Лита Штайн – Байки дыма. Злая симфония (страница 1)
Лита Штайн
Байки дыма. Злая симфония
– В следующий раз кого-нибудь из Митяевых желторотиков с собой бери! – ругался напарник, продираясь через заросли. – Удумала тут вместо минного трала меня использовать! Я, между прочим, живой человек, у меня права и свобода воли есть!
– Свобода сдохнуть у тебя сейчас появится, если не заткнешься, – проворчала я, осторожно двигаясь следом. – На твои вопли вся местная живность сбежится, а у тебя, дурака, патронов кот наплакал и последнюю гранату ты бездарно продолбал, умник.
– И это повод моей драгоценной, единственной и неповторимой жизнью рисковать?
– Конечно. Ты у нас габаритный, мяса на тебе много, пока тебя мутанты жрать будут, я слинять успею и увековечу потом твою неповторимую жизнь в каком-нибудь глумливом рассказе.
– Стерва ты, Лира.
– На том и стою, – хмыкнула я. – Затихни, а то твои неустанные жалобы уже за чертой слышно.
Напарник обиженно засопел, но препираться больше не стал. До спасительной границы нам оставалось метров пятьсот, которые очень уж хотелось преодолеть без лишних приключений.
В нашем не слишком глухом замкадье шарахнуло четыре года тому назад. Внезапно, без каких-либо признаков и предупреждений. Был спокойный, мирный город, жизнь текла своим чередом, а потом раз! Да здравствует аномальная территория.
Шороху вокруг навели быстро, понаставили кордонов, нагнали военных и всякой доблестной полиции, эвакуировали всех желающих. От самой границы пораженной территории вывезли всех, а дальше решили не суетиться. Мол, если нравится людям в таких условиях жить, с последствиями катастрофы под боком, то и нечего им мешать. Местные же за непредсказуемость и отсутствие всякой логики прозвали образовавшуюся территорию «Зазеркальем».
Поначалу было дико, страшно, неуютно как-то в непосредственной близости от этого «новообразования», но постепенно привыкли, научились неплохо жить по соседству. Так, потряхивает иногда от Вспышек, но они у нас не слишком частые, раз в месяц прокатится и все, тишь и благодать до следующего раза.
Первые ходоки потянулись сюда месяца через два, поначалу просто полюбопытствовать, а чуть погодя уже целенаправленно. Наука подъехала, группировка своя образовалась, идейная. «Защитим мир от аномальной заразы» и прочая чушь собачья. Потом какие-то ненормальные зоозащитники нарисовались, права пострадавших от катастрофы животных отстаивать удумали. Вот только не хватило надолго тех зоозащитников, ибо животные быстренько мутировали под шумок и очень захотели кушать, а потому о правах своих не слишком заботились. Чуть погодя фанатики завелись, мол, Катастрофа – это такое специальное послание для избранных. Обосновались где-то в районе улицы Октябрьской, но потом их оттуда идейные подвинули почти до самого соседнего поселка, практически к границе прижали. Но фанатики стойкие оказались, не чета зоозащитникам. Научились как-то существовать внутри периметра, свои лазейки нашли, принялись ручонки свои за периметр протягивать – народ потихоньку вербовать. Ручонки эти им, конечно, отбивали в меру возможностей, но находились и те, кто к ним примыкал. Само собой, и от военных ходоки завелись, куда ж без них, родимых. Суровые все такие, навороченные, упакованные по последнему слову даже не техники, а уж не знаю чего. Как только от гордости своей не лопались? Но ничего, тоже вписались в новую нашу систему вполне успешно. А следом и криминальный элемент подтянулся, вопросики свои порешать и все такое прочее. Вот их появление вообще никого особо не удивило. Потому что там, где деньги – там и криминал обязательно отыщется. Все предельно просто: аномалия – это артефакты, а артефакты – это деньги.
Так и пошло своим чередом. Даже бар меньше, чем через год, появился прямо на границе городского парка, в бывшем помещении стоматологии. Уж больно там место оказалось удачное. Военные с полицаями, конечно, бесились страшно поначалу, с рейдами и проверками без конца заглядывали, а потом тоже привыкли. Ходоки – народ не глупый, просто так подставляться не станут, поэтому облавы в баре обычно заканчивались ничем. Собрался народ мирно выпить да языками потрепать, что ж в этом такого? Бывали, конечно, индивиды, которые по глупости прокалывались на какой-нибудь ерунде, но таких по пальцам пересчитать можно было.
