Лита Штайн – Байки дыма. Злая симфония (страница 6)

– Очень удачный, ага. Такой удачный, что впору штаны сушить, – заворчал Штрих. – Я после таких удачных маршрутов заикаться начну. Может, сразу на Проспект выскочим и по прямой до церкви?

– Через Проспект возвращаться будем. Не хочется мне на обратном пути мотаться тут по закоулкам. Передохнул? Пошли уже, совсем скоро темнеть начнет, а в зарослях ночевать не хочется. Нам до темноты хотя бы до Трудовых добраться, там найдем место для ночлега, перекантуемся и утром двинем дальше.

До гимназии добрались быстро и без происшествий. Собак по пути не встречалось, другой живности тоже, аномалии попадались, но почти все в стороне от дороги. Даже неинтересно как-то стало. За оградой самой гимназии слонялась пара зомби, но мы их совершенно не заинтересовали. Видимо, наши рожи не слишком способствовали пробуждению аппетита. Ну, или гнаться за нами было не резон.

– По дороге пойдем или возле леса? – провожая одного из мертвяков стволом автомата, спросил Штрих.

– Давай вдоль леса, там хоть скрыться можно в случае чего. Из домов хрен знает что может повылезать, да и побирушки где-то в этом районе обосновались не так давно. Митяй рассказывал, помнишь, как его с желторотиками тут недалеко прижать пытались.

– Падлы, – подытожил Штрих, показывая, что на том и порешили.

Конечно же, интуиция меня не подвела, о чем сообщили автоматные очереди где-то впереди и собачий лай, переходящий в вой. Побирушки, как у нас прозвали мародеров и охотников до чужого добра, облюбовали это место неспроста. Из мутантов только собаки и зомби, аномалий немного даже после очередной Вспышки, до Проспекта рукой подать. Многие ходившие куда-нибудь вдоль шоссе, возвращаться предпочитали именно через Проспект, и побирушки организовали тут себе охотничьи угодья. Ходоки-неудачники, неспособные самостоятельно передвигаться по «Зазеркалью», зарвавшиеся желторотики и просто разномастная шушера, умудрились сколотить некое подобие банды и изрядно портили нервы нормальным людям.

– Что делать будем? – поинтересовался напарник.

– Отойдем чуть подальше в лес и за спортивной площадкой проскочим. Эти придурки сейчас очень удачно псов от нас отвлекают, так что прорвемся.

– А если за нами сунутся?

– Мир их праху, – мрачно пошутила я и свернула к лесу.

– И то верно, – согласился Штрих и потопал за мной.

До пересечения Бычки с Техером нам удалось добраться без особых проблем, что здесь было редкостью. Пока побирушки гоняли собак, мы благополучно проскочили мимо. Перекресток встретил нас светом на заправке и вечным КАМАЗом, который исправно тарахтел двигателем вот уже четыре года. Что за странность такая, никто не понимал, а единственный смельчак, отважившийся сунуться в кабину, отправился в Вальхаллу двое суток спустя. Много странного здесь встречалось: работающие двигатели машин, исправно функционирующая техника, в паре домов даже телевизоры до сих пор транслировали какую-то ерунду и фонари на улицах иногда загорались совершенно спонтанно. А вот связь не работала совсем. Ни интернет, ни телефоны, даже рации, и те с большими перебоями. Правда, местные умельцы подсуетились и организовали свою сеть по примеру коллег из Первой зоны. И вот она-то работала вполне успешно.

На заправке бесцельно бродил зомби, но даже он не приближался к КАМАЗу, видимо, тоже опасность чувствовал. Если, конечно, зомби вообще были способны чувствовать хоть что-то, кроме постоянного голода.

Штрих прицелился и двумя выстрелами разнес мертвяку голову.

– Бесит, – поймав мой неодобрительный взгляд, поделился напарник.

Я не нашлась, что на это возразить и лишь рукой махнула, мол, двигаемся дальше. Поодиночке зомби были одной из наших самых незначительных проблем. А вот поиск места для ночлега был проблемой первоочередной и насущной. Под открытым небом ночевать было равносильно самоубийству даже на относительно спокойных участках, а Терех к спокойным местам вообще никак не относился. Водилось тут кое-что похуже мертвяков, с чем встречаться очень уж не хотелось.

Быстро миновав перекресток, мы неспешно двинулись вдоль гаражей, высматривая хоть один с уцелевшими воротами. Темнело быстро, двигаться дальше становилось все сложнее, поэтому хотелось только одного – поскорее найти какое-нибудь временное пристанище. Желательно с крепкими стенами.

На наше счастье подходящий гараж нашелся почти перед самым поворотом. Дверь прочная, даже щеколда оказалась на месте, из неудобств был только небольшой провал в крыше в дальнем углу и скелет бывшего владельца на полу. Вынужденное соседство нас не смутило, крупные твари в провал все равно бы не пролезли, поэтому можно было располагаться.

– Как думаешь, побирушки всех собак у себя перебили? – скидывая рюкзак, поинтересовался Штрих.

