Лисавета Челищева – Наследница смерти (страница 9)

— А Вы не знаете, с кем говорите! — я подошла почти вплотную. Меня трясло от злости и своей беспомощности. — Думаете, если Вы князь, если у Вас власть и эти ваши фокусы с давлением, я буду ползать на коленях и молить о пощаде? Не дождётесь! Я из Петербурга! Я пережила злую тётку, постоянный голод, унижения в гимназии и ледяную воду! Ваши игры мне побоку!

Я стояла перед ним, задрав подбородок, и смотрела прямо на повязку. Внутри всё кипело.

Князь Морвин молчал. Долго. Очень долго. Я слышала своё дыхание и биение пульса в висках. А потом он... изменился.

Это было неуловимо. Он не шевельнулся, не сделал ни шага, но воздух вокруг него стал плотным, тяжёлым, как в горах. Мои лёгкие будто сдавило невидимой рукой.

— Ты думаешь, я играю? — спросил он шёпотом. — Ты думаешь, это игры?

Он поднял руку — медленно, очень медленно. Я смотрела, как заворожённая, не в силах отвести взгляд. Его пальцы, длинные, в драгоценных кольцах, приближались к моему лицу. Я чувствовала жар, исходящий от них, хотя они ещё не касались кожи.

— Я вижу тебя, — прошептал он. — Вижу каждую твою чёрточку. Вижу, как бьётся жилка у тебя на шее. Вижу твой страх, спрятанный за дерзостью. И твоё желание.

— …Желание? — выдохнула я, и голос предательски дрогнул. — Чего мне желать от Вас?

Он усмехнулся. Уголки губ приподнялись в кривой, горькой усмешке.

— Того же, чего все желают. Узнать. Понять. Прикоснуться к запретному. — Его палец, наконец, коснулся моей щеки. Ледяной. Но от этого прикосновения по телу пробежал жар, странный, непрошенный. — Я чувствую это в тебе очень четко. Ты не просто хочешь книг. Ты хочешь меня. Мою тайну. Мою силу. Мою тьму.

— Очень самонадеянно, — выдавила я, но не отстранилась. Не могла.

— Очень правдиво, — поправил он. Его палец скользнул по моей скуле, к виску, оставляя ледяной след.

Я ненавидела его за то, что он был прав. Ненавидела себя за то, что моё тело отзывалось на этот ледяной, пугающий контакт. Ненавидела эту комнату, этот туманный мир, эту ситуацию. И больше всего — этот проклятый магнетизм, который тянул меня к нему, как мотылька к пламени.

— И что Вы сделаете со мной, Князь? — мой голос сел до хриплого шёпота. — Докажете свою правоту, взяв меня силой? Это всё, на что способны местные князья?

Его пальцы замерли. Напряжение в воздухе стало невыносимым.

— Сила тут ни при чём, — прошептал он, наклоняясь ближе. Я уже чувствовала его дыхание на своих губах. — Я никогда не беру силой. Женщины сами приходят ко мне. Сами умоляют. Сами отдаются, потому что я даю им то, чего они жаждут больше всего на свете.

— …И что же? — выдохнула я, глядя в чёрную ткань повязки, за которой, я знала, скрывается что-то нечеловеческое.

— Забвение. Я даю им забыть, кто они есть. Раствориться во мне. Исчезнуть.

Его губы были в миллиметре от моих. Я чувствовала этот холодный, мятный запах, исходящий от него, чувствовала, как начинает кружиться голова от ожидания момента соприкосновения, которого ещё нет, но который неизбежен. Мои глаза закрылись сами собой. Тело предало меня, потянулось к нему, вопреки здравому смыслу, вопреки страху, вопреки всему.

И в этот момент — резкая, обжигающая боль в предплечье.

Я вскрикнула и отшатнулась от князя. На руке, чуть выше запястья, расплывалось алое пятно. Кровь капала на светлый ковёр. А Морвин стоял, глядя на свои руки с выражением... ужаса? На его пальцах, там, где секунду назад были идеально ухоженные ногти, сейчас блестели чёрные, острые, звериные когти. Длинные, загнутые, с капельками моей крови на кончиках.

— Дьявол, — выдохнул он.

Это было так неожиданно — это человеческое, земное ругательство из уст тёмного князя, — что я застыла, прижимая раненую руку к груди.

Он посмотрел на свои когти, потом на меня, потом снова на когти. В его лице, насколько можно было судить по неподвижной повязке, читалось неподдельное потрясение.

— Ты... — начал он.

— Кто Вы, Князь? — перебила я, пятясь к двери. Кровь текла по пальцам, пачкая платье. — Что Вы такое?

Он не ответил. Резко развернулся — так резко, что полы плаща взметнулись — и через секунду дверь за ним захлопнулась. Звякнул ключ в замке.

Я стояла, прижимая к себе руку, и смотрела на алые капли на ковре. Сердце колотилось. Что это было? Демон? Оборотень? Или просто чудовище в человеческом обличье, которое едва не...

Я не договорила мысль. Не хотела развивать её.

Рана саднила, но кровь, кажется, шла не слишком сильно. Я зажала её краем юбки, оторвала полоску кружева и кое-как перевязала. В голове шумело.

