Лисавета Челищева – Кадота: Контроллеры реальности (страница 10)

— Зачем? Мне нечего скрывать.

Я смотрю ему в глаза. Появились тени под глазами, и губы сжались в тонкую линию, но он не отводит взгляда. Это вполне в его стиле — не оправдываться, не лукавить, а просто констатировать факты.

— Ну ладно, — отвечаю я. — Но в следующий раз... Пожалуйста, прячь свой телефон получше.

— Окей.

Он приближается ко мне, останавливается на расстоянии вытянутой руки, но не касается меня. Ждет.

— Я волновалась, — признаюсь я. Эта фраза срывается с губ полушепотом.

— Ничего не случилось.

— Это я знаю. Но когда ты не отвечаешь, мое воображение рисует самые худшие сценарии. Переписка так внезапно прервалась, а потом еще та девушка...

Он молчит и потирает ладонь. Замечала, в такие моменты как будто он пытается оттереть что-то с рук.

— Я всегда забываю, что переписку как и обычный разговор нужно завершать как следует, — отзывается он. — Обещаю, больше этого не повторится.

— Правда?

— Я никогда тебе не врал. И не собираюсь.

Я только киваю. Он вытягивает руку, и я взглядом скольжу по ней, а потом накрываю его ладонь своей. Его пальцы сжимаются вокруг моего запястья — осторожно, мягко.

— Поешь, — предлагает Вик. — А то в самом деле обессилишь от голода.

Он подносит булочку к моим губам, и я откусываю кусочек, не отрывая от него взгляда. Стоим так несколько минут, и это совсем не вызывает неловкости, а лишь какое-то странное, по-домашнему теплое чувство.

— Иди сюда, — он тянет меня за руку к столу, усаживает на стул, а сам присаживается напротив, опираясь локтями о столешницу и наблюдает, как я жую.

— Не смотри так, когда я ем, — ворчу я с полным ртом.

— Ничего не могу с собой поделать. Ты такая интересная.

— Я не интересная.

— Забавная. С крошками на губах.

Я вытираю рот тыльной стороной ладони, и он утомленно ухмыляется. Мне становится так тепло от этой улыбки — внутри всё как будто наполняется светом.

Вик встает, обходит стол и останавливается позади меня. Чувствую тепло его ладоней на своих плечах — их вес, когда он начинает массировать мои мышцы: неспешно, с усилием, его пальцы ловят напряженные точки и нажимают на них, разминая и разглаживая.

— Ты устала, — произносит он.

— Да.

— Идем в постель.

— Нет, не хочу.

— Почему?

— Голова раскалывается.

Вик продолжает массировать мне плечи, а я закрываю глаза и позволяю себе расслабиться. Его пальцы перемещаются к моей шее, к основанию головы, и боль постепенно стихает, рассеивается по всему телу и исчезает.

— Сходи прими душ. Почувствуешь себя лучше, — советует он.

— А ты?

— Подожду тебя. Никуда не уйду.

Я встаю, поворачиваюсь к нему. Он склоняется надо мной — на голову выше, густые пряди волос спадают ему на лоб, и мне хочется откинуть их назад, но я не шевелюсь.

— Вик?

— Да?

— Спасибо, что ты здесь.

Он не отвечает — вместо этого притягивает меня к себе и прижимает к груди. Я прижимаюсь лбом к его шее, вовсю вдыхая запах его лосьона, — немного терпкий, с примесью древесных нот, — и сейчас этот запах кажется мне самым важным в мире.

— А зачем ты пришел ко мне, если думал, что я все еще в гостях у мамы? — спрашиваю я, не поднимая головы.

На протяжении долгих секунд он молчит. Я чувствую, как его грудь поднимается и опускается.

— Потому что, когда тебя нет, я сплю в твоей спальне, — наконец отвечает он. В его голосе слышится подавленность, словно он признается в чем-то постыдном.

Я чуть отстраняюсь и смотрю на него. Никакого смущения я не вижу — только отрешенность.

— Ты приходишь и спишь в моей постели, когда я уезжаю к маме на выходные? — повторяю я, и уголки моих губ непроизвольно поднимаются.

— Не начинай.

— Это так мило.

— Это совсем не мило. Просто так удобно. У тебя матрас мягче.

— Вик...

— Чего?

— Это очень мило.

Он закатывает глаза, отворачивается, и я вижу, как напрягается его шея. Он что-то бормочет себе под нос — я не могу разобрать, но интонация знакомая: «вечно все драматизируешь» — или что-то в этом роде.

Я ухожу в ванную, прикрываю дверь и включаю воду. Она горячая, даже обжигающая. Встаю под струю, уставившись на керамическую плитку под ногами, на то, как стекают капли, и мысли начинают путаться. Рэд на шезлонге. Длинноволосая девушка. Ода Гербель с ее ледяными глазами. Иржи, который привел меня к незнакомцу в библиотеке. И телефон. Женский голос в трубке — тот, который я не могу забыть, хотя уже убедила себя, что это ничего не значит.

Я закрываю кран, насухо вытираюсь, надеваю чистое белье и его футболку — ту, что оставила здесь в прошлый раз. Иду в спальню.

Вик стоит у окна спиной ко мне, и я позволяю себе понаблюдать за ним. Его широкие плечи с легким изгибом в области лопаток, стройная талия. Мой взгляд скользит по его фигуре, задерживаясь сверх меры на каждой детали.

Потом он слышит мои шаги и поворачивается.

Его взгляд тут же цепляется за мой, а затем скользит вниз — к моему лицу, к футболке. То, как она свободно висит на мне, края еле доходят до середины бедра. Я замечаю, в какой момент он распознал ее как свою.

На его губах появляется едва различимая улыбка.

— Иди сюда, — мягко приглашает он, раскрывая руки.

Я пересекаю комнату. Его рука обхватывает мою, тепло и уверенно, и он ведет меня к окну — туда, где за стеклом кружатся и мерцают огни Ведасграда. Улицы внизу узкие и темные, тьму прорезают только световые панели, встроенные в стены зданий.

Вик подводит меня к стеклу и становится позади. Его ладони ложатся на мои бедра, и я чувствую его теплое дыхание на своей шее.

— Смотри, — шепчет он.

Я смотрю на стекло. Наши отражения парят в ночной мгле — его руки обвивают мою талию, скользят выше, к животу, затем к груди. Он сминает ткань футболки в кулаках, но не приподнимает ее. Просто удерживает меня так. Прижимает к себе, чтобы между нами не осталось пространства.

Я прикрываю глаза.

— Открой их, — бормочет мне на ухо он. — Взгляни сейчас.

— Да, вид отсюда... — начинаю я.

Но он перебивает меня. Его губы скользят по моему уху.

— Я не о городе, Ди. Я о нас.