Лисавета Челищева – Рваный ритм (страница 14)

Плетусь по улице. Прохожу магазинов пять от бара «Раскольников», когда чувствую, как кто-то хватает меня за локоть.

На секунду мне кажется, что на меня нападают, но потом понимаю — всё гораздо круче.

Леша накидывает на меня свою кожаную куртку, пахнущую точно как он. Я млею. Он натягивает капюшон мне на голову и прижимает полы куртки так, чтобы прикрыть максимально все от дождя.

Смотрю вверх — рядом собственной персоной Леша Сафонов. Чёрт, как же этот дождь ему идёт.

— Ты что?…

— Не говори ничего, — кривится он, и я замолкаю.

Он ведёт меня на парковку, к пассажирской стороне огромного блестящего чёрного джипа.

Открывает передо мной дверь.

Я замираю.

Ноги будто приклеиваются к асфальту. Смотрю на эту махину, и внутри всё сжимается. Чёрный, блестящий, большой — точно такой же, как в тот вечер. Тот вечер, когда мир раскололся на «до» и «после».

Я не могу двинуться с места. Паралич. Сердце колотится где-то в животе, перед глазами вспышка — фары, скрежет металла, Глеб, заваливающийся на руль...

— Садись, — приказывает Леша.

Я сглатываю. Смотрю на него, на дождь, стекающий по его лицу, на его тёмные глаза, в которых сейчас нет и тени насмешки.

— Я... — голос срывается.

— Садись уже.

Я делаю над собой усилие, перебарывая дрожь в коленях, и забираюсь в салон. Сердце пропускает удар, когда дверь захлопывается, отрезая меня от улицы.

Пока он обходит машину, я вдыхаю его запах, въевшийся в куртку — шикарнейшая вещь на свете — и замечаю, как чисто в его машине. Это просто машина. Другая. Просто похожая. Никаких напоминаний об аварии.

Он открывает свою дверь, и мой взгляд падает на футболку, так божественно облегающую его торс.

Господи. Это очень красиво. Это просто... офигенно.

— Леш, — тихо говорю я.

Он смотрит на меня, весь мокрый, вода стекает по его красивой физиономии.

— Спасибо, — улыбаюсь ему.

Он молчит, как и следовало ожидать. Заводит машину. Меня накрывает паника. Закрываю глаза, пытаясь успокоиться, чувствуя, как машина трогается.

Пытаюсь отогнать воспоминания о той аварии, но некоторые прорываются.

— Эй. Ты чего?

Его голос возвращает меня в реальность. Распахиваю глаза, смотрю на него. Он смотрит почти с беспокойством. С беспокойством? Нет, наверное, показалось.

— А?

— Чего это с тобой? — спрашивает он, хмурясь.

Я просто качаю головой.

— Ничего, — отмахиваюсь, хотя внутри всё ещё колотится. — Просто устала.

— Окей. Говори, куда ехать.

Я выполняю его приказ как можно спокойнее.

Глава 7

Я смотрю в зеркало на свою разбитую нижнюю губу и кривлюсь от отвращения.

Вчера, когда я вернулась из бара, отец был уже в отключке. Рухнул на диван, даже не раздевшись, и вырубился. Мама сидела рядом и смотрела телевизор, сделав вид, что ничего не происходит. Бутылку я так и не принесла — Леша её вылил, а вторую даже не дал взять. Но отцу было уже всё равно. Он даже не пошевелился, когда я проходила мимо.

Так что в этот раз обошлось.

Но губа всё равно была разбита — спасибо тому мужику в баре, который въехал локтем.

Хотя бы нового ничего не добавилось.

И даже тоналкой не замажешь — припухлость слишком заметна. Мало того, что на верхней губе осталась маленькая царапина после вчерашнего приключения в баре, так ещё и нижняя разбита. Причём серьёзно.

Тихо вздыхаю. Надеваю свою любимую чёрную юбку-карандаш и свободную футболку.

Хватаю телефон и ключи от машины. Выхожу из комнаты и на цыпочках пробираюсь к лестнице. Отец всё ещё спит на диване, мама на кухне гремит посудой. Проскальзываю незамеченной.

Лечу вниз по лестнице и вырываюсь на улицу. Прислоняюсь к своей старенькой Ладе, сгибаюсь, чтобы растереть ноющее колено — оно всегда болит после стресса, а вчерашняя потасовка в баре дала о себе знать.

Завожу машину и еду в книжный к дяде Пете. Всего на два часа позже обычного.

В магазине пахнет пылью и старыми книгами. Дядя Петя сидит в своём кресле с газетой.

— Ты приболела, Алина? — спрашивает он, едва я захожу.

— Нет, — бросаю я. — А что? Похоже? Можешь сразу сказать, страшная я или нет, не обязательно быть милым.

— Если бы ты была страшной, я бы не позволял тебе торчать в моём магазине сутками, — он прикладывает свою худую ладонь к моему лбу. — Ты бы распугала всех покупателей.

— Как мило с твоей стороны, — я обнимаю его, наслаждаясь этим дедушкиным теплом.

Он осторожно берёт меня за подбородок и приподнимает, чтобы рассмотреть через очки.

— Господи помилуй, — он смотрит на мои разбитые губы.

— Мои тренировки по экзотическим танцам идут не очень, — усмехаюсь я. — Ударилась о пилон.

Дядя Петя качает головой, решая промолчать насчет моего выдуманного хобби.

— Тебе нужно чаще отдыхать дома, — он снимает очки.

— Я думала, тебе нравится моя компания!

— Конечно, нравится. Просто думаю, может, тебе не помешал бы спокойный денёк дома, — пожимает он плечами.

От одной только мысли о том, чтобы провести день дома, меня бросает в дрожь.

— Нет, спасибо, — тихо говорю я и иду к своему законному креслу в углу.

Плюхаюсь и откидываю голову на спинку. Звенит дверной колокольчик, и я подскакиваю. Заходит девушка, примерно моего возраста. Даю ей время осмотреться.

— Вам помочь что-нибудь найти? — спрашиваю я, стараясь не быть навязчивой. Она смотрит на меня и качает головой. Очень красивая. Я печально улыбаюсь её затылку и иду к столу дяди Пети.

— Скажи честно, — говорю я, приближаясь. — Я выгляжу нормально? Дружелюбно?

— Конечно, — отвечает он, но это из серии «он обязан сказать да, потому что знает меня».

Девушка подходит к нам с двумя книгами. Дядя Петя встаёт и пробивает их. Я смотрю в пол, на свою юбку.

Колокольчик звякает снова.

Поднимаю глаза — и заходит… Леша.

Сердце болезненно ёкает. Чёрная футболка, джинсы, этот его вечный взгляд исподлобья. Прядь волос падает на лоб — я никогда так сильно не хотела запустить руки в чьи-то волосы.