– На том участке возможно. Но к утру все равно еще набегут. Меня больше интересует вопрос, откуда у побирушек патронов столько? Палили они совсем неэкономно, как будто у них где-то рядом целый цех по производству функционирует.

– Толкают по своим каналам награбленное барахло, а взамен берут патроны, вот тебе и весь ответ. По-моему, вполне логично.

– Логично, – согласилась я. – Дежурить будем?

– Будем. Как-то мне хреново спится, когда никто за моей тушкой не присматривает. Чур, ты первая дежуришь.

– Ладно, обещаю присматривать за твоей драгоценной задницей ближайшие пару часов.

– Правильно, ибо моя задница священна, – фыркнул Штрих. – Слушай, Лир, а вот если я случайно ногу сломаю в ходке, ты что со мной делать будешь?

– Вторую тебе сломаю, чтоб больше так не подводил. Потом разделаю еще живого и псам скормлю. Но это если совсем достанешь. А так, видимо, буду твою священную задницу вытаскивать на свой страх и риск, не бросать же тебя тут, такого ценного и незаменимого.

– Так ты ж меня не упрешь, я почти в два раза больше тебя вешу.

– Придумаем что-нибудь, – пожала плечами я. – Ну, или все-таки собакам скормить проще. Мне бы парочка ручных псов пригодилась.

– А как по мне, то проще сразу пристрелить и не мучиться.

– Меня тоже пристрелишь, если ногу сломаю?

– Тебя не смогу, – признался напарник. – Придется на себе переть до черты, а там или Стужину сдавать с рук на руки, или Аньке. Но Стужину страшнее, он за такое сначала мне голову прострелит, а потом уже будет спрашивать, как это я за тобой не уследил.

– А Миражка с тебя просто шкуру сдерет за то, что лучшего проводника не уберег, – хмыкнула я. – Так что даже непонятно, что страшнее.

– Завидую я тебе, – признался вдруг Штрих. – Ты нас действительно первоклассный проводник. Как у тебя вообще получается?

– Сама не знаю. Просто мне кажется, «Зазеркалье» любит, когда его внимательно слушают. Знаешь, как капризная женщина внимания требует, вот и вся эта территория так же. Смотришь пристально, слушаешь внимательно, относишься с должным уважением, но голову не теряешь, вот тебе и весь секрет. Я иногда думаю, что именно как женщина это место понимаю. Ты вот этого постичь не смог, что печально. А тот же Крот понял, поэтому из него тоже хороший проводник вышел. Мы как-то обсуждали наше с ним к «Зазеркалью» отношение и категорически сошлись во мнениях. Видимо, нам потому так и везет, раз до сих пор живы.

– По-моему ты просто ведьма, – проворчал напарник, устраиваясь прямо на полу и подкладывая под голову рюкзак. – Весна тоже должна была как женщина понимать, а все равно сгинула.

– Весна дурочка была, потому и сгинула. Наивная слишком, романтичная. Считала, что в любое пекло можно сунуться при большом желании. Ты же в курсе, что она центр «Зазеркалья» искать поперлась тогда? Типа, точку, из которой началась катастрофа.

– В курсе. Точно дура. Поговаривают, что у нас центр – это Криоген. Вроде как изначально там какая-то беда приключилась, а потом уже накрыло. Хотя, странно это. Если на карту смотреть, то Криоген совсем не в центре находится, и если бы шарахнуло отсюда, то почти до самой Москвы бы расползлось и через шоссе на ту сторону перекинулось. А у нас аккурат вдоль тракта граница проходит.

– Весна не на Криоген пошла, а куда-то на северо-восток. По карте центр как раз где-то там и получается.

– А мне кажется, что центр – это чисто условное обозначение. Но в той стороне тоже всякого много было, могло и оттуда начаться. Ладно, теперь гадать бесполезно, спать надо. Пнешь меня, когда там моя очередь подойдет. – Штрих перевернулся на другой бок и через пару минут уже мирно похрапывал.

Я уселась к противоположной стене, положила на колени автомат и по привычке прислушалась. Где-то вдалеке брехали псы-мутанты, скрипела на ветру дверь соседнего гаража, в лесу за стенкой что-то ухало, под полом шуршали крысы. Аномальная территория жила своей привычной ночной жизнью, соваться в которую человеку было противопоказано. Смельчаки, отважившиеся на ходку в ночь, назад не возвращались. Большинство аномалий в темное время суток было не разглядеть, да и твари вылезали такие, с которыми связываться в здравом уме не захочется.

Веник как-то рассказывал, что пришлось ему на ночевку в один из домов на Терехе забираться. Говорил, вылезла посреди ночи на улицу какая-то образина, на огромного паука на коротких ногах похожая, и разорвала пару псов, не напрягаясь. Многие, конечно, отмахивались. Мол, привиделось Венику спросонья, но на заметку взяли. Уж больно дурная слава сложилась у некогда мирного района. Днем зомби табунами бродили и аномалии на каждом шагу, а ночью даже представить страшно, какую нечисть из подвалов вытаскивало в поисках харчей.