Лисавета Челищева – Кадота: Охота на сострадание (страница 8)
Мальчик молчал, его взгляд был прикован к экрану, словно завороженный цифровым миром.
Гореслав прикусил щеку, на лице появилась озабоченность, когда тот обвел взглядом комнату. Затем, словно пораженный озарением, он метнулся на кухню и возвратился с небольшой тарелкой сушеных яблочных и грушевых нарезок.
– Откуда у тебя это? – наконец отозвался мальчик. – В торговых точках не торгуют органикой.
Гореслав слабо улыбнулся, его взгляд стал рассеянным, пока он обдумывал ответ.
– Я знаю иные торговые точки, – загадочно ответил он с намеком на хитрость. – Скажем, я знаю людей, которые не откажут нам в помощи. У них такого добра много. Хочешь, познакомлю?
– Мне не нужна ничья помощь. – буркнул мальчишка, скрещивая руки.
– Ясно… И что же нам с тобой теперь делать?
Бледное детское личико приобретает более жесткий, взрослый вид.
– Я хочу убить их. Хочу убить их всех. Этих… богоборцев.
…
…
– Они сошли с ума, – устало произнес Василий, оглядываясь через плечо. В его круглых очках отражался дрожащий свет масляной лампы. – Они подняли пограничную стену так высоко, что теперь мы и не видим неба по ту сторону. Что стало с остальной Федерацией за пределами этой чертовой стены, остается только догадываться.
Я сидел напротив Василия в его плохо освещенной коммунальной квартире, которую он делил с женой Мирой. Их сын Родион сидел, уткнувшись в книжку; его маленькая фигурка едва различалась во мраке. Они были частыми посетителями моей подпольной аптеки и успели стать моими приближенными.
В их коммунальном доме было отключено отопление и электричество – из-за того, что местные жители едино отказались пользоваться новой системой оплаты с помощью наручных микрочипов, внедренной в практику властями год назад.
Глаза Василия с мольбой вглядывались в меня, когда он рассказывал о письмах, которые направлял своим родственникам в Славимир, но те оставались безответными – отчаяние сквозило в каждом его слове. Мира лежала на диване, хрупкая фигурка, закутанная в шерстяные одеяла, ее лицо было бледным и осунувшимся от приступов кашля. Как я догадывался, это было вызвано воздействием загрязненного воздуха, поскольку дроны довольно часто распыляли металлосодержащую смесь пыли над этим районом города.
– Я обещаю вам помочь, – тихо произнес я, переводя взгляд с нее на него. – У меня появилось новое фитосредство, возможно, оно облегчит состояние Миры. Но вы должны быть осторожны. Посещайте общественные собрания, как положено, как только ей станет получше, иначе рискуете попасть в сводку о несоблюдении дисциплины. Вознаграждение за такие доносы растет, а последствия…
– Соседи в этом доме – хорошие люди. Мы помогаем друг другу. – твердо заявил Василий, подавая жене имбирный чай.
– Хорошо, но…
Внезапно телефон Василия прервал меня, неотложно зажужжав. Глаза мужчины расширились в панике, когда его взгляд упал на экран.
– Возьми Родиона. Спрячьтесь в комнате, – приказал он голосом, едва превышающим шепот.
Я подхватил ничего не подозревающего мальчугана и поспешил за Василием, пока тот открывал скрытый в стене тайник за массивным шкафом на кухне.
Когда мы протиснулись в небольшой отсек, по квартире разнесся звук тяжелых шагов. Черствые голоса и пищащие звуки девайсов, проверяющих ясность ума… Богоборцы пожаловали с очередной проверкой. Донос.
Сердце бухало в груди, заглушая невнятные голоса, которые с каждой секундой раздавались все ближе. Я никак не мог расслышать, о чем они говорят.
Минуты текли чрезвычайно медленно, пока мы молча ютились в отсеке. Ребенок вел себя на удивление смирно и бесшумно, как будто он прятался здесь уже неоднократно. Наверное, так и было – проживающим в таких мятежных районах запрещено было вести репродкуцию.
И тут воздух пронзили два громких выстрела.
Я мгновенно зажал уши Родиону, уставившись на него немигающим взглядом. Мальчик по-прежнему не смел шевелиться.
Но вдруг он поднял на меня полные неопределенности глаза со слезами. И что-то во мне оборвалось в один миг.
Поднимаю ребенка на руки, с опаской смотря на него. Неужели такой крошечный человечек способен что-то понять? Но по какой-то причине мне казалось, что он понял куда больше, чем я.
…
…
Мы шли по влажному лесному склону уже довольно долго, к счастью, грозовые тучи прошли стороной, и от плохой погоды остались только повышенная влажность и запах озона. Вик был удивительно молчалив все это время, с тех пор как мы покинули кукурузное поле. Мне оставалось только слушать. Слушать ритмичные шаги, кваканье лягушек в маленьких зеленых лужицах по сторонам от нас, крики каких-то здешних птиц в буйной зелени над нашими головами, и непрекращающееся стрекотание сверчков…
– Откуда ты знаешь о сезоне охоты? Никогда не слышала, чтобы кто-то в лагере упоминал о ней раньше. – вопрошаю я, опускаясь на поросшее мхом поваленное дерево, когда мы делаем очередную остановку для отдыха.
