Лита Штайн – Байки дыма. Злая симфония (страница 4)

– Вдвоем пойдем. Не потому, что я такая жадная, а потому, что Хек с последней своей ходки еще не отошел. Кузьмина не возьму, а то он опять всю дорогу приключений на свою жопу искать будет. Мне детектор новый и аптечку по списку. Этому хмырю тоже аптечку и напутственного пинка. Только мы по пути крюк небольшой сделаем, на Картинку. Очень мне интересно, во что моя родная контора за четыре года превратилась.

– Да хоть к черту на рога заворачивайте, только до озера и обратно дойдите, – раздраженно отозвалась Миражка. – На Картинке, говорят, всякая дрянь из реки вылезает, так что аккуратнее там. Список для аптечки чуть позже напишешь, я соберу. Хмырю тоже детектор надо?

– А ничего, что я здесь? – насупился Штрих. – Дожили, бабы делами рулят. Куда только мир катится?

– Можешь не ходить, – пожала плечами Миражка и назвала сумму. – Лира за такие деньги Крота возьмет или Митяя, они заработку будут рады.

– Не, я ее с этими прощелыгами не пущу! – мгновенно дал заднюю Штрих. – Детектор хмырю не надо, а вот патронов побольше. И еще флягу новую, – скромненько добавил он.

– Жрешь ты их что ли? – фыркнула Анька. Настроение ее явно выправлялось в лучшую сторону.

– От собак отбивается и вместо болтов использует, – хихикнула я. – А жрать он предпочитает все, что движется.

– Извращенец, – подытожила барменша, и тут в дверь постучали. – Марыська кофе твой принесла. Входи!

Девица шустро прошмыгнула в кабинет, поставила чашку на стол и собралась ретироваться, но Анька ее остановила:

– Марысь, накорми потом этого троглодита как следует, чтобы он в голодный обморок по пути не свалился или дрянь всякую в рот не тянул. Крысы с собаками, наверное, тоже жить хотят.

Марыська кивнула и скрылась за дверью, я фыркнула, изо всех сил стараясь не заржать, а Штрих надулся, но комментировать не стал. Знал, что за неуместные комментарии можно без жрачки халявной остаться.

– Не дуйся, сладенький, тебе не идет, – наконец-то улыбнулась Миражка. – Я же любя. Значит так, маршрут себе изобретайте сами, после Вспышки черт его знает, что там творится теперь. Задача ваша – дойти до озера со стороны стадиона, забрать у идейных посылку и вернуться. Задачка непростая, потому что в последнее время в те края фанатики зачастили, пытаются территорию под себя подмять. Плюс мутанты с той стороны щемятся как ужаленные. В реке какая-то дрянь новая завелась, как я уже говорила, так что ищите какой-нибудь безопасный путь. Вы мне оба нужны живыми. По возвращении я вам за сложность накину сверху, идет?

– И проставишься? – не мог не съязвить Штрих.

– И проставлюсь, – согласилась Миражка. – О походе своем особо не распространяйтесь, нам лишние сплетни ни к чему. Берите, что нужно. Выходите лучше сегодня или завтра перед самым рассветом, если за чертой ночевать не хотите. Ну, и если принесете чего интересного в довесок, выкуплю.

– И за что нам такое счастье? – опять съязвил Штрих и чудом успел уберечь ногу от очередного пинка.

– За то, сладенький, что вы у меня лучшие, а дело предстоит ответственное. Ты же знаешь, что про озеро говорят. Да и на Терехе чертовщина какая-то творится, так что это вам не счастье, а разумное возмещение всего на свете. Устраивает?

– Устраивает, – согласился Штрих. – Особенно если еще и пожрать дадут.

Как только мы утрясли все нужные вопросы, Штрих отправился знакомиться с Марыськиными кулинарными талантами, а я немного задержалась, составляя список медикаментов. Анька пообещала подготовить все через два часа, и я отправилась обратно в зал, на ходу прикидывая возможный маршрут.

Дверь в комнатушку, отданную под гримерку Мадам, оказалась открыта. Привыкшая обращать внимание на все вокруг, я повернулась и на мгновение остолбенела. Лицо певички, стоявшей боком к двери, было цвета свеклы, а рот, как мне показалось, начинался от самого уха. Мадам отвернулась и через пару мгновений повернулась снова. С лицом ее все было в полном порядке.

– Вы ведь рассказы пишете, да? – поинтересовалась она.

– Да. – Я взяла себя в руки и улыбнулась. – Вы сегодня рано.

– Дома стало скучно, – поделилась Мадам. – Если позволите, я буду готовиться к выступлению.

– А, да. Конечно, – выпалила я и поспешила ретироваться.

В зале Штрих с Кузьминым бодро уплетали картошку с мясом. У окна Вероника сосредоточенно строила глазки очередному комендантскому в гражданке. Марыся за стойкой задумчиво натирала стакан. Все как всегда, ничего необычного, жизнь шла своим чередом.

– Вы же в курсе, что Веник спекся перед тем, как исчезнуть? – рухнув на стул, тихо спросила я.

– В курсе, – с набитым ртом отозвался Кузьмин. – А ты это к чему?

