Лисавета Челищева – Кадота: Контроллеры реальности (страница 12)
Я ничего не могу ответить. Может, он прав. Он будет рисковать жизнью на рейдах СОФ, и только одному Богу известно, что происходит на таких операциях в черных кварталах города после пятого круга и как это сказывается на тех, кто патрулирует, и на тех, кого патрулируют. Но прямо сейчас для меня все, что останется, — это его крепкие руки. Его тихий голос. То окно и отражения двух людей, которые не знают, что принесет им завтрашний день, но они будут вместе, что бы ни случилось. Ведь они уже прошли через многое вместе.
Вик вновь целует меня.
И я больше не думаю ни о чем.
Дьявольский час
Я проснулась от внезапного, почти физического ощущения пустоты. Кожа всегда точнее улавливает одиночество.
Я повернулась на бок, протянув руку, но пальцы нащупали лишь пустоту. Подушка на его половине была смята, а в самом воздухе комнаты еще прослеживался тот едва уловимый покой, который воцаряется сразу после того, как кто-то тихо покидает помещение.
Некоторое время я просто лежала, уставившись в матовый потолок. Мысли текли вяло, но в них отчетливо сквозила горечь. Эта колоссальная башня с ее бесчисленными этажами и социальными уровнями была спроектирована с одной целью — незаметно, слой за слоем, разделять людей. Нас с Виком планомерно разводили по разным углам этой жесткой системы, и осознание этого факта не принесло мне ясности в мыслях. Наоборот. Я почувствовала себя просто беспомощной.
Экран телефона на прикроватной тумбочке оставался безжизненным. Ни единого уведомления, ни одного пропущенного вызова от него. Несколько дней назад Вик вскользь упомянул о каком-то утреннем инструктаже на неделе, но тревога заставила меня отправить короткое, состоящее всего из двух слов сообщение:
Я прекрасно понимала, что ответа не последует в ближайшие часы. В дневное время суток им категорически запрещалось пользоваться личной связью, словно система стремилась полностью стереть их прежние привязанности.
Выпутавшись из одеяла, я прошла босиком в ванную комнату. Холодная вода взбодрила меня, но зеркало над раковиной безжалостно отразило мое состояние: сонный вид, и застывшее выражение ожидания на лице.
Я принялась заплетать волосы в тугую косу, но на половине пути бросила это занятие, позволив им тяжелыми прядями рассыпаться по плечам.
В гардеробной обнаружилось несколько комплектов одежды, которые Валентин столь любезно подобрал для моего нового гардероба. Ни единого намека на цвет или индивидуальность — сплошная монохромная гамма из глубокого черного и графитового серого. Он говорил, что такое здесь в моде.
Облачившись в плотные джинсы и свободный серый свитер, я привычным жестом закатала рукава до локтей. Но стоило мне переступить порог коридора, как под потолком беззвучно сработали датчики движения, заливая пространство светом. Толстый ковролин полностью поглощал звуки моих шагов, отчего я казалась самой себе призраком, плавно скользящим к лифтовым шахтам.
Транспортная капсула прибыла почти мгновенно. Короткое нажатие на сенсор двадцатого этажа — и легкое головокружение ознаменовало спуск. Ресторанная зона Ведасграда в этот час пребывала в своем привычном, застывшем великолепии. Безупречно белые скатерти, огромные панорамные окна во всю стену, за которыми простиралось туманное серое утро, рассеченное шпилями соседних высоток. Валентина я заметила сразу, еще до того, как он приветственно поднял руку. На нем был элегантный кремовый пиджак и тонкая водолазка в тон — он выглядел настолько безукоризненно, словно его фигуру только что извлекли из фабричной упаковки. Наши совместные воскресные завтраки в башне стали своего рода традицией, и сегодняшнее утро не стало исключением.
— Ты сегодня рано, Даряна, — произнес он, когда я опустилась в глубокое кресло напротив.
— А ты выглядишь так, будто у тебя есть доступ к секрету вечной свежести, чего не скажешь обо мне, — отозвалась я, устраиваясь поудобнее.
— Напротив. Выглядишь прекрасно. Но вот твое лицо говорит о том, что ночь выдалась излишне длинной.
Появившийся официант безмолвно опустил на стол две кожаные папки меню с золотым тиснением. Мой выбор ограничился классическим омлетом и порцией крепкого черного кофе; Валентин же предпочел легкий фруктовый салат и чашку зеленого чая.
Пока заказ готовился, я вновь повернулась к окну. Там, далеко внизу, сквозь плотную пелену смога проглядывали очертания нижних улиц. Редкие, крошечные фигурки прохожих казались механическими куклами, заведенными чьей-то невидимой рукой. Весь этот город оставлял ощущение гигантской, искусно выполненной, но совершенно мертвой декорации.