– Неудивительно. – пробормотал парень, отряхивая шапку и ладонью приглаживая волосы назад. Похоже, его темно-рыжие пряди немного отросли за время нашего путешествия.
Вик присел на корточки, доставая из рюкзака фляжку и завернутую в бумагу буханку черного хлеба. Он без лишних слов разломил буханку на два равных куска, один сунул себе в рот, а второй протянул мне.
Я нерешительно приняла подношение, все еще настороженная его неожиданным проявлением заботы обо мне. Конечно, я понимала, что все это ради выживания, но все же… Если бы кто-нибудь сказал мне еще в лагере, что именно Вик станет тем человеком, которому я доверю свою жизнь в этой дикой глуши. Разумеется, не поверила бы.
– Эти засранцы из ИСА за своими милыми заборчиками думают, что главная угроза на острове исходит от Выживальщиков, а теперь и от бездумцев. – со вздохом протянул он и опустился на сухой мох, прислонившись к дереву и вытянув ноги. – Они ничего не знают о территории, выходящей за пределы их третьего забора. Но слепо верят, что знают.
Я внимательно слушала его, жуя самую вкусную пищу за последние несколько недель – черный хлеб с подсолнечными семенами.
Когда последние лучи солнца пробились сквозь густую листву, заливая золотистым отливом все вокруг, я вышла к небольшому заросшему пруду под прикрытием зарослей. Кратковременный покой был нарушен раздавшимся где-то неподалеку звуком брызг воды. Вик умывался.
Решив, что мне тоже не помешает привести себя в порядок, я стянула с себя намокшую одежду и забросила ее в сумку. Переодевшись в сухую униформу файтера – черную рубашку и брюки, я заметила, что Вик делает то же самое на небольшом расстоянии от меня в кустах. Хотела понаблюдать за ним, пока тот не видит, но тут до моего слуха донесся слабый звук, похожий на звон маленьких колокольчиков. У меня уже начались первые глюки?
Сбитая с толку, я проследила за этим звучанием сквозь густой подлесок, стараясь не привлечь внимания того, кто его издавал.
Протолкнувшись через еловые ветки, я выбралась на небольшую опушку, и мой взгляд упал на одинокое дерево терновника. Его раскидистые ветви были увешаны множеством красных нитей, создающих беспорядочное сооружение наподобие гнезда. Среди нитей, сталкиваясь друг с другом, звенели маленькие колокольчики, звук которых становился все громче по мере того, как я приближалась.
Что это за чертовщина?…
Присмотревшись, я заметила, что в клубке спутанных нитей увяз маленький черный дрозд: его отчаянные попытки высвободиться из пут заставляли колокольчики непрерывно позвякивать.
Оперативно действуя, я осторожно распутала нити, освободив птицу из ловушки. С благодарным щебетом птица взлетела и тут же скрылась в листве.
Обернувшись к дереву, я вдруг заметила странный предмет, свисающий с одной ветки, отчасти скрытый от посторонних глаз в клубке ниток.
Я подхватила ближайшую палку и подцепила ею странный предмет.
Хмурясь, подношу его поближе и осторожно беру в руку. Но понять, что именно завернуто там, я не успеваю – навстречу мне из ниоткуда вылетает Вик, проклиная что-то под нос.
– Брось это на землю! Быстро!!!
Сбитая с толку его резким напором и тоном, я подчинилась. Опустившись на корточки, он вытащил из кармана спички и поджег странный предмет.
Треск и пламя от деревянной штуковины вырвались в предвечерний воздух, образовав слабую струйку дыма.
Вик с угрюмым выражением лица наблюдал за тем, как огонь пожирает мою находку.
– Что это? – спросила я шепотом.
Он ничего не ответил, лишь стиснул челюсти, а глаза сверкнули подавленным гневом.
Когда гаснет пламя и остается один пепел, Вик наступает на него ботинком, размазывая по земле. Затем он круто поворачивается ко мне и хватает меня за руку. В другой руке у него почему-то оказывается пузырек со спиртом.
Он выплескивает его на мою ладонь, которой я касалась предмета. Я ошарашено наблюдаю за его действиями.
– Ты мне что-нибудь скажешь или как? Опять не мое дело? – с раздражением спрашиваю я, когда тот выпускает мою руку.
– Молодчина! Сама догадалась.
Сквозь полумрак леса пробился истошный вопль, от которого у меня перехватило дыхание. Стоявший возле меня Вик прищелкнул языком, сканируя глазами окрестности.
– Нужно уходить, прямо сейчас, – призвал он. – Ангельская пыль будет здесь через несколько часов. Противогаз не потеряла?