Лита Штайн – Байки дыма. Злая симфония (страница 9)

– Чувство юмора у командира специфическое, поэтому ведите себя прилично, – предупредил Север и, оставив нас в коридоре под присмотром дежурного, пошел к высокому начальству на доклад.

Через пару минут в комнатушку, отведенную под кабинет, не слишком любезно пригласили и нас. Признаться, чего угодно ожидала…

– Лира, значит, – поднимаясь из-за стола, ухмыльнулся старый друг. – Ходок и лучший Миражкин проводник. Ты, конечно, всегда удивлять умела, но в этот раз явно сама себя превзошла.

– Сава… Твою ж дивизию! – выдохнула я. – Ты же уехал, когда катастрофа случилась.

– Как видишь, не особо далеко, – вздохнул он и, подойдя, сгреб меня в охапку. – Я думал, ты тоже уехала. А ты теперь, оказывается, целый ходок и нарушитель общественного спокойствия.

– Всегда знала, что ты та еще лживая морда, – пропищала я. – Отпусти, задушишь ведь. Я тоже рада тебя видеть, честно. И, кстати, уезжать я вообще не собиралась. Мне и тут неплохо живется, еще и с приключениями.

Сава, он же Кирилл Савельев, был моим другом с самого далекого детства. Под стол пешком ходили вместе, проказничали много, часто и от души, даже напились в первый раз вместе. И меньше всего на свете я ожидала увидеть его здесь, на этой самой базе, да еще и в статусе командира.

– Так, погоди, если ты тут, то где Ленка? – спросила я. – Признавайся, куда жену спровадил, изверг?

– А ты угадай с одной попытки, – широко улыбнулся он.

– Семейный подряд, значит, – догадалась я. – И кто кого в «Зазеркалье» потащил?

– Я сам вызвался, а Ленка за мной увязалась, почти как жена декабриста. Не поверишь, из нее очень даже неплохой боец вышел, – поделился Сава, а я заметила перемену в его настроении. – А ты как? – поинтересовался он и кивнул в сторону Штриха.

– Да упаси боже! – в две глотки выпалили мы и заржали.

– Это Штрих. Друг, напарник и боевой товарищ, но не более того, – отсмеявшись, представила я. – А это Сава. Закадычный друг и совершенно бессовестная морда. Смотри, Штрих, и запоминай, кто за нашими задницами охотится. Запоминай и обходи стороной эту рожу бессовестную.

– Интересная получается ситуация, – прокомментировал напарник и, к моему нескрываемому удивлению, замолк.

– При других обстоятельствах ваши задницы уже бы под замком сидели. Я, конечно, слышал, что у Миражки в проводниках женщина ходит, но на тебя бы никогда не подумал, – признался Сава. – Ладно, это все ерунда. Сейчас помощь ваша нужна позарез, поэтому никаких разногласий. До послезавтра вы тут в качестве гостей, оружие вам вернут на всякий случай. Под мою личную ответственность, – предупреждая возмущение со стороны Севера, отчеканил он. – Сразу будем задачу обсуждать или отдохнете сначала?

– Сразу, – теперь уже предупреждая возмущение Штриха, отрезала я. – Лично мне крайне любопытно, на кой идейным вдруг помощь со стороны понадобилась. Вы же все такие грозные, самостоятельные.

– Человека нужно отсюда вывести за черту, – мрачно ответил Сава, вернувшись за стол. – У нас, к несчастью, действительно хорошего проводника давно не водится.

– Ленку, – догадалась я. – А она сама-то в курсе?

– В курсе. Я тебе больше скажу, тут такое творится, что она сама обратно просится. Поэтому и нужен лучший проводник, какой только среди вашей братии водится. Миражка обещала самого-самого. Поэтому признаюсь, я несколько озадачен.

– Сомневаешься в моих способностях? – хмыкнула я.

– Я в тебе никогда не сомневался, Лир. Но ты себя на мое место поставь.

– Ага, ты ждал какого-нибудь здоровенного, брутального мужика со шрамом во всю тушку и списком боевых заслуг, а пришла я. Могу представить, что сейчас в твоей голове творится. Только придется принять как данность тот факт, что я и есть тот самый лучший Миражкин проводник, так уж вышло. А пока ты эту информацию перевариваешь, расскажи мне, на кой возле вышки со стороны озера часовой нужен? Не просто же так он там стоит, что-то интересное в том конце базы творится. Так ведь?

– Охренеть! – выдохнул Сава.

– Значит, в яблочко. И это напрямую связано и с Ленкой, и с той ерундой, которая здесь творится. Я права?

– Реально ведь придется поверить, что ты хороший проводник. – Савельев ошарашенно хлопнул глазами, а Север, зараза такая, мрачно зааплодировал. Я театрально поклонилась и, усевшись на свободный стул, выжидающе уставилась на старого друга.

– Всегда подозревал, что ты действительно ведьма, – задумчиво произнес командир. – Да, у нас тут все со всем связано, но это проще показать, чем объяснить. Лично мне никаких слов не хватит. Пойдем, так и быть, покажу вам кое-что странное, заодно и с Ленкой поздороваешься, она как раз на вышке дежурит.

