Лия Болотова – Камень преткновения (страница 3)

Понятия блуда, как и греха в целом, теперь не существовало. Во главу угла ставилась личность или особь (мало ли кто как себя идентифицировал), её ценность для общества – каждая единица была на счету, когда к середине XXI века из восьми миллиардов живущих на планете осталась всего четверть. Человечество не позволили истребить извне, нелогичным было бы оставлять без наказания насильственную смерть внутри социума. У Демиурга и наместников хватало забот, чтобы ещё в постель к гражданам лезть: пока всё происходит по обоюдному согласию и в удовольствие, закон не вмешивается. Не сказать, что мироустройство в целом слишком изменилось. Главы государств, которым удалось сохранить в той или иной мере свои территории, решили, что оптимальнее будет объединиться в федерации, и в настоящее время выделялось четыре крупнейших: Восточная, Африканская, Северная и Южная Америки. Западной Европы, Австралии и большей части островов Океании не стало. Впрочем, все континенты претерпели изменения после Армагеддона, утратив тысячи километров береговых линий и гектары пригодных для жизни земель внутри материков. И до сих пор считалось чудом, что Нью-Йорк оказался практически нетронутым.

Халле в пору юности и молодости добродетелью не отличался, и даже в случайном сексе не видел ничего плохого – как вообще может быть плохим то, что приносит удовольствие? Попробовал себя в законном браке – торкнуло его от Доминики неслабо. Когда медовый месяц закончился, обоюдного понимания, зачем они друг друга окольцевали, не пришло – со штампом в метрике секс лучше не стал. Сошлись, год жили под одной крышей – у Халле дома, – трахались регулярно, не отнять. А потом Доминика решила поехать “туда, где теплее, чем в Нью-Йорке”. Халле жару не любил, жену до такой степени, чтобы ради неё всё бросить, видимо, тоже, раз желания уехать с ней не возникло, – на том и разошлись. Долго ходить одиночкой ему не светило, на отсутствие интереса к себе он не жаловался, но искать серьёзных отношений пока не намеревался. Высокий голубоглазый блондин Халле внешностью пошёл в деда, которому довелось родиться ещё в Европе, что покоилась теперь под водами Атлантики. С самой юности Халле слышал, что его находят красивым, хотя сам он так не считал. Но в тех случаях, когда его блондинистая чёлка, светлые глаза и ямочка на подбородке становились пропуском в трусики, Халле не скромничал, брал, не отказываясь, что предлагали.

Лезть в трусы к напарнице он не собирался. Просто очередное ночное дежурство выдалось настолько тягомотным, что от безделья на ум всякая чушь приходила. Понятно, что лучше скучать на стуле в тёплом кабинете, чем мотаться по улицам, разгребая чьё-то дерьмо, но Халле сейчас откровенно изнывал. От выпитого кофе уже мутило, от перебирания бумажек жутко клонило в сон, но спать он лечь не мог. Джаспер бы первым предложил покемарить по очереди, раз затишье, а заикнуться об таком тёмной педантичной магине… Халле выглянул из-за монитора. Киттум была другой во всём. Тёмной магией сейчас вряд ли кого было удивить, но, даже будучи магом, напарница казалась слишком отстранённой, точно не от мира сего. Закусив кончик ручки, что означало крайнюю степень задумчивости, Халле забылся настолько, что в открытую рассматривал Киттум, которая сосредоточенно что-то печатала на своём компьютере. Вечно прямая спина, сжатые в одну линию губы и сведённые к переносице брови – маг выглядела так, словно в любой миг была готова взять на себя принятие решения, от которого как минимум зависела судьба человечества. Халле нестерпимо захотелось узнать, что на самом деле скрывается за маской холодности и отрешённости Киттум. Даже если Китс, точнее её тело, всего лишь сосуд для могущественного демона, оставалось надеяться, что полностью человеком та быть не перестал. Она носила на работу обычные футболки, рубашки или толстовки под джинсы, чтобы не выделяться, пила кофе, как и все, шутила и даже иногда сама смеялась над шутками, как и все, испытывала голод и засматривалась на рельефные торсы, бицепсы и упругие задницы мужиков, когда отрабатывала приемы рукопашного боя в спортзале участка. Вместе со всеми – носик свой брезгливо не воротила. Но всё же что-то в ней было такого… Халле не мог нащупать, сформулировать даже для себя самого, что именно выделяло этого мага на фоне остальных знакомых и коллег…

– Что? – неожиданно спросила Киттум, вторгаясь в размышления Халле, и не моргая уставилась на него своими глазюками.

– Что? – как идиот повторил Халле, пойманный с поличным, точно малолетний воришка.

От унизительного объяснения, с чего бы ему зависать, нагло разглядывая свою напарницу, Халле спас телефонный звонок. Он схватился за трубку и гаркнул в неё что есть силы:

– Детектив Танк слушает!

