Лисавета Челищева – Наследница смерти (страница 4)

Мы зашли в лавку ткачихи — скромное место в квартале ремесленников. Хозяйка, дородная женщина с глазами, как у совы, окинула меня оценивающим взглядом.

— Новенькая? Из какого Графства?

— Из-за тумана, — быстро сказала Лида. — Моя родня. Нужен приличный наряд для… представления в канцелярию.

Хозяйка что-то пробормотала, но полезла за тканью. Пока она выбирала, Лида тихо говорила мне о местных именах.

— Женские часто заканчиваются на «-ра», «-на» или «-лин». Или их берут из природы: Лиана, Эльмира, Серафина…

Я молча перебирала варианты, глядя на своё отражение в потускневшем зеркале. Лицо без родинок казалось кукольным, ненастоящим. Мне нужно было имя, которое станет мне почти родным. Что-то, что запомнится.

— Кассандра, — пробормотала я про себя. Слишком трагично. Элинор… нет. Аэлин?

— Аэлин, — повторила Лида, оборачиваясь, будто прочитав мои мысли. — Это… с древнего наречия. Свет тумана. Или «рождённая в тумане». Ирония, да?

Ирония. Да. Мне понравилось. Я, утонувшая в ледяной воде и вынырнувшая в этом туманном городе. Рождённая в тумане.

— Аэлин, — сказала я уже громче, пробуя имя на вкус. Оно было мелодичным, чужим, но лежало на языке легко. — Да. Пусть будет Аэлин.

Хозяйка вынесла платье. Не мое серое, грубое, оттенка — глубокого индиго, с тонкой серебряной вышивкой по подолу и рукавам, имитирующей звёздную россыпь. Простое, но элегантное. Когда я надела его и вышла из-за ширмы, Лида замерла.

— Боги… — выдохнула она. — Таня… Аэлин. Ты…

Хозяйка присвистнула.

— Красотка вышла, ничего не скажу! С таким лицом да фигурой можно и не в канцелярию, а прямиком на аудиенцию к самому князю метить. Если, конечно, нравятся ему такие… свеженькие.

В её голосе прозвучало что-то неприятное, намёк, который я не поняла, но Лида нахмурилась.

— Спасибо, хозяйка. Сколько с нас?

На улице, когда мы вышли, Лида взяла меня под руку.

— Запомни, — сказала она тихо, но сурово. — Здесь твоя красота — и преимущество, и опасность. Мужчины в силе… они привыкли брать то, что им нравится. А ты теперь будешь самой красивой девушкой в графстве, я в этом уверена. Будь осторожна. Хорошо?

Я кивнула, но в душе что-то ёкнуло. Преимущество. Да, возможно. Красоту можно использовать. Как я использовала ловкость на льду, чтобы обойти более сильных соперниц. Это была игра, а я училась играть с детства.

На следующий день я стояла у дверей библиотеки дворца Совета. Здание было монументальным, из того же чёрного камня, но с огромными витражами, изображавшими аллегории Восьми Графств. Стражник пропустил меня после проверки подложной рекомендации, которую Лида достала через знакомого писаря.

Внутри пахло пылью и старым пергаментом. Главный библиотекарь, сухонький старичок с глазами, похожими на изюминки, осмотрел меня поверх очков.

— Аэлин, да? Работа простая: вот эти фолианты нужно очистить от пыли, подклеить корешки. Не прикасаться к текстам, не пытаться читать. Большинство написано на языках, которые тебе всё равно не понять. Понятно?

Я кивнула, опустив глаза. Весь день я провела, тихо работая в дальнем углу, но глаза и память работали быстрее рук. Я запоминала расположение залов, выделяла, куда уносили самые старые, самые потертые книги — в глубину библиотеки, за железную решётку с замком. Туда, куда простым переплетчицам хода не было.

Но я также заметила, как некоторые служители — не библиотекари, а люди в серых мантиях с той же змеёй Дахмы — приходили и уносили отдельные тома, предъявляя какие-то пропуска. Они направлялись не вглубь дворца, а выходили через боковую дверь, ведущую, как я позже узнала, прямо к мосту, соединяющему дворец с Башней Дахмы.

Идея созрела к концу недели. Слишком простая, почти наивная. Я украла со стола одного из писцов бланк с печатью канцелярии Совета. Лида, дрожащими руками, подделала на нём текст: «Предписание о временном изъятии фолианта „Хроники Межмирьевых Пересечений“ для сверки в Архиве Ордена Дахмы. По поручению Советника Торана». Имя советника я выбрала наугад, услышав его в разговоре двух клерков.

