Лия Керн – Его огненная стажерка (страница 5)

Едва я запрыгнула в сани и плюхнулась на сиденье, как эта буря вырвалась наружу.

– Ты что о себе возомнила? – Его голос был тихим, но в каждом слове хрустел лед. Он повернулся ко мне, и его синие глаза горели холодным огнем. – Прыгнуть к спящему йотуну? Манить его, как дворняжку? Ты понимала, что одно неверное движение, и он мог раздавить тебя, даже не проснувшись как следует?

Я попыталась парировать, выдавив из себя самый беззаботный тон, на какой была способна:

– Ситуация была под полным контролем. Я все просчитала.

– Контролем? – Он фыркнул, и от этого звука по коже побежали мурашки. – Все могло закончиться размазыванием нового стажера по шпалам и моим отчетом, как я это допустил. Запомни раз и навсегда: больше я не позволю тебе так рисковать. Никогда.

В его словах была такая железная уверенность, что возражать казалось бессмысленным. Но в них же я уловила и нечто другое. Не просто гнев. Что-то еще.

– Значит… – Я осторожно начала, ловя его взгляд. – Значит, место стажера все же за мной? Вы меня не выгоняете?

Он не ответил. Словно не слышал. Лишь резко, почти грубо, отдал короткую команду кучеру. Сани рванули с места так резко, что меня откинуло на спинку сиденья. Оставшийся путь до дома мы проделали в гробовом молчании. Он смотрел прямо перед собой, а я – на его застывший профиль, пытаясь разгадать, что же творится за этой ледяной маской. Злость? Раздражение? Или… беспокойство? Нет, последнее казалось маловероятным.

Войдя в прихожую, он сбросил на вешалку свое пальто и, уже направляясь к своему кабинету, обернулся ко мне.

– День был тяжелый. Иди, отдохни, – сказал он уже без прежней ярости, но и без тепла. Затем, сделав паузу, добавил: – Жду тебя к ужину. В восемь. Нужно обсудить твое пребывание здесь и правила поведения.

После этих слов Ледяной Страж скрылся за дверью.

Я осталась стоять посреди холла, переваривая его слова. Он ждал меня. Не выгнал. И даже пригласил к ужину. Чувство гордости и легкой эйфории затопило меня. Я чуть не подпрыгнула на месте и пулей помчалась на второй этаж, в свою комнату, по пути срывая с себя теплую одежду.

Запереться в ванной под струями горячей воды было блаженством. Грязь, пот и остатки страха смывались, унося с собой напряжение прошедшего дня. Но когда я, наконец, вышла, завернувшись в мягкий халат, и поймала свой взгляд в зеркале, меня накрыло новой волной – на этот раз совершенно животной. Желудок предательски заурчал, напомнив, что с момента завтрака в поезде я не съела ни крошки.

Я остро, до головокружения, захотела есть. И тут же с ужасом подумала, что до ужина оставалось еще целых два часа.

Время до ужина с голодным желудком казалось вечностью. Решив отвлечься на подготовку, я принялась за свой внешний вид. Вместо полотенца я провела руками по влажным волосам, направляя легкие струйки теплого воздуха. Вода испарилась почти мгновенно, оставив пряди мягкими и послушными. Затем я взяла волшебную расческу, купленную за бешеные деньги у девчонок с артефакторского факультета. Она была простая деревянная, но от нее исходило едва уловимое свечение. Я провела ею по волосам, и расческа в ответ на мое смутное желание выглядеть хоть немного приличнее завила мои прямые пряди в упругие, живые локоны, уложив их в простую, но изящную прическу.

Переодеться было проще простого. Из чемодана я извлекла свое «секретное оружие» – темно-бордовое шерстяное платье, подарок бабушки. С точки зрения моды, к нему, безусловно, можно придраться: скромный покрой, высокий ворот, белые отложные манжеты и воротничок, придававшие мне вид этакой семинаристки. Но оно было невероятно теплым, удобным и, что важнее всего, знакомым до боли. Оно пахло домом, и в этом чужом, холодном особняке такой запах был мне нужен как воздух.

Я спускалась по лестнице на первый этаж, когда раздался мелодичный перезвон колокольчика. Я оказалась ближе всех к входу. Решив, что незачем заставлять Мари бегать по всему дому, я подошла и открыла тяжелую дубовую дверь.

На пороге стояла женщина. Очень красивая. Лет тридцати, с длинными белоснежными волосами, в которых, словно драгоценные украшения, поблескивали и переливались изящные, искусно свитые сосульки. Ее шуба из белого песца была вся в инее, и от нее веяло таким холодом, что воздух в прихожей мгновенно остыл. Ледяная магиня, это было очевидно.

Ее пронзительный, холодный взгляд безразлично скользнул по мне, задержался на простом платье, и в ее глазах мелькнуло презрение.

– Посторонись, – бросила она, делая шаг вперед и сопровождая свои слова небрежным жестом.

Я почувствовала, как на ресницах тут же осел иней, а подол моего теплого платья стал жестким и похрустывающим – ткань буквально за долю секунды замерзла от ее магии.