Киттум так и не отвела взгляда, пока он записывал сообщение от дежурного, и моргнула только тогда, когда Халле сообщил:

– Слишком спокойной выдалась ночь, чтобы так просто закончиться – у нас труп.

Темень нехотя отступала перед рассветом. Клов-роуд от света горящих через один фонарей блестел влажным асфальтом. Промозглый ветер заставил Халле поёжиться и поднять воротник куртки. Осень в этом году случилась стремительная, дождливо холодная и серая, она словно отражала тщетные попытки цивилизации восстать из руин. Халле закурил, Киттум, не шелохнувшись, будто сырость не доставляла ей неудобств, безмолвно стояла рядом с ним. Труп мужчины обнаружился на лавочке автобусной остановки: человек присел отдохнуть или ждал автобус, и больше не поднялся. Его остекленевшие глаза смотрели куда-то в разбавленно-чернильную бездну неба. Казалось, мужчина просто задумался, окликни его – встанет и уйдёт, только расслабиться у него получилось больше, чем он предполагал.

– Кури, не кури, а покойник сам себя не оформит, – философским тоном заявил Халле, выбрасывая бычок в ближайшую лужу.

И вздрогнул, когда почувствовал, что его удерживают на месте – Киттум, продолжая рассматривать труп, неожиданно крепко держала его за предплечье.

– Погоди, – сказала она.

Халле ошарашенно замер – он был уверен, что напарница всячески избегает тактильного контакта с кем бы то ни было, особенно с ним. Ощущение чужого прикосновения исчезло так же внезапно, как и появилось.

– Откуда информация о трупе поступила: наш дежурный или с пульта службы спасения? – поинтересовалась Киттум. Вытащила из кармана пальто резинку и стала спешно собирать волосы в хвост. Вышло коряво, с петухами, но почему-то её это ни капли не портило.

– С пульта. Аноним сообщил, – ответил Халле, всё ещё не понимая, зачем напарнице эти данные.

Киттум кивнула, осмотрелась по сторонам, потом подошла ближе к трупу. Склонилась над ним настолько низко, словно намеревалась прочесть в его остекленевших глазах ответы на все свои вопросы.

– Камер городской системы видеонаблюдения поблизости нет. А та часть улицы относится уже к участку Аррочар, – маг, продолжая нависать над трупом, повернула голову к Халле. – Давай перенесём его к ним.

Очередной порыв ветра подхватил с земли помятую бумажку. Светлый клочок заметался между ними, точь-в-точь как сердце в груди Халле.

– Ты же шутишь, – Халле не спрашивал: в его голове не укладывалось, что Киттум предложила такую аферу всерьёз. – Это какая-то проверка?

– До сих пор считаешь меня крысой из управления?

Халле с такого расстояния не мог видеть лицо напарницы, казавшееся в свете фонарей бледным пятном, но готов был дать на отсечение собственную голову, что её взгляд стал пытливо осуждающим. Бумажный листок прибило к ногам мага, прилипнув к штанине. Киттум, брезгливо скривившись, отцепила его двумя пальцами, снова пуская по ветру, обтёрла руки о джинсы и наконец распрямилась. Почему-то подумалось, что таким же образом маг поступит и с Халле, когда он перестанет устраивать – выбросит за ненадобностью.

– У меня планы на утро после дежурства, которые я не могу перенести, – Киттум снизошла до объяснения. – А пока мы дождёмся экспертов, потом труповозку, пока напишем рапорты и сдадим отчёт… В лучшем случае выползти из отдела получится ближе к обеду. – И, точно это должно было стать решающим, добавила: – Труп не криминальный. Скорее всего, просто сердце остановилось или инсульт. Больше моро́ки.

Маг говорила это таким уверенным тоном, будто умерший сам поведал ей причину своей смерти. Халле, продолжая охуевать, на автомате вытащил сигарету и снова закурил.

– Кто ты такая и что сделала с правильной до тошноты Киттум Кин? – спросил он, выдувая дым из ноздрей, как дракон.

– Ой, да перестань, Танк, святошей прикидываться. Можно подумать, сам весь такой идеальный и всегда соответствуешь букве закона. – Киттум подошла ближе, практически вплотную, не отвернулась, когда Халле нечаянно выпустил ей в лицо порцию табачного дыма. – Ну так что?

Понятное дело, за десять лет службы чего только не случалось: и косяки друг друга прикрывали, и полномочия иной раз превышали. Но всё по мелочи и без масштабных последствий. Халле понимал, что от его решения сейчас зависит не только своевременное окончание ночного дежурства. Это возможность вывести их отношения как напарников на другой уровень – у повязанных одной тайной больше причин для взаимного доверия. Тем более Киттум сейчас добровольно вкладывает в руку Халле нож, который он, если захочет, может воткнуть её в спину. Ну и пару латексных перчаток в придачу – не голыми ж руками мёртвых щупать.