На следующий день, пока сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди, я направилась к железной решётке. Стража там не было — только старый привратник, дремлющий на табурете.

— Предписание, — сказала я, стараясь, чтобы голос не выдал меня, и протянула бланк.

Он лениво взглянул, почти не глядя, кивнул к тяжелым дверям за решёткой.

— Там, в третьем ряду слева, скорее всего. Возвращай до заката.

И страж отпер решётку. Я вошла в святая святых — архив запретного фонда. Воздух здесь был другим — холодным, мертвым. Полки уходили ввысь, теряясь в темноте. Я нашла нужный фолиант — огромный, в кожаном переплёте, окованном железом. С трудом сняла его с полки.

Именно в этот момент в архив вошли двое. Не служители. Дахмийцы. В серых мантиях, с капюшонами, накинутыми на головы. Они остановились, увидев меня.

— Кто ты? — голос одного был беззвучным, шипящим, будто змеиный.

Я показала бланк.

— Предписание… из канцелярии. Для сверки…

Один из них взял бланк, изучил. Его рука, когда он протянул её, была слишком бледной, почти белой, с синими прожилками.

— Печать поддельная, — произнёс он без эмоций. — И советник Торан в отъезде. Кто ты?

У меня похолодело внутри. Глупо. Так глупо. Я отступила на шаг, но они были быстрее. Один схватил меня за руку. Его прикосновение было ледяным.

— Шпионка? Любопытная из простонародья? — зашипел второй. — За такое карают публичной поркой и клеймом. А то и отправкой в рудники Дэсмура. Знала об этом?

— Н-нет.

— Теперь знаешь.

Меня выволокли из архива, через библиотеку, к ужасу и молчаливому любопытству других служителей. Главный библиотекарь смотрел на меня с жалостью и страхом. Меня повели к выходу, к главным дверям, за которыми меня уже ждала совсем незавидная участь.

И вот тогда я увидела его.

Он стоял у одного из высоких окон, наблюдая за суетой на площади. Мужчина лет тридцати пяти, в богатом, но не вычурном камзоле темно-бордового цвета, с лицом, которое можно было назвать привлекательным, если бы не выражение пресыщенной скуки. Его глаза, цвета корицы, скользнули по нашей группе и остановились на мне.

На моём лице, искажённом от страха, на моих глазах, широко открытых. На моём новом платье, которое выгодно оттеняло бледность кожи и темные волосы.

Незнакомец неожиданно поднял руку. Простой жест, но дахмийцы замерли как вкопанные.

— В чём дело? — его голос был бархатным, спокойным.

— Лорд Вигорн, — один из дахмийцев поклонился. — Эта девушка пыталась по поддельному предписанию изъять запретный фолиант.

Лорд Вигорн… Член Совета Восьми? Чиновник высокого ранга?

Он медленно подошёл ближе. Его взгляд все ещё скользил по мне, изучающе, оценивающе. И в этом взгляде не было ни гнева, ни осуждения. Было… любопытство.

— Как тебя зовут, дитя? — спросил он мягко.

— Аэлин, — прошептала я, ненавидя дрожь в своём голосе.

— Аэлин… — он повторил. — И что же ты искала в запретном фонде, прекрасная Аэлин? Знания? Или приключений?

Я заставила себя поднять подбородок.

— Знания, мой лорд. О… пересечениях миров. О тех, кого приносит река.

Его брови чуть приподнялись.

— Пловцов из Иного мира? Интересно… И рискнула многим ради любопытства.

Он повернулся к дахмийцам.

— Оставьте её. Я беру ответственность на себя.

— Но, лорд, правила…

— Я знаю правила лучше вас. Идите.

Они покорно ушли. Лорд Вигорн предложил мне руку.

— Пройдёмся? Ты явно нуждаешься в свежем воздухе. И в объяснениях.

Он повёл меня не на площадь, а в тихий внутренний сад дворца, где среди черных роз бился фонтан с водой цвета серебра. Мы сели на скамью.

— Ты не первая, кого река принесла, — сказал он без предисловий, сразу догадавшись зачем мне книги. — Но ты… особенная. Без меток. Чистая. И красивая. Красивая настолько, что твоя дерзость кажется не преступлением, а… очаровательным недостатком.

Мне стало не по себе от его тона, от того, как его глаза ползали по мне.