Лия Болотова – Хочу почувствовать любовь (страница 1)
Лия Болотова
Хочу почувствовать любовь
Сегодня уезжала Машка. Конечно, не одна, вместе с родителями, но они сейчас интересовали Гая меньше всего. От взрослых всегда было слишком много суеты. А вот Машка… Ещё год назад Гай не мог и представить, что ему понравятся дети. Как может нравиться этот вечно плачущий комочек? Спустя восемь месяцев после своего появления в квартире Машка, конечно, плакала меньше, наоборот, чаще смеялась и строила смешные рожицы, чем привязала Гая к себе ещё больше.
Первый раз Гай почувствовал, что за ним наблюдают в феврале. Ковырялся себе в паутине на шкафу, не шумел. Вначале даже подумал, что померещилось. “Люди-то нас не видят, может, муха пролетела?” – сам себя убедил Гай и снова вернулся к работе. Паутина попалась слишком путанная, сматывать такую было тяжело, а тут ещё между лопаток зудит-отвлекает. «Нет, точно кто-то смотрит, – подумал он, почесав спину в очередной раз. – Что ж за гость незваный?» Гай бросил моток паутинной пряжи и осмотрелся. Никаких гостей, кроме малыша в люльке, не обнаружилось. Оказывается, это он на Гая смотрел, улыбался и сучил ножками. «Ты чего не спишь, детка?» – беззвучно спросил Гай. Ребёнок внизу заулыбался ещё шире, а в голове Гая появилось распевное: «Скууучнооо». Гай удивился, но виду не подал. «Мало ли что скучно, – повёл он мысленный диалог, – ты глазки закрывай, а я тебе песенку спою». Детка махнула руками и послушно закрыла глаза. Когда песня кончилась, она спокойно спала, а Гай отправился к себе на антресоли искать объяснение сегодняшнему чуду. Первый раз за свои неполные триста лет он разговаривал с человеком. Ответ нашёлся в одной книжке: “…маленькие дети (кто до года, а некоторые и до трёх лет) могут видеть не только домовых, но и ангелов, мыслями разговаривать («те-ле-па-ти-я» – по слогам прочитал Гай); Позже, когда ребёнок подрастает, эти способности уходят”.
Гай всегда был любопытным – мысли о детке не давали ему покоя. Стал приглядываться к ней, прислушиваться. Узнал, что родители звали её Марусей, а вот Гаю по душе больше пришлось задорное Машка – так и стал он звать свою маленькую постоялицу. Пообвыкся Гай, храбрости набрался и стал являться Машке уже осознанно. С тех пор так и повелось: вечера они вместе коротали, скуку прогоняли. Слов Машка знала мало, больше говорил Гай, рассказывая ей сказки про домовых, легенды о кладах. Он привык к её улыбке, корявым выражениям, откровенной радости при встрече с ним в круглых, слишком больших глазах для такого маленького личика, не меньше родителей гордился её умениям, которых становилось больше с каждым днём. И вот теперь она уезжала…
Узнав о переезде, Гай не спускался с антресолей несколько ночей. Машка ждала его, агукала в темноту, плакала. Родители не могли понять, отчего всегда спокойная девочка плачет и отказывается спать.
– Режутся зубки, – решили они, стойко перенося дочкины капризы.
А Машка продолжала плакать и засыпала, только полностью выбившись из сил. Гай не спал вообще, он и помыслить не мог, что расставание с кем-то из людей принесёт ему столько печали.
Несколько ночей спустя, не выдержав, он сбежал в квартиру старца Митрофана.
– Не рви душу ни себе, ни ребёнку, – приговаривал старец, отпаивая ошалелого от бессонницы Гая травяным чаем. – Если уж решил дитю показаться, поступай как следует: поговори с ней напоследок, попрощайся по-хорошему и дай удачи в новый дом.
– Она сама меня заметила, – попытался оправдаться Гай.
– Заметила раз – не беда. Чего ж ты к ней на другую ночь пошёл? А-а-а, то-то же… – Старец замолчал, положил в рот кусочек сахара и шумно прихлебнул из блюдца. – Вот ты всё книжки людские читаешь, всё знать про них хочешь. Больше пользы было бы, если бы ты разобрал свитки в моей библиотеке, да Правила домоведения повторил.
– Знаю я эти Правила, – буркнул в ответ пристыженный Гай.
Гай надеялся, что Митрофан смирился с его тягой к людским книгам, но наставник был старой закалки и часто любил повторять:
– Помни, Гай, наше дело – дом вести и от нечисти его оберегать. У людей свои защитники есть, не отбирай у других работу. А самое страшное, когда домовой впускает человека в своё сердце – беда большая будет.
