Лия Керн – Его огненная стажерка (страница 4)

Мой спутник вдруг замолчал и устремил на меня долгий, задумчивый взгляд. Его синие глаза, казалось, видели насквозь.

– Знаешь, что? – наконец произнес он, и насмешка в его голосе вдруг стала слышна отчетливее. – Пожалуй, этих двоих мне действительно жалко.

– Значит… – Я обреченно вздохнула, переводя дух. – Надо работать.

Ледяной Страж с сожалением кивнул, и в тот же миг сани резко рванули с места, заставив меня инстинктивно вцепиться в боченок сильнее. Лошади с ледяными глазами помчались по заснеженным улицам сказочного городка. Издали я увиделавокзал – до него, как выяснилось, было рукой подать. Он оказался не большим и шумным, как я представляла, а маленьким и весьма симпатичным. Перед ним располагалась небольшая аккуратная площадь, а само здание вокзала было похоже на уютный домик с дубовыми дверями, арочными окнами и крышей из красной черепицы, местами занесенной снегом.

Мы прошли насквозь почти пустой зал ожидания, где царила ленивая дремота. Там было всего несколько человек: пузатый, усатый начальник станции в длинном темно-синем пальто, смахивающем на шинель, несколько подвыпивших мужчин, мирно посапывающих на деревянных лавках, и парочка старушек, тихо перешептывающихся в углу.

Начальник станции, завидев моего спутника, бросился к нему, снимая форменную фуражку.

– Господин Кастл, как хорошо, что вы приехали! – затараторил он, нервно потирая руки. – Ведь все расписание нам сбил, ирод окаянный! Спит и с места его не сдвинешь. Вы уж попробуйте его убедить? Только, – он бросил на меня тревожный взгляд. – Девушку свою тут оставьте. Они ведь, спьяну, буйные бывают и сквернословят.

Кастл? Интересно, это имя или фамилия. Я мысленно зацепилась за это слово.

– А это не девушка, – устало поправил его мой спутник. – Это наш новый огненный маг…

– Боги горных вершин… – вырвалось у начальника станции, и прозвучало это не как молитва, а как ругательство.

Я выразительно посмотрела на мужчину. Он смущенно потупился, засуетился и поспешил провести нас к выходу на пути, к месту предполагаемого происшествия.

Мы вышли на заснеженные пути, и моему взору открылась картина, от которой на мгновение перехватило дыхание. Прямо на рельсах, лицом вниз, раскинув свои лохматые ручищи, громоподобно храпело огромное существо. Оно было раза в два выше обычного человека и невероятно широко в кости, а его тело покрывал длинный, свалявшийся мех грязного лилово-серого оттенка. Каждый его выдох поднимал в воздух облако инея.

Ледяной страж сдвинул брови, и его лицо стало сосредоточенным. Он вытянул руку, и воздух вокруг нас задрожал, наполнившись сконцентрированной магией. По земле прошла вибрация, имитирующая легкое землетрясение, снег с шелестом осыпался с крыши вокзала. Я едва успела отпрыгнуть в сторону. Но йотун лишь причмокнул во сне, словно отмахиваясь от назойливой мухи, и захрапел еще громче.

– А вот прежний господин огненный маг, – с тоской в голосе произнес начальник станции, – уже давно бы ему пятки поджарил. Делов-то!

Я фыркнула. Жечь пятки спящему – до чего же благородно и эффективно. Без лишних слов я спрыгнула с платформы на щебень между рельсами, прямо перед лохматой головой чудовища. Со спины донесся резкий оклик Кастла, но я сделала вид, что не слышу.

Достать огурчик из бочонка в рукавицах оказалось непросто, но я справилась. Я выбрала самый крепкий, аппетитно хрустящий и принялась размахивать им прямо перед носом спящего гиганта. Запах уксуса, укропа и чеснока, должно быть, достиг его спящего сознания, потому что храп внезапно прервался. Йотун с глухим, недовольным рычанием начал просыпаться. Он поднял свою огромную голову – она доставала мне почти до бедра – и, разинув пасть, громко и сонно позевал, обдав меня теплым воздухом, пахнущим старой брагой и мокрой шерстью.

Я, не мешкая, ловко закинула огурец прямо в этот зев и отскочила назад. Существо удивленно хлопнуло челюстями, глаза его заморгали, пытаясь сфокусироваться.

Следующий огурец я бросила не в пасть, а на землю, метрах в пяти от себя. Чтобы добраться до него, йотуну пришлось приподняться и потянуться. Он встал на четвереньки, и земля содрогнулась под его тяжестью.

Мне было страшно. Сердце колотилось где-то в горле, а во рту пересохло. Но я была полна решимости справиться с этим заданием. Я вспомнила своего папеньку – человека хорошего, но служивого. И если он, бывало, перебирал и засыпал в самом неподходящем месте, сдвинуть его с этого места можно было только одним способом – солеными огурцами или мочеными яблочками, которые у мамы получались страсть какими вкусными. Острыми, ароматными и кисленькими! Йотун, по сути, мало чем отличался от перебравшего папеньки. Разве что размером. А мозги у пьяного мужика и у снежного человека, похоже, работали одинаково.

