, сама не зная зачем, заглянула под столешницу. Там, на внутренней стороне, было выведено шариковой ручкой крупно, вдавлено почти до древесины:

НЕ ПРИНИМАЙ ВЕЩЬ БЕЗ ИМЕНИ

Есения откинулась на спинку скрипящего стула.

- Устина Савельевна, вы даже мебель в этом помещении научили давить авторитетом.

В десять открылась дверь. Вошёл мужчина в плаще, слишком аккуратный для рынка и слишком нервный для чиновника.

- Мне сказали, у вас бывает... штука. Та, которая помнит дорогу.

Есения не подняла глаз от журнала.

- У нас бывает чайник, который свистит, даже если в нём нет воды. И табурет, который скрипит заранее. Дороги в разделе «текстиль» временно закончились.

Мужчина смял в руке чек.

- Я серьёзно. Мне нужна вещь, чтобы найти... дом.

- Дом где?

- Там, где его уже нет.

Есения посмотрела на него внимательно. Лицо обычное. Взгляд нет.

- Попробуйте архив.

- Пробовал. Там сказали «не числится».

Он ушёл быстро, как пришёл, оставив за собой запах мокрого одеколона и ощущение незакрытой фразы.

Через полчаса в лавку влетела девушка в зелёной куртке, с огромным пакетом сухарей и старым телефоном, из которого шипел белый шум. Она жевала, щёлкала пальцами и говорила быстрее, чем думала.

- У вас есть батарейки? Не пальчиковые, а эти... круглые, как таблетки для грустных часов.

Есения молча показала витрину.

Девушка, не переставая жевать, огляделась по сторонам так, будто пришла не покупать, а проверять акустику.

- У вас тут тихо слишком, - сказала она и тут же прибавила громкость на телефоне.

- Это называется рабочая обстановка.

- Это называется опасно. - Девушка прищурилась. - У вас за рынком тупик до сих пор на карте?

- До сих пор.

- Врёт карта. Там Соляной переулок. Просто обиделся.

Есения подняла бровь.

- Переулки у нас теперь эмоционально нестабильные, как половники?

Девушка расплылась в улыбке.

- О, вы в теме.

Она бросила на прилавок мелочь, взяла батарейки, уже на пороге обернулась и добавила: «Если сегодня радио позовёт Сивергу - не отвечайте сразу».

Есения замерла.

- Мы знакомы?

- Пока нет. - Девушка постучала пакетом сухарей по косяку, будто ставила отметку. - Я Смеяна.

И исчезла в мокром дворе, оставив в лавке шуршание пакета, белый шум из памяти и странное раздражение.

К обеду приёмник молчал, но у Есении чесались руки от того, что журнал лежал открытым на выскобленной строке. Она достала из шкафа маленькую бутылочку мутной воды без этикетки - стояла у нитки и соли, как ещё одна дурная привычка Устины. Капнула на пустую строку. Бумага потемнела пятном и медленно вернулась к сухому цвету. На секунду под светом проступило: «...верга». Потом исчезло.

- С меня достаточно фокусов на один день, - сказала она и закрутила крышку.

Вечером, когда поток покупателей сошёл на нет, Есения взяла карточку «Рекорда» и, сама не заметив как, поставила рядом свечу. Обычную, хозяйственную, тонкую. Зажгла.

Пламя тронуло воздух. Пахнуло парафином и старой бумагой.

Есения посмотрела на приёмник и, как будто проверяя чужую глупость, спросила:

- С чем пришла?

В лавке было тихо. Очень тихо.

Потом в подсобке один раз стукнула батарея.

Не серия, не ритм - один глухой удар, как печать на документе.

Есения медленно встала, пошла к подсобке, открыла дверь. Внутри пахло железом и чем-то сладким, почти медовым, будто кто-то только что пролил горячий чай на ржавчину.

На столе лежал журнал, который она оставила в зале.

Она не помнила, как его сюда принесла.

Есения открыла страницу с №1142. В выскобленной строке, где утром была пустота, тонко, как царапина, проступило одно слово:

Сиверга.

Чернила были не её.

Свеча в зале коротко дёрнулась, будто от сквозняка, хотя окна были закрыты.

Глава 4. Проверяющий

Утро началось с попытки договориться с реальностью.