Лия Болотова – Хочу почувствовать любовь (страница 4)

– Гость у нас странный, – ответил Гай, часто моргая (паутина кусками свисала с его бровей, застилая глаза), – первый раз такого вижу.

– Странный, говоришь… – Старец не поднял ученика на смех, не посчитал его сомнения пустыми. Задумался, разгладил бороду. – Не тот ли это гость, от которого твоей постоялице поберечься надо?

Наставник притко для своего почтенного возраста двинулся к распределительной коробке, но Гай его остановил:

– Так нельзя идти, видит он нас.

Митрофан остановился, недоверчиво посмотрел на ученика:

– Что с квартирой твоей творится в последнее время? Почему тебя все видят? Или от страха мерещится тебе?

Гай попытался было объяснить, оправдаться, но старец лишь рукой махнул, мол, не стоит время терять. И снова, теперь вдвоём, шли они долгим путём, через кладовую. Гай измазался ещё больше, зато наставник, хоть и не отставал он ученика своего нерадивого, был абсолютно чист.

В квартире Гая к появлению домовых стояла тишина. «Я пойду, осмотрюсь», – показал жестами Гай, оставив старца ждать на навесных шкафах кухни. Сначала он заглянул в ванную: кошка лежала на боку с закрытыми глазами и слабо виляла хвостом из стороны в сторону. Затем Гай отправился в комнату: странного гостя уже не было, а постоялица по своему обыкновенияю сидела перед ноутбуком и быстро щёлкала кнопками клавиатуры.

– Ну, где твой гость? – спросил старец, как только Гай показался на кухне.

– Нет его… – Гай был удручён тем, что не может доказать свою правоту перед наставником. Видя, что Митрофан собирается уходить, Гай схватил его за руку: – Пойдём к кошке. Она его тоже видела.

Митрофан вздохнул, но в ванную вслед за учеником пошёл. Матильда всё так же лежала с закрытыми глазами.

– Эй, – тихо позвал Гай, не зная, может ли он трогать животное или нет. Кошка не реагировала.

– Погоди. – Старец склонился над Мотей, положил одну ладонь ей на лоб, другую на грудь. – Без сил она. Пусть отдыхает. – Митрофан погладил кошку между ушей. Кажется, нетипичное состояние медиума заставило старца поверить Гаю. – А ты рассказывай, всё подробно, что у вас здесь приключилось.

Откашлявшись, Гай начал свой рассказ: про внезапный холод, как бесновалась кошка, про человека и странную живую тень.

– Глаза у него не живые, чёрные. Словно две дыры, а не глаза. Видел он меня… – резюмировал он свою речь

Митрофан, обдумывая сказанное, хмурил брови и теребил бороду.

«Он – зло».

Гай услышал слабый певучий голос в своей голове, посмотрел на старца, и тот кивком показал, что тоже слышит.

«Сказал, что мне бесполезно бороться, не справлюсь я. Смеялся надо мной. Ему Саша нужна. Зачем – не знаю. Приворот, который на себя взяла, тоже его рук дело. Не человек это…»

Голос Матильды стих так же внезапно, как и появился. Гай обеспокоенно топтался возле неё, не зная, надо ли что-то делать, в то время как наставник, насупив густые брови, о чём-то размышлял. Гай запутался ещё больше. Что это всё значит? Саша – это о постоялице? Вопросы в голове лишь множились, но он не осмеливался озвучить их.

– Подумать мне надо до завтра, до утра, – сказал наставник через несколько минут. – А ты за животным присмотри. Хуже ей станет – зови меня не мешкая.

С этими словами старец отправился к себе. Гай остался один на один с Мотей. Помня наказ Митрофана, боялся оставить её одну, ходил вокруг кошки кругами, вспоминая разные заговоры. Изредка гладил её между ушами, запомнив, как делал наставник. Когда в ванной неожиданно зажёгся свет, Гай успел спрятаться за тумбу под раковиной, и, выглянув одним глазом, стал наблюдать. Хозяйка присела перед Матильдой на корточки, погладила, бережно взяла её на руки и унесла в комнату. Гаю пришлось дожидаться, пока постоялица уснёт, и только тогда он вышел из ванной, крадучись пробрался в комнату и просидел рядом с храброй кошкой всю ночь, поглаживая её между ушей. Мотя спала.

Следующим днём Митрофан не появился. Это был первый раз на памяти Гая, когда наставник не сдержал своего слова. Значит, дело кошки-медиума и непонятного гостя было не из простых. Гай решил набраться терпения и ждать, хотя ничего другого ему и не оставалось. Матильда ходила по квартире как ни в чём не бывало, игнорируя все вопросы Гая. И стоило из-за такой неблагодарной животины переживать?! Гай в сердцах хлопнул дверцей антресоли и лёг спать.

Гаю показалось, что он едва успел задремать, когда почувствовал: кто-то мягко тронул его за плечо. Рядом с ним стоял наставник:

– Горазд ты спать. Вставай, уже ночь глубокая.

Гай засуетился, спотыкаясь о разбросанные по антресоли книгах.

– Не суетись, вниз спускайся. Ждём тебя.

