Лия Болотова – Хочу почувствовать любовь (страница 5)

Над изготовлением оберегов Гай корпел несколько дней. Завесил ими всю квартиру так, что она не уступала новогодней ёлке, которую постоялица поставила в угол комнаты. Митрофана с той памятной беседы он не видел, в гости к нему идти боялся, потому что не знал, насколько сильно недоволен им наставник на этот раз.

Что бы ни делал Гай по дому, мыслями всё равно возвращался к одному вопросу: как помочь постоялице? Домовой – покровитель и защитник не только дома, но и людей, живущих в нём. Свитки из библиотеки Митрофана нужны были сейчас как никогда. Сидеть сложа руки Гай не привык, поэтому, выждав ещё пару дней, взял пакет с баранками и отправился к наставнику.

Каково же было его удивление, когда Гай застал старца рядом с ларцом со свитками. Не зря говорят – мысли сходятся.

– Разреши присоединиться, наставник, – вместо приветствия сказал Гай.

Баранки были забыты, ученик и наставник бок о бок принялись разбирать старые записи. Когда в одном из свитков Гай нашёл упоминание о том, что древние домовые могли принимать облик любого члена семьи, живущего в опекаемом доме, но физически отсутствующего в данный момент, то запрыгал от радости. Митрофан недоверчиво перечитал найденные Гаем записи и отложил свиток в сторону:

– Ищи ещё, – только и сказал он, возвращаясь к чтению.

Три дня они штудировали свитки, некоторые перечитывали по несколько раз. Но найденное упоминание о смене тела так и осталось единственно подходящим к их ситуации. Митрофан продолжал сомневаться:

– Всё это труды давних веков, – сказал наставник, потирая уставшие глаза, – не знаю, как теперь эти заговоры подействуют. И подействуют ли вообще…

– Если есть возможность, нужно пробовать. – не отчаивался Гай

– А ты уверен, что жив останешься?!

Взгляд старца был колючим, скептическим. а ещё в нём отчётливо читалось беспокойство. Не мог наставник дать добро, заведомо зная, какому риску подвергнется собственный ученик. Гай оставался решительным за двоих:

– Ты всегда меня учил доверять записям почтенных старцев, – настаивал он.

Нечего было Митрофану сказать на это, лишь головой покачал.

Обрядов принятия облика человека было несколько. Выбрали тот, который позволял оставаться в теле людском лунный месяц. По словам почтенного старца Зосимы: «Полная Луна позволит войти домовому в тело человека, а следующее полнолуние вернёт всё на свои места». Значит, будет у Гая в распоряжении двадцать девять дней. Что делать дальше, получив тело человеческое, ни он сам, ни наставник не знали.

***

Гай в очередной раз порадовался тому, что постояльцев квартиры Митрофана не было дома, обряд легко будет провести здесь. Луна за окном сияла ровной половиной, помогая определить, что в запасе было ещё несколько дней. Несмотря на это наставник и его ученик готовиться стали заранее. Старинное напольное зеркало в деревянной оправе, которым так гордилась жена профессора, пришлось несколько часов тащить из спальни в кабинет, потому что в полночь луна была видна из окна именно этой комнаты.

– А если облака будут? – вытирая рукавом рубахи потное лицо, спросил Гай.

– О плохом думать – беду кликать, – осёк его старец. – Ждать недолго осталось. Тебе, Гай, сил перед обрядом набираться надо. Срочные дела по дому доделай, остальное мне оставь. Придётся два дома вести, в мои-то годы…

Хотя и знал Гай, что отдыхать необходимо, спалось ему в оставшиеся до полнолуния дни плохо. Голова была тяжёлой от мыслей. Они постоянно крутились, точно белки в колесе, мешались друг другу: каким будет людское тело? что нужно сделать в первую очередь после смены тела? хватит ли у него времени…

Такого хоровода не выдержала Матильда:

“Угомони свой разум! – ворвалась она в его думы. – Выпей чаю какого-нибудь успокоительного. От мыслей твоих даже моя голова разболелась.”

В день полнолуния Гай пришёл в квартиру Митрофана задолго до сумерек. Старец читал и пил чай, словно не намечалось ничего необычного. Гаю не оставалось ничего другого, как присоединиться к нему. Чай наставника и вправду помог немного успокоиться, отпустить ненужную тревогу. Затем они перебрались в кабинет и в полном молчании стали ждать полночи.

Когда в окне показалась луна, наставник обнял Гая.

– Слова выучил? – спросил он, чем выдал своё волнение. Гай кивнул. – Когда придёт время нужное, махну рукой, начнёшь читать.