Я принялась сноровисто манить великана за собой, разговаривая тихим, ласковым голосом, как с умалишенным или с большой, непослушной собакой.

– Ну что, красавец? Вкусненько? – приговаривала я, отступая и показывая ему следующий огурец. – А тут еще есть, иди сюда, хороший…

Я раскидывала огурцы, создавая дорожку, и медленно, шаг за шагом, уводила йотуна прочь от стальных путей. Он, кряхтя и поскуливая, полз на четвереньках, его длинные руки с когтями то и дело шаркали по снегу, подбирая угощение.

Убедившись, что он окончательно очнулся от пьяного сна и увлекся процессом, я изо всех сил отшвырнула почти пустой бочонок в снежное поле, подальше от путей. Дубовая емкость тяжело плюхнулась в сугроб.

Йотун повернулся на звук, а затем медленно перевел взгляд на меня. В его маленьких, глубоко посаженных глазах вспыхнуло возмущение. Он издал оглушительный, обвиняющий рев, от которого у меня заложило уши. Похоже, бесплатный обед был окончен, и теперь он требовал продолжения банкета. Или просто хотел разобраться с надоедливым человечком, который посмел его разбудить.

Йотун сделал угрожающий шаг навстречу. Его массивная тень накрыла меня целиком. В воздухе запахло мокрой шерстью и ядреным перегаром. Сердце бешено заколотилось, но я не отступила ни на шаг. Вместо этого я резким движением руки швырнула под его неповоротливые, покрытые шерстью ноги сгусток пламени. Огонь с шипением ударил в снег, оставив черные подпалины и заставив существо, обиженно рыкнув, отпрянуть.

– Повыступай у меня! – рявкнула я, стараясь, чтобы голос не дрожал, и сама удивилась его низкому, грозному тону. – Брысь, пошел! Вон твоя закуска! Бегом за ней! Там своего рода пряник! – я энергично махнула рукой в сторону поля, куда улетел бочонок. – А тут… – И я снова вызвала в ладони живое, трепещущее пламя, – кнут!

Яркий свет заставил йотуна зажмуриться. Он испуганно, почти по-собачьи, взвизгнул, обиженно зарычал и, повернувшись лохматой спиной, засеменил прочь от путей, тяжело переваливаясь с ноги на ногу. На полпути к сугробу он наклонился, подхватил под мышку вожделенный бочонок и, не оборачиваясь, скрылся в белой мгле.

Я перевела дух, почувствовав, как дрожь отступает, и повернулась к своим зрителям. Ледяной страж и начальник вокзала стояли на платформе с абсолютно одинаковыми, изрядно побледневшими лицами.

– Ну что? – спросила я, сглатывая комок в горле и стараясь выглядеть как можно более беззаботной. – Я молодец? Меня можно похвалить?

Начальник вокзала, не опуская рук, прижатых к сердцу, выдохнул:

– Плеткой бы тебя… по первое число…

Я широко, почти вызывающе улыбнулась и демонстративно поиграла пальцами, заставляя пламя в ладонях вспыхнуть еще ярче.

– Не получится, – парировала я.

Тут в разговор вступил Ледяной страж. Его лицо было непроницаемо, но в синих глазах бушевала настоящая метель.

– У меня, – произнес он мрачно и очень тихо, – получится.

Он не сделал ни одного жеста, лишь бросил на мой огонь короткий, леденящий взгляд. И пламя в моих ладонях… замерло. Буквально. Оно не погасло, а превратилось в хрупкую, сверкающую скульптуру изо льда, которая через мгновение рассыпалась с тихим звоном, осыпав меня мелкими ледяными кристалликами. От былого тепла не осталось и следа.

Ледяной страж развернулся и, не сказав больше ни слова, твердыми шагами направился к входу в вокзал. Я стояла, ошеломленно глядя на свою пустую ладонь.

Вылезти с путей на высокую платформу мне помог начальник вокзала. Он протянул руку, и его лицо выражало уже не злость, а, скорее, озабоченное участие.

– Осерчал господин, – тихо сказал он, кивая в сторону удаляющейся спины Кастла.

– Судьба у него такая, – отозвалась я, отряхивая снег со штанин и пытаясь скрыть смесь обиды и восхищения от его демонстрации силы Ледяного Стража. – Вечно всем недоволен.

С этими словами я, не теряя ни секунды, бросилась следом за начальником через зал ожидания, стараясь не отставать от его уверенного шага. Очень было страшно, что Ледяной страж уедет без меня.

Я выбежала из вокзала, снег хрустел под подошвами сапог, а в груди колотилось сердце. Опасалась увидеть пустую дорогу, но – о чудо! – сани все еще стояли на прежнем месте. Ледяной страж ждал меня, сидя в них с видом человека, которому пришлось проглотить целую глыбу льда и теперь он не может от нее отогреться. Он не смотрел в мою сторону, его профиль был резким и неподвижным, но по тому, как напряглись его плечи, когда я подбежала, поняла – буря уже бушует внутри. И, кажется, скоро обрушится на меня.