Лита Штайн – Байки дыма. Злая симфония (страница 8)

– Гранату бы, – проворчал Штрих.

– Что ж ты не прихватил?

– Дурак потому что, – признался он. – Придется прорываться каким-то чудом. И ведь идти-то осталось всего ничего.

– Значит, будем прорываться. Пока мы за границу аномалий не вышли, они на нас не кинутся, можно попробовать их пострелять, а потом попытаться в обход пройти.

– Ну-ка, подвинься, – выходя вперед, сказал напарник. – Дай дорогу профессионалам.

Псы будто бы почуяли неладное и занервничали.

– На, профессионал, пригодится, – вытаскивая из подсумка гранату, хмыкнула я. – В следующий раз собственноручно пристрелю, если гранат не возьмешь.

– Ты ж моя радость! – воодушевился Штрих. – Что б я без тебя делал.

– Подыхал бы, – проворчала я и отступила на пару шагов назад, давая ему возможность развернуться как следует.

Напарник задумчиво повертел гранату в руках, делая вид, что псы его совершенно не интересуют. Терпеливо дождавшись, когда свора немного успокоится, он резко метнул гранату почти точно в центр стаи и присел, прикрыв лицо рукой. Как только прогремел взрыв, Штрих вскочил и от души нашпиговал двоих ближайших выживших псов свинцом. Я подключилась с небольшим опозданием, добив тварь слева. Уцелевшие четверо завыли и бросились обратно во дворы, что позволило нам наконец-то выбраться на относительно безопасное пространство.

– Держись левой стороны, тут аномалий нет, – предупредила я и двинулась вперед. Но далеко уйти мы не успели, пришлось добивать четверку псов, решивших нас достать любой ценой. Настырные попались твари, бесстрашные, но в два ствола мы с ними разделались быстро. Как только последняя тварь, по инерции прокатившись по асфальту пару метров, сдохла, я хлопнула напарника по плечу.

– Что, завидуешь моему умению мозги отключать и псов дурить? – хмыкнул он.

– Радуюсь, что отключать-то тебе особо и нечего.

– Сволочь ты, Лир. Не ценишь меня совсем…

– Стоять! – раздалось за нашими спинами.

– Вылупились, – проворчал Штрих. – Могли бы и подсобить, черти ленивые.

– Вам привет из бара, мальчики, – подняв руки и медленно разворачиваясь, выпалила я. – И очень хотелось бы весточку ответную получить.

Встречать нас господа идейные вылезли аж вчетвером. Видимо, наша стычка с псами их так заинтересовала, что целую бригаду выслали посмотреть и потом пересказать подробности.

– Курьеры?

– Они самые, – вставил свои пять копеек Штрих и по привычке поджал ногу, опасаясь пинка. Знал, что я терпеть не могу, когда он вот так в разговоры лез. Но в этот раз я сдержалась, уж больно обстановка неподходящая оказалась для воспитательных тычков.

– Оружие сдать и за нами, – приказал старший в четверке, смуглый, темноволосый и возмутительно широкоплечий тип с квадратной челюстью. К тому же, еще и немного картавый.

– Может еще до трусов раздеться? – почуяв собственную безнаказанность, ехидно отозвался Штрих.

– Если прикажу, вообще без трусов пойдешь.

Не сдержавшись, я хохотнула, в красках представив себе эту картину.

– И ты тоже, – хмыкнул старший.

– Для этого, дружочек, тебе придется на мне жениться, – фыркнула я. – А злобные тролли, увы, не в моем вкусе.

Остальная троица неприлично заржала.

– Да я тебя…

– А потом с тебя шкуру спустят за неуважительное отношение к нужным людям, – осадила я. – Тронешь меня и сам курьером пойдешь, умник. К командиру веди и болтай поменьше, может, дольше проживешь.

– Угрожаешь? – прищурился он.

– Зачем? «Зазеркалье» все видит и шибко борзых наказывает, – пожала плечами я и положила автомат на землю перед собой. – Ведите, господа хорошие, командир заждался уже наверное.

– Встретимся однажды при других обстоятельствах, тогда я с тобой разберусь по-свойски, – пригрозил широкоплечий.

– Обязательно встретимся, дружок. Только в твоих эротических фантазиях, – парировала я, чем снова вызвала приступ веселья в доблестных рядах идейных. Товарищ этот, видимо, понял, что препираться со мной можно до бесконечности, и благоразумно заткнулся, лишь взглядом сверлил недобро.

«А ведь ты не главный в четверке» – подумала я, внимательно наблюдая за идейными. «Спускают тебя с цепи иногда, проветриться, вот и брешешь».

Пока самый молоденький из группы, тощий и лопоухий паренек, подбирал наши автоматы, я гадала, кто из оставшихся двоих за главного. Интуиция упорно подсказывала, что в данном случае командовал парадом высокий, светловолосый мужик лет сорока пяти. Смотрел внимательно, помалкивал до поры, все в нем буквально кричало, что дело свое он знает четко. Окончательно уверившись в своих выводах, я засунула руки в карманы и небрежной походочкой потопала за идейными. Картавый, к моему неудовольствию, пошел замыкающим.