Он кивнул ещё раз и встал напротив зеркала спиной к окну. Митрофан, прикладывая огромные усилия, навалился на подвижную часть рамы, пытаясь скорректировать угол отражения. Свечение луны достигло своего максимума, её лучи теперь пронзали Гая с ног до головы. Он увидел поданный старцем знак, начал читать вслух заученные старославянские слова, смысл которых едва понимал. В свитке было написано, что обряд надо успеть завершить за десять минут, пока энергия луны находится в пике активности. Гай прочёл один раз, второй, третий – ничего не происходило. У него вспотели ладони – времени оставалось всё меньше. Гай сжал кулаки, закрыл глаза и несколько раз глубоко вздохнул, отгоняя ненужный страх. Начал читать снова, представляя, как слова переплетаясь с лунными лучами, отражёнными через зеркало, входят в его тело и остаются внутри. Слова слетали с губ Гая всё быстрее, в то время как он сам представлял, как запирает в себе лунную энергию, поглощая её, как сухая губка воду. Как она бурлит внутри его тела, проникая в каждую клеточку. Вместе с мыслями-образами пришло чувство наполняемости, что-то стало распирать его изнутри. Во всём теле теперь ощущалась всё нарастающая боль, но Гай терпел, продолжал читать. Шестой раз, затем седьмой… Сильнее сжал кулаки, зажмурился, словно это могло помочь. Боль росла в геометрической прогрессии, распирая его изнутри. Казалось, ещё чуть-чуть и Гай лопнет, словно воздушный шар. Девятый раз, десятый… В голове зазвенело настолько сильно, что Гай рухнул на пол, теряя сознание, не успев увидеть, как отражение в зеркале утонуло в набежавшей туче, а комнату поглотила звенящая тишина.

4

Гай открыл глаза, медленно осмотрелся. Кабинет был залит ярким солнечным светом.

«Сколько я здесь уже валяюсь?» – стало первой мыслью.

Он попытался сесть, но ничего не вышло, тело не слушалось. Голова поворачивалась совсем чуть-чуть. Гаю стало не по себе. Где наставник?

Вокруг была тишина. «Так, пробуем заново» – уговаривал Гай сам себя, точно маленького несмышлёного домовёнка. Он снова закрыл глаза, представил как поднимается рука, затем вторая, далее пришла очередь ног. Открыл глаза, чтобы проверить результат. В поле зрения торчали длинные человеческие конечности.

– Что за?!..

Вроде бы Гай сам сказал, но голос казался абсолютно незнакомым.

Он заставил себя резко сесть, огляделся более внимательно. Комната, по ощущениям, уменьшилась в размерах в несколько раз.

– Очнулся? – услышал Гай голос Митрофана, и с облегчением выдохнул.

Повернулся на звук. Наставником оказалось маленькое, не больше полуметра высотой, существо с непропорционально длинными по отношению к телу руками. Настолько волосатое, что на его лице можно было различить только нос картошкой да глаза. А ещё взгляд притягивали большие, вытянутые вверх уши существа. Красная рубаха на нём доходила почти до пола и была подпоясана бечёвкой. «Неужели я тоже так выглядел?» – подумал Гай, рассматривая домового с открытым ртом. Так как ответа не последовало, старичок, стоящий в дверях комнаты, повторил:

– Слышишь меня? – Гай поспешил кивнуть, услышав в голосе старца волнение. – А видишь?

Гай кивнул во второй раз. По глазам Митрофана стало понятно, что он улыбается. Быстро перебирая коротенькими ножками, наставник подошёл к нему ближе:

– Напугал ты меня, думал, не выживешь. – Прищурился, замолк на минуту, осматривая Гая с головы до ног. – Хорошее тело досталось. Помнится мне, приезжал такой человек в гости к постояльцам. Я считал, что тело будет дадено то, которое ты видел, а получилось, то, которое в доме, где обряд проводился, обитало.

Беря пример со старца, Гай тоже стал осматривать своё новое тело. Непривычно длинные руки и ноги были покрыты золотистыми чуть закрученными волосками, растущими значительно реже, чем у домового. Чтобы рассмотреть себя полностью, он подошёл к зеркалу в раме, которое всё ещё стояло в кабинете. Первое, на что Гай обратил внимание, были глаза: ярко-синего цвета, широко расставленные, в обрамлении густых длинных ресниц. На голове так же, как и на теле, волосы были золотистыми, коротко, по меркам домового, остриженными, борода, закрывающая только нижнюю часть лица, выглядела аккуратно и ухоженно, а большая часть лица оставалась непривычно открытой. Плечи выглядели широкими, на руках и груди бугрились мышцы. Волосы росли и на груди росли – широко, но не густо, а живот оставался абсолютно гладким, лишь от пупка вниз убегала тоненькая золотистая дорожка. Гаю жуть как захотелось проверить силу своего нового тела. Он взялся за раму зеркала и с лёгкостью оторвал его от пола.

– Наставник, ты видишь это? – Голос у нового тела был низкий, раскатистый – надо будет Гаю к нему привыкнуть.

– Раз взялся, неси его в спальню, – с умным видом сказал старец. Стал наглаживать спину: – Из-за этого зеркала окаянного чуть вчера не надорвался.

Гай, шлёпая босыми ногами по полу, вышел из кабинета. Чтобы догнать его, Митрофану пришлось почти бежать.