Лита Штайн – Байки дыма. Злая симфония (страница 7)

Мысли мои непроизвольно завертелись вокруг внезапного исчезновения бедолаги Веника. Уехать он никак не мог. Многие до него к мирной и спокойной жизни вернуться пытались, но ни у кого не вышло. Возвращались сюда, как миленькие, и снова принимались мотаться за черту на свой страх и риск. В «Зазеркалье» ему тоже ходу больше не было, перегорел товарищ, спекся. Врагов особых у него не имелось, с криминальным элементом он не знался, с военными не ссорился. И все же, что-то мне упорно подсказывало, что живым мы Веника точно больше не увидим. Так я и промаялась этими безрадостными мыслями все четыре часа своего дежурства, а потом растолкала Штриха и поделилась с ним соображениями.

– Слушай, ну не в воздухе же он растворился и на ближайшей березе не повесился, – принялся рассуждать напарник. – Уехать да, он бы точно не смог, его здесь крепко держало, хоть и сожгло ему все нутро к чертям собачьим. Но почему-то мне кажется, что ты права, сгинул наш Веник каким-то непонятным образом. Ладно, хватит мысли мрачные гонять, спи уже, нам завтра отсюда выбираться и каким-то чудом церковь обходить. Я тебя к утру ближе разбужу.

– Если заснешь, я с тебя шкуру живьем сдеру, – пригрозила я, устраиваясь на полу.

– Да ты не узнаешь даже, – фыркнул Штрих.

– Твоим храпом, друг мой, можно всех мутантов в радиусе километра распугивать. Так что поверь мне, еще как узнаю, – отозвалась я и практически сразу уснула.

Проснулась я от странного ощущения, будто кто-то прикасается к моей щеке.

– Штрих, паскуда…

– Не шевелись, – прошипел откуда-то от двери гаража напарник. – И не дыши. У нас Крик.

Я крепко зажмурилась и мысленно содрогнулась. Крики – некрупные твари, похожие на плод запретной любви лысой собаки и таракана, получили свое название за звук, который издавали перед тем, как напасть. Это был даже не звук, а самый настоящий звуковой удар, от которого мутилось сознание, и жертва попросту теряла способность ориентироваться в пространстве. Крик оглушал и в прыжке пробивал передними конечностями шею или грудную клетку. Мощи этим уродам, не смотря на небольшие габариты, было не занимать. И вот сейчас такая тварь нависала над моей головой, не давая напарнику возможности выстрелить, не задев мою драгоценную тушку.

– Не двигайся, – снова прошипел Штрих и завозился, пытаясь отвлечь мутанта на себя.

Я осторожно приоткрыла один глаз и тут же медленно потянулась за автоматом, потому что тварь действительно отвлеклась от ощупывания меня и переключилась на напарника. Когда она достигла примерно середины гаража, Штрих высадил в нее добрую половину магазина, а я откатилась от пролома в потолке и крепко зажала уши. Успела как раз вовремя, потому что вторая тварь свесилась вниз и издала свой фирменный вопль. Штрих, не успевший среагировать, тут же поплыл, а я рывком дернула к себе автомат и расстреляла изготовившегося к прыжку мутанта. Тушка с противным звуком шлепнулась на пол, но для верности я всадила в нее еще пару патронов.

Штриху понадобилось добрых полчаса, чтобы прийти в себя. Да и у меня в голове изрядно шумело, уж больно громко эти твари вопили.

– Это что? – спросил напарник, указывая на трупы мутантов.

– Хочешь Крика на завтрак?

– Спасибо, но ешьте сами. Это что же, их двое было?

– Крики всегда охотятся парами. Как самочувствие?

– Как после хорошей пьянки, – признался Штрих. – Эта падла из дыры в потолке вывалилась и сразу тобой заинтересовалась. Я даже выстрелить не мог нормально, боялся тебя зацепить. Пришлось отвлекать, а ты сразу «Штрих, паскуда». Думала, я к тебе с нежностями полез?

– Думала, – не стала отрицать я. – Спросонья решила, что ты такой дурацкий способ меня будить изобрел, хотела в морду тебе дать.

– А теперь передумала?

– Теперь спасибо скажу. Если бы не ты, они бы нас прямо тут и употребили на завтрак. Есть будешь?

– Буду, – кивнул Штрих. – Когда ж я от еды отказывался?

И в этом был весь он. Война войной, а обед по расписанию. Даже нападение мутантов не могло перебить у него аппетит. Пришлось организовывать своему спасителю завтрак, состоявший из гречневой каши с мясом и галет. Скромненько, зато сытно.

– Ты наружу не выходила? – с набитым ртом спросил напарник.

– Выходила. Возле самого поворота «пьеза» и «подкидной», но пройти можно, если аккуратно. Через два гаража отсюда ночью кого-то бессовестно жрали собаки. В остальном все спокойно, можно двигаться дальше.

– Псов я слышал, они тут перед самым рассветом носились. Выглядывать не стал, решил, пускай сами уматывают. Они и умотали, а потом это чучело вылезло. Голова теперь гудит от этой падлы. Откуда ты знала, что они поодиночке не охотятся?

– Митяй рассказал. Я до сегодняшнего дня Криков только издалека видела, уродливые такие.