С этими словами Митрофан открыл дверцу антресоли и зашагал по стене вниз. Гай пригладил взъерошенные ото сна волосы и поспешил следом. Ждём? Разве наставник не один пришёл? Увидев сидящую на тумбочке кошку, Гай понял всё без лишних объяснений. Только как быть: спуститься на пол к наставнику, который стоял, заложив руки за спину, посреди коридора, или остаться рядом с Матильдой, упривычно обосновавшейся на тумбочке.

– Там оставайся, – словно читая его мысли, распорядился старец, – да слушай внимательно. Перебрав кучу свитков, пытался я найти объяснение вчерашнему «гостю». Ты, – обратился он к Моте, – сказала вчера, что не человек он. Как объяснишь это?

Кошка склонила голову набок, и её голос зазвучал у Гая в голове:

«Тело человеческое, не значит, что это человек».

– Хочешь сказать, что пришёл он из другой реалии? – уточнил наставник.

«Скорее всего, – Матильда сощурилась, пошевелила ушами. – За все свои жизни не сталкивалась с таким».

– Наличие мест пересечений реалий означает подразумевает вероятность того, что сущность одной реалии может попасть в другую, – размышлял вслух наставник. – Чтобы воплотиться и жить в этой реалии, чужой сущности пришлось взять тело людское.

– Но ведь сущность может иметь те чувства и способности, которые присущи только её реалии, – вклинился в умный диалог Гай. – Как он может быть человеком, но при этом видеть меня и разговаривать с Матильдой?

Старец покачал головой:

– Он не человек. Он взял тело человека, чтобы хранить там свою сущность.

– А что тогда случилось с духом человека, чьё тело забрали? – не унимался Гай. Ему хотелось добраться до сути этого аспекта.

– У меня нет ответа на этот вопрос. – Старей склонил голову. Тяжело было признаваться в своём несовершенстве. – Изгнать дух из тела нельзя, иначе оно умрёт и от него попросту не будет пользы…

Наставник замолчал и в задумчивости стал ходить туда-сюда перед тумбой, на которой сидели кошка и домовой. Те следили за ним, синхронно поворачивая головы то вправо, то влево.

– Постой. – Озарённый мыслью Митрофан внезапно остановился напротив Гая. – Ты упомянул, что вместе с гостем пришла тень, холод. Это говорит о том, что нечто, возможно та самая тень, забирает всю энергию вокруг своего человеческого тела. Вот почему обессилела Мотя – оно выпило её энергию. Скорее всего, эта сущность настолько сильна, что подавляет дух человека, забирает его энергию, оставляя ровно столько, чтобы поддерживать жизнь физического тела.

«Значит, хозяйка ему нужна для того, чтобы забрать её энергию? – теперь пришла очередь Моти задавать вопросы. – Но почему именно она?»

– Вот этого я не знаю, – развёл руками старец. – Но ведь неспроста тебя к ней приставили. Есть в твоей хозяйке что-то, что необходимо защитить.

«И как я должна это сделать, если оно выпивает мою силу за пять минут?» – фыркнула кошка.

– А обереги? – встрепенулся Гай. Ему очень хотелось быть чем-то полезным. – Я могу по всей квартире их развесить.

– Вряд ли это его остановит, – с сомнением покачал головой наставник. – Они лишь немного ослабят тёмную сущность. Но отказываться от этой идеи не стоит, обереги лишними никогда не будут.

«Вот если бы с хозяйкой рядом всё время человек какой-нибудь находился…» – Мотя спрыгнула с тумбочки, с силой вытянула задние лапы, прогибаясь в спине.

Гай и Митрофан уставились на кошку.

– Что ты хочешь этим сказать? – так и не дождавшись объяснений, спросил Гай.

Кошка равнодушно принялась вылизывать свою грудь, а в головах у домовых зазвучало:

«Если энергия тела зависит от его размера, тогда в охранники хозяйке надо было приставить человека, да побольше».

– Первый раз в жизни жалею, что такой маленький, – с горечью сказал Гай. – Наставник, а мне можно тело поменять?

– О чём говоришь ты?! Сначала книжки человеческие, а теперь ещё тело?! – Митрофан в возмущении погрозил ученику кулаком. – Я к себе возвращаюсь, а ты оберегами займись.

Старец с достоинством удалился к себе, аГай с кошкой остались вдвоём и каждый со своими мыслями.

«Странный у тебя наставник. Говорил складно и долго, по полочкам всё разложил, а что делать, как проблему решать, так и не ответил».

Гай лишь плечами пожал – не в его духе поступки старца обсуждать, верил он в своего учителя беспрекословно:

– Раз сказал обереги делать, значит, буду делать. А ты ешь больше да сил набирайся. Вон, тощая какая, весь хребет наружу.

«Чтоб ты понимал!» – Матильда от обиды зашипела.

Гай, осознав, что перегнул, в знак примирения поднял ладони вверх:

– Извини. Не помышлял обидеть. Говорю что вижу.

Матильда отвернулась. всем видом показывая, что потеряла к нетактичному домовому интерес, и гордо прошествовала в комнату к своему любимому креслу.