Лисавета Челищева – Рваный ритм (страница 6)

— Алинчик, — растянул он губы в улыбке, и ямочки на щеках появились как по расписанию.

— Привет, Амир, — кивнула я, даже не пытаясь изобразить радость. — Какими судьбами здесь? Заблудился по дороге в спортзал?

Он провел рукой по волосам — этот жест я знала наизусть, он делал его всегда, когда готовил очередную комплиментарную атаку.

— Соскучился, — сообщил он, усаживаясь рядом. Диван жалобно скрипнул. — По твоей улыбке.

Я фыркнула с полуулыбкой.

— Не сработало восемь лет назад, не сработает и сейчас.

Амир театрально вздохнул и положил руку на спинку дивана с моей стороны. Ну да, классика. Если бы я была другой, может, и повелась бы. Но я слишком хорошо его знала. И слишком хорошо помнила, чьим лучшим другом он был когда-то.

— Пойдем, поговорим, — он кивнул в сторону читательского уголка, подальше от дяди Пети.

Я покосилась на старика. Тот уже подкатил свое кресло поближе к проходу, откуда открывался отличный обзор на нас. Я подавила улыбку.

— Ладно, — вздохнула я и поднялась.

Мы перешли в угол, где стоял тот самый диван, который дядя Петя купил прошлой весной на какой-то распродаже. Амир сел, я — рядом, стараясь не прислоняться спиной.

— Расслабься, — усмехнулся Амир. — Ты как струна.

— Я расслаблена. Просто не люблю, когда меня загоняют в угол для серьезных разговоров. Это обычно ничем хорошим не заканчивается.

— Красивая и умная, — покачал головой Амир. — Смертельное сочетание.

— Амир, — предупредила я, и он поднял руки в примирительном жесте.

Какое-то время мы сидели молча. Я смотрела в окно, где серый вечер медленно опускался на крыши, а Амир смотрел на меня.

— Как ты? — спросил он наконец. Тихо. Серьезно. Без обычной игривости.

Я отвела глаза. Вопрос повис в воздухе. Как я? Хороший вопрос. Я и сама не знала.

— Нормально, — тихо ответила я, глядя в свои ладони.

— Алин… Ты была там. Ты сидела с ним в машине. Ты видела...

— Я знаю, — резко перебила я. — Я помню.

Амир замолчал. Я знала, что он не отстанет. Он всегда пытался. С того самого дня, как Глеба не стало, он почему-то чувствовал себя обязанным следить за мной. Как будто мог что-то исправить.

— Ты можешь поговорить со мной, — сказал он. — Я не лезу, но если захочешь...

— Не захочу. И не надо на меня так смотреть. Я правда в порядке. Лучше скажи, как ты сам?

Он вздохнул, поняв, что на этот раз я опять не поддамся. И правильно. Никто не узнает. Никогда.

Я слишком хорошо помнила тот вечер. Слишком хорошо помнила Глеба за рулем — уставшего, но улыбающегося. Мы ехали с его дня рождения, я держала в руках охапку пионов, которые он мне подарил «просто так», потому что знал, как я их люблю. А потом... Потом был удар. Скрип тормозов. Мои цветы, вылетевшие в разбитое окно, на мокрый асфальт.

Я не рассказывала этого никому. Врачи пытали меня вопросами, полиция пытала, Амир пытал. Но я молчала. Потому что если бы я рассказала, как все было на самом деле, память о Глебе изменилась бы навсегда.

А я не могла этого допустить.

— Я скучаю по нему, — тихо сказал Амир, вырывая меня из воспоминаний. — Иногда захожу в универ и ловлю себя на мысли, что вот сейчас он выйдет из-за угла, затащит меня в столовку и скажет какую-нибудь херню.

Я невольно улыбнулась. Глеб обожал подкалывать Амира, а тот всегда делал вид, что бесится, хотя на самом деле ему нравилось.

— Помнишь, как он на тебя «лаял» в школе? — спросила я.

Амир рассмеялся.

— Боже, да. Он был единственным, кто мог меня заткнуть одним взглядом.

— Не только тебя, — усмехнулась я. — Помню, в девятом классе ко мне привязались какие-то девицы, сказали, что я уродина. Я чуть не разревелась тогда, а Глеб подошел и посмотрел на них. И они ушли. Никогда больше ко мне не лезли.

— Потому что они знали, что он за свою девушку, если что, в ответку впишется, — покачал головой Амир. — Его все боялись. И уважали.

Я кивнула, глядя в окно. За стеклом моросил дождь — типичный питерский, противный, въедливый. Где-то там, за этими крышами, было то место, где разбилась машина Глеба. Я старалась не ходить туда.

— Твои родители как? — спросил Амир, и я внутренне сжалась.

Вот оно. Вопрос, которого я так боялась. Потому что правду я ему сказать не могла никак. Амир из богатой семьи, его отец — какой-то большой человек в администрации, мать — владелица сети салонов красоты. Если я расскажу им про пьянство отца, про то, как он срывается на мне, когда пьёт, про то, как мама выкидывает мои вещи в окно... Они раздуют скандал. Моего отца могут посадить. А я не хочу этого.

Я же сама во всём виновата.

— У них все хорошо, — ответила я, глядя прямо в глаза Амиру. — Работают, занимаются делами. Все нормально.

Он смотрел на меня пару секунд. Я выдержала его взгляд. Научилась уже врать не моргая.

— Ладно, — сказал он наконец. — Верю.

— А зря, — улыбнулась я, пытаясь разрядить обстановку. — Я вообще-то секретный агент под прикрытием. Собираю компромат на богатеньких мажоров в книжных магазинах.

Амир засмеялся своим богатым смехом. Я тоже улыбнулась.

— Держи, — он полез во внутренний карман пальто и вытащил конверт. — Тут немного. Просто так. На книги или... ну, на что сама захочешь.

Я взяла конверт, не глядя сунула в рюкзак. Амир всегда давал деньги. С тех пор как Глеба не стало, он считал себя обязанным помогать мне. Я не спорила. Во-первых, бесполезно. Во-вторых, деньги и правда мне были нужны.

— Спасибо, Амир.

— Обращайся, — он встал, поправил пальто. — Я пойду, наверное. Вечером работа.

— В театре?

— Ага. Ненавижу это место, но платят хорошо.

Я усмехнулась. Где-то я уже слышала такое.

— Давай, — кивнула я. — Заходи ещё.

— Зайду, — пообещал Амир и, чмокнув меня в макушку, направился к выходу.

Колокольчик звякнул, и он исчез в вечерней мгле.

Я еще посидела немного, глядя на дождь. Потом встала и пошла к дяде Пете. Он сидел в кресле с таким видом, будто никуда не отлучался, но я знала — он все слышал.

— Ну что, — спросил он, — опять деньги давал?

— Ага.

— И что ты ему сказала про родителей?

Я промолчала.

Дядя Петя вздохнул.

— Алина, дорогая моя. Ты сама-то понимаешь, что с тобой происходит?

— Со мной все хорошо.

— Да не хорошо. Ты врешь всем вокруг и себе в первую очередь. Про родителей врешь. Про Глеба молчишь. А теперь еще и за этим... как его... красавчиком бегаешь, который тебя игнорирует. Ну посмотри ты на ситуацию здраво. Ты вцепилась в этого парня, потому что боишься оставаться одна со своей болью. А он, судя по всему, не горит желанием становиться твоим спасательным кругом.

— Я не вцепилась, — возразила я. — Просто... было интересно. Поиграть в назойливую даму.

Дядя Петя покачал головой, вздохнув.