– Вас не учили, что в приличном обществе не демонстрируют свою магию без надобности? – едва сдерживая раздражение, произнесла я, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Непонятно, от холода или от возмущения.

Незнакомка лишь презрительно фыркнула, уже проходя мимо меня в сторону кабинета Ледяного Стража.

– Это правило придумали те, кому нечего продемонстрировать, – бросила она через плечо высокомерным тоном.

Я проводила ее злобным взглядом и пожала плечами.

– Ну раз так… – тихо пробормотала я себе под нос.

И, недолго думая, послала вслед уходящей грубиянке короткую, но мощную волну тепла.

Эффект оказался мгновенным и драматичным. Изумительные сосульки в ее белоснежных волосах с тихим, печальным звоном растаяли и осыпались. Иней на роскошной шубе моментально растаял, а сам мех, мгновенно отсырев, безнадежно обвис, и дама стала похожа на мокрую кошку.

Раздался возмущенный, почти визгливый крик. Блондинка остановилась как вкопанная, ощупывая свои мокрые, небрежно свисающие пряди и с ужасом глядя на испорченную шубу. Женщина медленно обернулась, и ее взгляд, полный чистейшей ненависти, впился в меня. Похоже, я только что приобрела врага. Но, честно говоря, мне было почти все равно. После всего, что случилось сегодня, одна высокомерная ледяная волшебница казалась сущей мелочью.

Глава 4

На оглушительный визг из глубины дома примчалась Мари. Она застыла на пороге, уставившись на мокрую фурию, и я лишь через мгновение поняла, что домоправительница, прикрыв рот рукой, на самом деле тихо хихикает, ее плечи мелко подрагивали. Следом с характерной суетой появился Элс с набитым ртом и с торчащим из него куском колбасы. За его спиной, словно грозовая туча, маячила внушительная фигура Вулфа.

Но самым эффектным было появление хозяина дома. Дверь его кабинета распахнулась, и на пороге возник Ледяной страж. Он замер, взгляд скользнул по моей фигуре, проверяя, цела ли, а затем переместился на разъяренную и промокшую до нитки гостью. В глазах Кастла мелькнуло нечто, отдаленно напоминающее усталое раздражение.

– Кастл! – взвизгнула блондинка, указывая на меня дрожащим пальцем. – Смотри, что себе позволяют твои шавки!

Кастл медленно перевел взгляд на меня. На его губах играла едва заметная, но безошибочно читаемая насмешливая улыбка.

– Ингрид, – произнес он спокойно, почти лениво. – Познакомься. Алекс – наш новый огненный маг.

В его тоне не было ни капли осуждения в мой адрес. Впервые за сегодняшний день я почувствовала, что можно выдохнуть. Похоже, мне не влетит.

Ингридзамерла с открытым ртом, на ее лице застыло выражение шока. Она не находила слов. Я же в ответ лишь выразительно пожала плечами, как бы говоря: «Ты же не спрашивала».

– Думаю, Ингрид, как всегда, использовала свою силу направо и налево, – Кастл высказал это как предположение, но в его голосе звучала железная уверенность.

Ингрид обиженно поджала губы, напоминая капризного ребенка. Я же едва сдерживала довольную улыбку, чувствуя, как торжество разливается по всему телу. Тогда Ледяной страж повернулся ко мне, и его взгляд стал жестче.

– А ты? – спросил он, и в голосе вновь зазвучали знакомые стальные нотки.

– А что я? – фыркнула я, стараясь сохранить беззаботность. – Она сказала, что правила хорошего тона придумывают глупцы. Я просто… последовала ее философии.

– Я говорила не так! – огрызнулась Ингрид, ее щеки залил гневный румянец.

– Простите, не запомнила дословно, – парировала я с притворной кротостью.

– Алекс… – В голосе Кастла вновь послышалась отчетливая угроза, заставившая меня внутренне съежиться. – Высуши ее. В таком виде на мороз выходить нельзя.

– Но я не собиралась на мороз! – фыркнула Ингрит, снова пытаясь перевести все в нужное ей русло. Она сделала шаг к стражу, томно протянув: – Я вернулась, Кастл…

Ледяной страж отшатнулся от этого мокрого и, надо сказать, сомнительного счастья с такой скоростью, будто Ингрит была покрыта не водой, а слизью.

– Высушить, так высушить, – проворчала я и, недолго думая, послала в ее сторону волну теплого воздуха.

Эффект превзошел все ожидания. Ее волосы, лишь начавшие подсыхать, встали дыбом в самых неожиданных направлениях, а шуба окончательно приобрела вид драной шкуры енота, которую долго хранили в диване с молью. Вулф и Элс, не в силах сдержать улыбок, поспешно ретировались в сторону кухни. Ингрит, побагровев от злости, была готова взорваться. Воздух в гостиной снова похолодел, на мебели и стенах начал стремительно нарастать иней.

– Ну все. Хватит! – грозно рыкнул Ледяной страж, и его голос прозвучал как удар хлыста, заставляя иней на стенах треснуть. – Ингрит, ты зря пришла. Мы с тобой все решили.