– Уродливые, – выскребая остатки каши из банки, согласился Штрих. – Давай еще минут десять посидим, пока в голове шум не утихнет.

Я прислушалась к своим ощущениям и согласилась. В конце концов, напарник мне нужен был в состоянии вменяемом и адекватном. Без должной концентрации и собранности здесь было никуда, поэтому еще минут пятнадцать мы молча курили, сидя на пороге гаража. Штрих задумчиво разглядывал ботинки, а я терпеливо ждала, когда его, наконец, пробьет на поговорить. А уж в том, что обязательно пробьет, ни малейших сомнений не возникало, слишком хорошо я эту заразу знала. На удивление, в этот раз он продержался дольше обычного. Прорвало его только после того, как мы свернули на Белку, благополучно миновав Трудовых, где аномалии после Вспышки расплодились буквально на каждом шагу.

– Лир, ты реально думала, что я к тебе с нежностями полез? – возмущенно начал напарник.

– Ага.

– Так ты же за такое руки оторвешь и сожрать заставишь. А потом Стужин все остальные выпирающие части тела вырвет и тоже сожрать заставит. Я же себе не враг. Как ты вообще до такого додумалась? – распинался Штрих.

– Тебе бы пришла в голову мысль, что меня Крик за лицо лапать вздумает?

– Не. Я вообще их появления не ожидал.

– Вот и я никак не ожидала. Мой сонный мозг упорно считал, что в гараже только мы с тобой. Ты бы на моем месте что подумал?

– Ну, наверное, тоже нехорошее про тебя подумал бы, – неохотно признался он. – Но я б к тебе ни за что в жизни не полез, это ж себе дороже.

– За-ткнись, – резко остановившись, произнесла я.

– Да нет, я бы честно…

– Штрих, не о том думаешь.

Напарник заткнулся и вытаращил глаза.

– Дошло наконец-то. Я удивляюсь иногда, как ты жив до сих пор.

– Чудом и твоими молитвами, – отозвался Штрих. – Это что еще за новости? На работающий генератор похоже. Или на вертолет.

– Вертолеты дальше Проспекта не суются, боязно им. А вот генератор больше похож на правду, только откуда ему тут взяться? Давай-ка шуршать отсюда лапками, не нравится мне этот шум, не должно его здесь быть.

– Даже выяснять не полезем?

– А есть такое непреодолимое желание? – съязвила я.

– Есть непреодолимое желание поскорей свалить. И подальше.

Мы прибавили шагу, стараясь побыстрее проскочить сомнительный участок, и, пройдя метров сорок, услышали сзади звук, похожий на вопль раненого кита. Это могло означать только одно – где-то в пустом доме засела Горгона. Человекообразная эта тварь, покрытая странными отростками, похожими на короткие щупальца, по всему телу, умела мастерски имитировать самые разные звуки, чем и заманивала своих жертв. Из кого они такие мутировали, никто не знал, поэтому ученые платили за дохлых Горгон очень хорошие деньги. Только охотников таскать на себе трупик под сотню килограмм находилось немного. Чаще всего приходилось науке довольствоваться отдельными конечностями. К тому же, Горгоны предпочитали селиться в пустующих домах и редко выбирались наружу, что несколько осложняло процесс добычи целой тушки.

– Интересно, с чего она решила, что мы на звук генератора клюнем? – когда отошли подальше, поинтересовался Штрих.

– Видимо, кто-то до нас клюнул. И раз Горгона живая, то клюнул для нее вполне успешно. Надо запомнить, потом в баре рассказать. Пускай ее кто-нибудь гранатой угостит для разнообразия, чтоб неповадно было. Все, приплыли, дальше ходу нет, – сверяя показания детектора с суровой действительностью, вздохнула я. – Придется выбираться на Чешку, а оттуда уже по прямой до круга.

Сразу за пересечением Белки с Комсомольской начиналась сплошная полоса аномалий, пробраться через которую было невозможно даже при всем желании. Детектор буквально с ума сходил, да я и сама видела, что других вариантов у нас нет. Как говорится, мышь не проскочит. Хотя, судя по количеству дохлых крыс вокруг «выверта», они упорно пытались. Мы же рисковать не собирались, поэтому вернулись к перекрестку и свернули на Комсомольскую. Здесь с аномалиями было попроще, но обходить их предстояло долго.

– За мной след в след, – предупредила я. – Тут сам черт ногу сломит.

– Гребаный лабиринт, – ворчал за моей спиной Штрих. – Откуда они только берутся в таком количестве? Я скоро уже право и лево путать начну, если мы отсюда не выберемся.

– Выберемся, – пообещала я. – Особенно если ты ныть перестанешь. После поворота метров через пятьдесят уже посвободнее будет. Самое веселье возле церкви начнется, там придется изо всех сил лапками шуршать.

Вот только я ошибалась. Веселье началось уже в тот момент, когда мы практически добрались до края аномального лабиринта. Собачья стая выскочила из дворов четко нам наперерез. Псы перекрыли всю улицу, отрезая нам выход и надеясь загнать во двор. Уродливые, покрытые язвами твари, агрессивные и тупые настолько, что готовы были переть напролом.