Приходилось оправдываться. Ну чем чтение может навредить? И кто виноват, что домовые-сказители не могут так красиво слова складывать? Старец настаивал на своём, всё чаще повторяя: «Разговор наш к ссоре может привести. Тебе следует подумать, а мне – поостыть». Гай честно выполнял наказ Митрофана, думал и приходил к заключению, что не могут быть книги злом, даже людские. Наоборот, они помогали узнать, как с людьми лучше обращаться, чтоб работе не мешали. Своими знаниями Гай умело пользовался и последнее столетие своей службы не имел ни одного конфликта с постояльцами, ни одного замечания наставника. Митрофан считал Гая своим лучшим учеником. Но в отношении людских книг, как и самих людей, старец оставался непреклонным.
Гай приготовился выслушать очередную порцию поучительных речей. Ещё бы, ученик такую ошибку допустил – с человеческим дитём общается. Сил на спор совсем не осталось. «Пусть говорит, его правда. Сло́ва поперёк не скажу». Но Митрофан, на то и был наставником, чтобы знать, когда отчитать, а когда просто поддержать.
– Сегодня у меня останься, – услышал Гай спокойный голос старца, – выспись хорошенько. А к ней завтра иди. Негоже дитю в новый дом из старого печаль везти.
На следующий день Гай показался Машке задолго до темноты:
– Не плачь, приду к тебе вечером.
Родители, укладывая девочку спать, не могли поверить, что после стольких дней криков дочь послушно легла в кровать.
– Засыпай, Маруся, – сказала мать, закрывая дверь в комнату.
Та не спала, молча смотрела в тёмный угол над шкафом.
– Машка, – позвал Гай, усаживаясь на спинку её кровати, чего раньше никогда не делал, – ты чего буянила, себя мучила и родителей изводила?
– Не приходил. Обидно…
– На обиженных воду возят. Ладно, слушай сказку.
Девочка закрыла глаза и заснула с улыбкой на губах.
После отъезда Машки и её родителей квартира стояла пустой несколько недель. Гай. изгоняя хандру разлуки работой, похозяйничал за это время вволю: почистил воздуховод, прогнал тараканью семью, которая пыталась перебраться к нему из соседней квартиры, намотал достаточно паучьей пряжи и начал вязать на зиму новый свитер. А ещё читал. Машкин отец забыл на антресоли целый короб книг. Они были старые, с оторванными корешками, в некоторых не хватало страниц. Но Гай не роптал, зная, что потрёпанный вид не делал истории менее интересными и захватывающими.
Стоял сентябрь. Такой тёплой и красивой осени не было давно. Каждый вечер, как только зажигалось достаточно звёзд, Гай усаживался на подоконник с книгой в руках. Он был рад, что его квартира была на одиннадцатом этаже, из окна было видно много неба. По выходным к нему заглядывал Митрофан, и тогда на смену чтению приходила неспешная беседа, которая перерастала в оживлённый спор ученика и наставника. В один из таких вечеров, когда старец кормил с руки ласточек, Гай спросил:
– Ты знаешь, как это – любить?
– Опять ты людские книги читал! – Митрофан с негодованием смахнул с ладони крошки, чем распугал птиц.
– Чувства присущи не только людям, – не отреагировав на вспыльчивость наставника, продолжил Гай. – Ведь у нас есть радость печаль, лень, зависть… А вот любовь?..
– Я понял, к чему ты ведёшь. Моя библиотека всегда в твоём распоряжении, но ты ей не пользуешься. А зря. Есть у меня один свиток почтенного старца Белогора, называется «Реалии и сущности». Так вот, там описывается несколько реалий, которые старец сумел изучить. – Наставник замолчал.
Гай слушал внимательно, не понимая, какое отношение это имеет описанное в свитке к его вопросу. Но Митрофан никогда не позволял себе отвлекаться в беседе от темы. Значит, нужно было набраться терпения и просто ждать.
Резкий порыв ветра разметал пряди седой бороды и вывел старца из задумчивости.
– Каждая реалия населена сущностями. Каждая сущность имеет определённый внешний вид, способности, чувства. Некоторые сущности могут жить не только в своей реалии…
– Как мы? – не удержался Гай, хотя знал, что наставника перебивать не одобряется.
Митрофан не одёрнул, не приструнил, стал терпеливо пояснять:
– В человеческой реалии мы существуем лишь наполовину: мы их видим, они нас – нет.
– А Машка? – не унимался Гай.
– Она – дитё, её сущность молода, а вот Дух… Дух наполняет каждую сущность независимо от реалии. Он вечен и сам выбирает, в какой сущности воплотиться. Скорее всего, Дух твоей Машки прежде был в нашей реалии, то есть она вспомнила свою прежнюю жизнь.
– Я читал об этом в людских книгах! – воскликнул Гай, в третий раз перебив старца. – Значит, люди тоже знают об этом?
Старец лишь покачал головой, воздержавшись от замечаний в адрес нерадивого ученика.
– Ты слишком юн и горяч. Я не должен был начинать обсуждать с тобой эту тему. Гай, ты плохо меня слушаешь. Запомни: сущность неважна, Дух главенствует над всем. В каждой сущности есть память обо всех реалиях, потому что Дух бессмертен. Но сущность может испытывать только те чувства и иметь те способности, которые необходимы в действующей реалии.