— Слышала последние новости? В технополисе Край творится нечто невообразимое, — негромко начал Валентин, помешивая чай изящной ложкой. — Массовый исход населения на материк приобретает характер катастрофы. Слухи твердят, что автоматизированные системы буквально объявили войну своим создателям. Настоящий технологический Армагеддон, если отбросить официальные сводки.
— А от моего отца есть какие-то известия? — тихо спросила я, заранее зная, каким будет его ответ.
Валентин остановился, его взгляд стал непривычно серьезным, а в глубине глаз промелькнуло искреннее сожаление.
— Поверь, Дарян, я нахожусь в точно таком же неведении, как и ты. Мой доступ к информации в данном случае ничуть не превышает твой собственный.
Я лишь молча кивнула. Это не означало, что я поверила его словам, просто продолжать этот диалог не имело смысла. Валентин в совершенстве владел искусством дипломатических полунамеков и обтекаемых формулировок, и я давно отвыкла ждать от него прямых, честных ответов. Даже если он и знал что-то, вполне возможно, что кто-то мог сказать ему не распространяться об этом.
В этот момент к нашему столику подошла Мия. Ее появление можно было заметить издалека: новая, радикально короткая стрижка, строгие линии черного костюма и практичные туфли на низком каблуке. В ее движениях появилась новая, собранная уверенность, полностью вытеснившая ту изнуряющую усталость, которая не покидала ее в первые недели пребывания в Ведасграде.
— Не помешаю? — поинтересовалась она, останавливаясь у края нашего стола.
Валентин галантным жестом указал на свободное место, и Мия опустилась на стул рядом со мной.
— Тебе невероятно идет этот образ, — искренне заметила я. Короткие волосы подчеркивали точеные, красивые линии ее скул, делая взгляд более открытым и проницательным. Вся ее фигура теперь излучала скрытую силу.
— Пришлось походить немного, чтобы привыкнуть к отсутствию прежней длины, — иронично улыбнулась Мия, морща нос.
Официант вернулся, расставляя тарелки. От моего омлета, украшенного свежей зеленью, поднимался ароматный пар, но аппетит пропал. Я лишь лениво перебирала вилкой по краю тарелки, пока Валентин увлеченно пересказывал подробности нового культурного проекта, где он теперь занимал должность доверенного ассистента. Мия слушала его краем уха, время от времени вставляя свои фирменные, наполненные сарказмом реплики.
Внезапная вибрация в кармане заставила меня вздрогнуть. Я поспешно извлекла аппарат и вчиталась в короткие строчки от Вика:
Я перечитала сообщение трижды, словно надеялась, что между ними чудесным образом проступит что-то еще — банальное «береги себя» или «скучаю». Но текст оставался неизменным.
— Новости с передовой? — поинтересовался Валентин, заметив, как изменилось выражение моего лица.
— Ничего особенного, — я поспешно убрала телефон обратно. — Вик сообщает, что их подразделение задерживают до завтрашнего дня.
Мия оперлась локтями о край стола, подавшись чуть вперед.
— Вы ведь почти перестали видеться, верно?
— Да. Из-за его распределения, — тихо отозвалась я.
Мия ненадолго задумалась, а затем твердо произнесла:
— Ди, у кого дедушка председатель СГБ, а? Тебе нужно поговорить с ним. Его влияние в этой башне большое, один его звонок может полностью изменить условия проф-распределения.
— И заодно выхлопотать для тебя личные апартаменты с видом на цветущие сады, не так ли, Мия? — с легкой иронией вставил Валентин.
— А почему бы и нет? — парировала она, даже не моргнув. — Мое нынешнее жилище выходит аккурат на центральную вентиляционную шахту. Каждое утро я просыпаюсь от такого оглушительного гула, будто под окнами разворачивается финал третьей мировой войны.
— Вы поразительно циничны, дорогая Мия.
— А вы, Валентин, являете собой эталон рафинированного лицемерия. Ваш безупречный костюм телесного оттенка, так тщательно сливающийся с кожей, призван замаскировать лишь вашу собственную безвкусицу.
— Считаете? Что ж, а ваша новая прическа лишний раз доказывает, что чувство меры — это редкий дар, обошедший вас стороной.
Я переводила взгляд с одного на другого, и на душе впервые за утро стало немного легче. На какое-то мгновение показалось, что мы находимся не в строгой цитадели тоталитарного контроля, где каждый уровень делит людей на касты, а в самом обычном городском кафе, где старые знакомые могут беззлобно подкалывать друг друга в беседе за чаем.
— Спасибо вам, — негромко произнесла я, прерывая их пикировку. — За то, что вы рядом. Вы мои единственные друзья здесь.