– Черный ворон. Черный ворон, что ты вьешься надо мной? Ты добычи не дождешься. Черный ворон, я не твой, – внезапно вполголоса затянул плетущийся рядом Штрих, то и дело поглядывая назад.

Я истерически всхлипнула, изо всех сил стараясь не расхохотаться. Уж больно явной была отсылка к абсолютно черной форме идейных. Но тут, к моему удивлению, расхохотался высокий, а следом и лопоухий прыснул. Снова всхлипнув, я обернулась и увидела, как побагровел картавый. Буквально глаза кровью налились у бедолаги. Попадись мы ему при других обстоятельствах, он бы на нас точно отыгрался от души.

– Что, Кубик, не по зубам тебе оказались товарищи ходоки? – утирая выступившую слезу, поинтересовался высокий, и я окончательно убедилась, что именно он главный в четверке. – Этим палец в рот не клади. Откусят и добавки попросят.

К воротам базы мы подходили в настроении более чем приподнятом.

Идейные устроились основательно, полностью захапав в свое распоряжение стадион и часть близлежащих территорий. Базу обнесли глухим забором с колючкой поверху, возвели вышки, на которых обретались снайперы и пулеметчики, ворота укрепили от души. Окопались так, что мышь не проскочит. Такая основательность заслуживала уважения. И заставляла задаваться вопросом, какими путями они доставляли в «Зазеркалье» стройматериалы в таком количестве.

Уже на территории нас с напарником тщательно обыскали, забрали пистолеты, ножи и еще две гранаты из моего подсумка.

– Ты ж моя запасливая, – с умилением выдохнул Штрих. – Огнемета нигде по карманам не припрятала?

– Извини, оставила в других штанах, – вертя головой по сторонам, ответила я. – В следующий раз обязательно захвачу.

– А ну заткнулись оба! – рявкнул картавый, от чего напарник картинно закатил глаза.

– Так, Кубик, свободен, охолонись малость. Оружие определить на хранение. А вы, товарищи ходоки, идете со мной, – распорядился высокий. – Чуть позже устроим вам передышку, но сначала к командиру на доклад.

– Кормить будут? – тут же завел свою извечную шарманку Штрих.

– Он всегда такой или только на нервной почве? – поинтересовался высокий, проводив взглядом бойца с нашим оружием.

– Мне кажется, по комплекции и так понятно, – отозвалась я.

– Расстройство пищевого поведения, значит. Бывает и такое, – философски заметил он и, наконец, соизволил представиться: – Север.

– Лира, а это Штрих. Скажи нам, дядя Север, в честь чего такие нежности? Вы же нашу братию на дух не переносите, а тут вдруг вежливые такие все, корректные. Кроме Кубика конечно. Неужели дело настолько серьезное или вы нас заведомо в расход определили и потому миндальничаете?

– Скажу только, что командир просил у Миражки самого лучшего и надежного проводника, – тихо поделился Север. – Остальное он вам сам расскажет, но дело действительно серьезное. Я бы даже сказал, очень личное. Бардак у нас творится, помощь ваша нужна. А собак вы на Чешке ловко положили.

– Спасибо, – так же тихо поблагодарила я. Информация никогда не бывает лишней, пусть даже такая абстрактная. Север мне определенно нравился, хоть и идейный. – А псы – это Штриха заслуга, он у нас наловчился их обманывать.

– Зря иронизируешь. Для этого действительно талант нужен. – Север внезапно встал на защиту моего напарника. – Псы ведь каким-то образом улавливают намерение. Поэтому делать, но не думать – это целое искусство получается. Умельцев, которые так могут, по пальцам пересчитать можно, так что напарника зря не обижай. Хотя, за отсутствие у него при себе гранат лично я бы к стенке поставил и расстрелял по законам военного времени.

– Так о том и речь, – хмыкнула я, а Штрих, как это у нас повелось, снова надулся.

Пока напарник строил из себя обиженную гордость, а Север напряженно думал о чем-то своем, я усиленно вертела головой по сторонам. Потому что внимательно изучать окружающую действительность – самая полезная для ходока привычка. И плевать, что местные обитатели от моей неугомонной любознательности были не в восторге. Не объяснять же каждому встречному, что я не шпионить сюда пришла, а вот на случай внезапного нападения со стороны местность лучше знать как следует.

Расположились идейные действительно с размахом. Часть стадионного забора со стороны жилых домов разобрали и перенесли дальше. Был стадион, а стал целый полигон. От леса отгородились, что было вполне логично, ведь основная угроза шла именно оттуда. Фанатики обитали где-то за лесом, да и мутанты чаще всего вылезали из чащи. Мое внимание привлекла вышка, расположенная ближе всего к озеру. С виду самая обычная, наверняка наверху пулемет или снайпер, но только у этой вышки стоял часовой. Уже заходя в штаб, построенный в западной части базы, я специально оглянулась, чтобы проверить свое наблюдение. Действительно часовой на боевом посту. Не случайный боец, который передохнуть или перекурить остановился. Как минимум, этот факт интриговал, но приставать с расспросами к Северу я не рискнула. Он и так по доброте душевной сказал больше, чем должен был.