– Сдается мне, что я следующая на очереди, мужики. Похоже, кукушкой повредилась малость. – Быстро вполголоса пересказав им, что только что видела, я сгребла со стола стопку Штриха и залпом выпила. – Вот уж привиделось, так привиделось.

– Мать, ты б полегче, а то так и до алкоголизма недалеко, – заметил Кузьмин. – Привиделось тебе, с кем не бывает. Может, свет так упал неудачно от окна, вот и показалось. Или ты предлагаешь сейчас ломиться к Мадам со всеми стволами и победоносным кличем?

– Ничего я не предлагаю. Но переклинило меня знатно, даже не по себе от таких глюков.

– Выдыхай, Лир, – попросил Штрих. – С таким настроением за черту нельзя, сама знаешь. А нам с тобой выдвигаться надо скоро, так что успокойся и выбрось ты эту Мадам из головы. Странная она, конечно, но на мутанта, вроде, не шибко похожа. А если и мутант, то как ее вычислить? Выглядит она вполне по-человечески.

– Ладно, убедил, – вздохнула я. – Надо о деле думать, а не на всякую ерунду отвлекаться.

Штрих одобрительно кивнул и продолжил сосредоточенно жевать. Была у него такая интересная особенность – перед ходкой в троглодита превращаться на нервной почве. Пару раз выходила нам боком эта его особенность, но пока обходилось без серьезных последствий.

Наш первый схрон мы с напарником оборудовали почти сразу, как стали за черту лазить. Подвал дома на самой границе парка для этого очень даже неплохо подошел. А чуть погодя мы себе из этого же подвала прямой проход организовали, выломав стену между подвальным помещением и канализационным тоннелем, который шел прямиком в парк. Были, конечно, опасения, что однажды прямо над люком в парке какая-нибудь аномалия поселится после Вспышки, но пока успешно проносило. Видимо, мы везучие дураки. Аномальная наша территория нас любила, пинала ласково и иногда хорошими артефактами баловала, чтоб не раскисали совсем.

Выдвигаться нам пришлось сразу же, как только Миражка дала добро и снаряжение. Глазастых комендантских в баре отвлекли Крис и Вероника, поэтому нам удалось незаметно слинять под шумок. Уже в схроне, переодевшись и распихивая всякое нужное барахло по карманам, Штрих вдруг задумался.

– Слушай, Лир, а вдруг Мадам реально какой мутант новоиспеченный? Ошивается тут, поедает таких, как бедолага Веник, а мы и знать не знаем.

– В целом, предположение интересное. Как раз люди пропадать начали после ее появления. Только вот возникает тогда один логичный вопрос.

– Это какой же?

– Тела она где все это время прятала? Не дома же хранила в холодильнике.

– А, так это просто. В подвале каком-нибудь и прятала. Тут нежилых помещений теперь много, можно целую танковую дивизию спрятать. Никто ж пустые дома не проверяет особо, вот тебе и вариант. Или действительно утаскивает за черту, там жрет, а потом сюда выбрасывает, что осталось.

– Не, из-за черты сюда таскать мороки много. К тому же, если она действительно какая тварь, то уж больно тупенькая, ибо следы своих преступлений прятать надо, а не на всеобщее обозрение выставлять.

– Ага, тупая и талантливая дофига, – проворчал Штрих, подтягивая лямки рюкзака. – Она как петь начинает, все рты раскрывают, как под гипнозом. Есть в этом даже что-то зловещее.

– Конечно есть. Как вернемся, она тебя зачарует и половину жопы отгрызет. У нее рот вон какой огромный, как раз половину за раз откусить сможет.

– Да ну тебя, скажешь тоже. Готова?

– Готова. Двинули.

И мы двинули.

В тоннеле шуршали крысы, обычные, мелко-помоечные. Это за чертой они размером с крупную кошку вымахивали и человека могли загрызть запросто, а тут вполне стандартные подвальные грызуны, хоть и наглые дальше некуда.

– Бесите! – шикнул на них Штрих.

– Жареные они тебя не особо бесили, – заметила я.

– Не напоминай, – пробурчал напарник.

– Да ладно. Вернемся, я тебе пожарю парочку самых жирных. Специально местных наловлю, замариную и приготовлю с овощами. Или хочешь, на обратном пути собачатины настреляем на Проспекте. Со специями и под пиво самое то будет.

– Стерва, – ругнулся Штрих и полез открывать люк.

Появилась у нас с ним пару лет назад такая традиция – перед самым заходом за черту друг другу крыс жареных припоминать. Застряли мы однажды на Зеленке на трое суток почти. Припасов особо не брали с собой, надеялись быстро обернуться, но не срослось. А жрать хотелось так, что хоть подметки с ботинок грызи. Делать нечего было, пришлось крыс ловить. Наловили, разделали, зажарили на костре, с солью вполне съедобно оказалось. Штрих после той ходки еще долго задавался вопросом, можно ли еще какую-нибудь живность в пищу употреблять. Вот я ему собак-мутантов и предлагала, но он упорно отказывался. Видать, претили подобные деликатесы его тонкой душевной организации.