Организовала бар местная одна, Анька. По официальной версии жила она якобы где-то рядом, на Мире или вовсе на Парковой. Вот только жила в свое время та Анька на Проспекте и уже из новоиспеченной аномальной зоны каким-то чудом выбиралась спустя сутки после катастрофы. Была она для всех обычная барменша, крайне обаятельная, в меру говорливая, с непростым характером, но деловая и смекалистая. И только совсем доверенные и близкие знали, что «Зазеркалье» Аньку вместо приветствия наградило интересной одной особенностью. Черты лица у барменши менялись, как окрас у хамелеона, и становилась она поразительно похожей на собеседника, в том-то и крылся весь секрет ее обаяния. Происходило это так незаметно, что далеко не всякий понять мог. Один из первых и особо наблюдательных ходоков прозвал Аньку Миражкой, переиначив слово «мираж» на женский лад. Так к ней и прицепилось к ней это «Миражка».
Были поначалу споры всякие на ее счет. Вроде и мутант она, а вроде и вреда никому не приносит, готовит вкусно, разговоры поддерживает, артефакты сбывает по своим каким-то каналам да барахло полезное достает. В общем, споры утихли, местные стали Миражку ценить и уважать. Так со временем и повелось – знающие привыкли, а незнающих никто и посвящать не стал. Анька успешно держала бар, знала всю местную братию по именам, и всех все устраивало.
Чуть погодя в баре даже девки завелись. Первой появилась Вероника, губы из силикона и полное отсутствие мозгов. Утверждала, что биолог и не слишком упорно рвалась к ученым, но те ее принимать не спешили, вот и осталась здесь. Потом появилась Марыська, местная охотница до чужих денег. И последней прибилась Крис, которую богатый криминальный папик бросил. К девкам тоже привыкли быстро, и в свободное от «работы» время Миражка их припахивала по хозяйству на всю катушку. Человек ко всему приспосабливается, вот и мы всей своей братией приспособились.
Я до всей этой катавасии была простым человеком. Работу работала, приключений находила на свою задницу по мере сил и иногда писала рассказы на радость любопытствующей публике. Не супер популярные, конечно, но и не бездарные совсем. Жила себе спокойно, никого не трогала, а тут такое и совсем под боком, в километре от дома всего лишь. В общем, не трудно догадаться, кто в самые первые ходоки-самоучки заделался. Не сиделось мне спокойно, когда в такой соблазнительной доступности дела масштабные творятся. И так уж сложилось, что вышел из меня полноценный проводник. То ли вся эта аномальная территория меня так возлюбила и за свою приняла, то ли я ее так хорошо слышала и чувствовала, но довольно быстро выяснилось, что взаимопонимания с этим странным местом мы достигли. К тому же и компания подходящая организовалась.
Штрих, давний друг и товарищ, вызвался сам. Ходил все вокруг да около, думал, как бы мне эту заманчивую идею подкинуть. Пришлось самой подкидывать, чтоб зазря время не тянуть. Чуть позже Кузьмин к нам прибился, перед этим тоже успев пару ходок самостоятельно сделать. За ним Хек и Веник подтянулись. Вот и стала наша скромная банда первопроходцами.
Поначалу страшно было до одури. Считай, без должных навыков и познаний добровольно в самое пекло лазили. Помнится мне, Веник первое время ныл, мол, какой из бабы ходок, сидела бы дома и все такое прочее. Но, после того как мы со Штрихом Веникову тощую жопу на Проспекте от собачьей стаи отбили, ныть перестал и с моим присутствием смирился, даже относиться стал с уважением. Так и стали мы ходить своей теплой компанией, аномалии местные изучать, собак и прочую живность докучливую постреливать, а потом и артефакты добывать научились вполне самостоятельно. Как говорится, дурное дело нехитрое.
Жили себе потихоньку до тех пор, пока вдруг люди пропадать не начали. Причем, не за чертой пропадать, там-то это обычное дело, а здесь, прямо перед границей, на спокойной территории. Пропадали ходоки, пропадали военные, двое полицейских и даже гражданский. Все подозревали всех, и это изрядно накаляло обстановку.
Последней каплей стал тот факт, что база суровых и пафосных армейских ходоков на связь выходить перестала. Единогласным Миражкиным решением было принято отправить нас со Штрихом в разведку. Вот и пришлось нам на обратном пути по кустам ползать да переругиваться беззлобно на нервной почве, ибо новости с базы мы несли далеко не радужные…