– Интересно, если там какая-то хрень происходит, то зачем было Ленку туда отправлять? – с сожалением поднимаясь со стула, спросила я.

– Там дозорные сменяются раз в час, дольше никто не выдерживает. Север, побудь здесь пока. На всякий случай.

На мгновение мне показалось, что боец кивнул с явным облегчением.

– Часовой у вышки нужен, чтобы раз в десять минут играть в колокольню, как бойцы это прозвали, – продолжил рассказывать Сава. У меня сложилось совершенно отчетливое ощущение, будто он даже рад поделиться хоть с кем-то своими злоключениями. – Не знаю я, как тебе объяснить, поэтому сама посмотришь. А уж там есть, на что посмотреть.

– Да-а, красноречие сегодня явно не твой конек, – поддела я. – Здесь, конечно, не принято спрашивать, какими судьбами человека за черту занесло, но мне интересно, ты действительно сам вызвался или завербовали?

– Сам. Через полгода после катастрофы. Кто-то же должен был этот бардак разгребать, вот я и сунулся. А оказалось, что бардак тут гораздо хуже, чем представлялось изначально. Но ничего, привыкли, обжились. Ленка, кстати, хорошим снайпером оказалась. Про тебя, наверное, лучше не спрашивать, да?

– Любопытство, Сава. Банальное любопытство меня сюда привело, а позже выяснилось, что я во всем этом балагане неплохо ориентируюсь, – внимательно осматриваясь по сторонам, ответила я. – И сейчас мне до одури интересно, что же такое должно было произойти, чтобы целая серьезная группировка пребывала в полной прострации.

– Почему в прострации? – возмутился Сава.

– Потому что вышка вас до чертиков пугает. Не сама вышка, конечно же, а то, что находится за забором со стороны озера. Я даже вполне пойму, если многие твои бойцы всеми силами от дежурств открещиваться пытаются.

– Пытаются, но дисциплина должна быть железная.

Я кивнула и вдруг замедлила шаг. Интуиция заработала даже не на полную мощность, а как будто на износ. Странное возникло ощущение, словно всего на какую-то долю мгновения заложило уши и тут же отпустило. Но это только казалось, что отпустило. Покосившись на Штриха, я поняла, что и он прочувствовал. Не понимал ни черта конечно, но всем своим нутром ощущал какую-то неправильность в окружающем мире и потому непроизвольно мотнул головой. Сава, как я успела заметить, тоже чувствовал что-то, чего никак не мог объяснить. И это что-то очень серьезно давило на сознание.

– Так, сколько там времени у часового до этой вашей игры? – чтобы не поддаваться странному ощущению, спросила я.

– Четыре минуты, – как-то сдавленно отозвался Савельев, посмотрев на часы.

– Хорошо. Как он определяет время, когда пора?

– По будильнику. У него там самый обычный механический будильник стоит. Когда будильник звонит, часовой должен ударить по куску металлической трубы, подвешенной к перекладине. – Слова ему явно давались с трудом, но он упорно старался изъясняться внятно.

– Для чего это нужно? – понимая, что по мере приближения к вышке давящее чувство становится сильнее и сильнее, упорно продолжала спрашивать я.

– Чтобы не дать залипнуть тем, кто наверху. Там невозможно долго находиться, как будто связь с реальностью теряется. Дозорные залипать начинают, поэтому и придумали эту игру в колокольню. На вышке с ума сойти можно, а условный сигнал вроде как возвращает в сознание, – чуть более осмысленно принялся объяснять Сава. Видимо, сумел хоть немного сконцентрироваться. – Когда эта ерунда началась, у нас несколько бойцов с катушек слетели. Один даже сиганул прямо с вышки и рванул к озеру. Как только ноги себе не переломал? Так и утонул в итоге. Другой меньше чем через сутки умер от кровоизлияния в мозг, но причину кровоизлияния мы так и не установили. Еще двоих вывозить пришлось за черту, их прямой наводкой в психушку определили. Оба практически овощи, хотя с психикой никаких проблем не наблюдалось до этого. Но тогда еще по четыре часа стояли в дозоре, а потом пришлось капитально сокращать время. Дольше часа никак не получается, мозги как будто плавиться начинают.

По моим ощущениям мозг начинал плавиться еще на подходе к вышке. Медленно, но очень настырно какая-то дрянь проникала в сознание, заполоняла его собой. Как будто невидимый ментальный паук опутывал душу паутиной. Неторопливо, тщательно, виток за витком, лишая возможности собраться, сосредоточиться, выбраться из этой хитроумной ловушки.

– Сколько там еще до колокольни? – сквозь зубы процедила я и от души ущипнула себя за запястье. Вот только это совершенно не помогло. Боль ощущалась абсолютно отчетливо, но на нее как будто было наплевать.

– Две минуты. Можешь не пытаться, это не срабатывает. Первое время бойцы с собой иголку брали, куда-нибудь в мышцу тыкали, чтобы очухаться. Оказалось, не помогает такой метод.