Не прошло и пяти минут, как дверь снова открылась. В комнату влетели две горничные с бледными лицами и пожилой мужчина с саквояжем — медик. Они засуетились вокруг меня, что-то говорили, но я их почти не слышала. Меня трясло, но не от холода.

Медик обрабатывал рану какой-то пахучей мазью. Потом, когда я уже думала, что всё закончилось, он вдруг быстро поднёс к моему лицу ватку, смоченную в чём-то. Резкий, едкий запах ударил в нос, и перед глазами все поплыло.

Я провалилась в темноту.

Глава 6: Сад и Встреча

Я проснулась от яркого света. Не того сумеречного, что лился из окон Аддермура, а солнечного, почти настоящего. Открыла глаза — и зажмурилась. За окнами было голубое небо. Голубое!

Я села, путаясь в простынях. Голова гудела. Где я?

Комната была большой, светлой, с высокими окнами без решёток, распахнутыми настежь. Белые шторы колыхались от лёгкого ветерка, за ними зеленели деревья, пели птицы. Всё это было так... нормально. Так по-земному. На миг мне показалось, что я вернулась домой, что Аддермур, князь Морвин, когти — всё мне приснилось.

Но боль в перевязанной руке напомнила об обратном.

Я встала, пошатываясь. На мне была сорочка, поверх — лёгкий халат. Кто-то позаботился обо мне пока я спала.

Я подошла к окну. Сад. Настоящий, земной сад — с яблонями, кустами сирени, цветочными клумбами. Вдалеке блестел пруд. И над всем этим — клочья тумана, стелющиеся по траве, обнимающие стволы деревьев.

И в этом саду, прямо под моим окном, на траве сидели дети.

Четверо или пятеро, от пяти до десяти лет, в простых светлых одеждах. Они смотрели на меня. Не с любопытством — с каким-то настороженным ожиданием. Как зверьки, готовые в любой момент сорваться с места и убежать.

Я улыбнулась и помахала им. Они не ответили. Только переглянулись между собой.

— Эй! — крикнула я. — Как вас зовут?

Дети вскочили и, словно по команде, бросились прочь. Не в дом, а в сад, к деревьям. Я рванула к двери, но она была заперта. Чёрт! Я заметалась по комнате. Другая дверь — в уборную. И больше ничего.

Я вернулась к окну. Дети уже убежали, а мне так хотелось расспросить их обо всем. И тут я заметила большую яблоню, растущую почти у самых стен. Ветви её подходили близко к моему окну — метра полтора, не больше.

Азарт охватил меня. Я оделась — в то же платье, которое было на мне вчера, его кто-то почистил и погладил — и, примерившись, перелезла через подоконник. Ухватилась за ближайшую ветку. Та прогнулась, но выдержала мой вес. Через секунду я уже сидела на дереве, чувствуя себя почти счастливой.

Дети, увидев меня, замерли вдалеке. Глаза у них были большие, испуганные.

— Не бойтесь, — сказала я тихо. — Я не кусаюсь. Почти.

Самый маленький, мальчик лет пяти с льняными кудряшками, вдруг улыбнулся. И в ту же секунду вся стайка сорвалась с места и понеслась в сад. Я за ними — тоже спрыгнула, благо невысоко.

И тут началась игра в догонялки. Дети носились между деревьями, хохоча и визжа, я — за ними, путаясь в длинном платье. Туман стелился под ногами, холодный, влажный, но я почти не замечала его. Впервые за... не знаю сколько времени я просто бегала и смеялась, как ребёнок. Эти малыши были такими нормальными, такими живыми посреди всего этого кошмара.

Они заманили меня к фонтану — большому, мраморному, с фигурой какой-то крылатой девы в центре. Я остановилась перевести дух, оперевшись о бортик.

И тут они налетели на меня со всех сторон.

Тонкие ручонки дёргали меня за платье, за волосы, за руки. Не больно, но настойчиво. Я пыталась отбиться, засмеялась, закричала:

— Эй! Прекратите! Щекотно же!

Они не слушали. Их становилось всё больше — откуда-то выбегали новые дети, такие же светловолосые, быстрые, молчаливые. Они кружили вокруг меня, дёргали, тянули, и я, потеряв равновесие, полетела прямо в фонтан.

Вода сомкнулась надо мной — холодная, тёмная. Я ушла под воду с головой, хлебнула, закашлялась. В ушах зашумело, перед глазами поплыли круги. И вдруг — память дала о себе знать. Лёд. Чёрная вода пруда. Тяжесть одежды, тянущая меня на дно. Невозможность вздохнуть. Паника, сжавшая горло.

Я перестала чувствовать руки и ноги. Всё тело сковало, будто я снова оказалась в том пруду, подо льдом. Я даже не барахталась — просто погружалась в темноту, глядя вверх, на мутный свет сквозь толщу воды.

И вдруг что-то схватило меня за руку. Дёрнуло вверх с невероятной силой.

Я вылетела из воды, как пробка, и рухнула на траву, кашляя и выплёвывая воду. Рядом стоял на коленях... кто?

Юноша. Высокий, светловолосый, с удивительно правильными, будто точеными чертами лица. Большие карие глаза смотрели на меня с тревогой. Он был красив той чистой, светлой красотой, которая редко встречается в обычным мире. Одной рукой он поддерживал меня за плечи, другой гладил по спине, помогая откашляться.