Лиса Моренталь – (НЕ) родные. Вернуть тебя (страница 5)

POV Артём

Я сидел в машине, глядя на тусклое окно на четвертом этаже старой панельки. Сигарета обжигала пальцы, но я не чувствовал боли. Внутри меня бушевал пожар, который я не мог потушить ни алкоголем, ни властью, ни новыми проектами.

Лия.

Она изменилась. В её глазах больше не было того обожания, которое когда-то заставляло меня чувствовать себя богом. Теперь там была настороженность раненого зверя. Она стала худее, резче, её движения стали отточенными, почти механическими. Но этот запах… Белый чай. Он пробивал все мои фильтры, возвращая меня в ту ночь, которую я пытался стереть из памяти.

— Артём Александрович, — раздался голос в гарнитуре. Это был начальник моей службы безопасности. — Мы пробили адрес. Квартира съемная. По договору оформлена на некую Бестужеву Лию Викторовну три года назад. До этого — прочерк в базе, будто она жила в другом регионе под другим именем. Но есть кое-что еще.

— Говори, — я сжал руль так, что кожа на нем жалобно скрипнула. — Соседи говорят, что она живет не одна. С ней ребенок. Девочка, около четырех-пяти лет.

В салоне машины внезапно стало нечем дышать. Ребенок. Пять лет назад она ушла от меня. Прошло ровно пять лет. Математика в моей голове сработала мгновенно, выстраивая логическую цепочку, от которой во рту стало горько.

— Имя ребенка? — мой голос был похож на хрип. — Алиса. Фамилия та же — Бестужева. Отца в документах нет. Прочерк.

Я закрыл глаза, чувствуя, как ярость, холодная и острая, как бритва, заливает сознание. Она скрыла от меня ребенка. Если это моя дочь… Если эта маленькая дрянь посмела лишить меня пяти лет жизни моего ребенка, я не просто раздавлю её. Я уничтожу её так, чтобы от имени «Лия Бестужева» не осталось даже эха.

Но была и другая мысль, еще более болезненная. Что, если это ребенок другого? Что, если она ушла к тому, с кем сговорилась тогда, пять лет назад? Что, если она всё это время жила в объятиях другого мужчины, пока я выжигал свою душу ненавистью к ней?

— Продолжайте наблюдение, — приказал я. — Мне нужны фотографии ребенка. Четкие. Завтра к утру. И узнайте, в какой сад она ходит.

Я нажал на газ, и машина с ревом сорвалась с места, оставляя позади серый двор и свет в окне, который когда-то мог бы стать моим маяком. Теперь это была лишь цель для прицела.

Я вернусь в офис. Я буду смотреть на неё завтра. Буду ловить каждое её движение, каждый вздох. Я заставлю её саму признаться. Я вытяну из неё правду, даже если мне придется ломать её кости одну за другой.

Лия думает, что она в безопасности в своей «золотой клетке» моего офиса. Она не понимает, что настоящая клетка — это я сам. И прутья этой клетки сжимаются с каждой секундой.

POV Лия

Я не спала всю ночь. Каждое скрип половицы, каждый шорох за дверью казались мне его шагами. К утру я была похожа на тень. Алиса капризничала, не хотела надевать колготки, а я едва сдерживалась, чтобы не разрыдаться от бессилия.

— Мамочка, ты грустная? — спросила она, заглядывая мне в глаза своим «его» взглядом. — Нет, малыш. Просто мама не выспалась. Много работы.

Я отвела Алису в сад, чувствуя себя так, будто отдаю её под прицел снайпера. Я смотрела на воспитательницу и хотела закричать: «Никому её не отдавайте! Если придет высокий мужчина с холодными глазами — бегите!». Но я только кивнула и поспешила к автобусу.

В офис я вошла ровно в девять. Артём уже был там. Он сидел за своим столом, идеально выбритый, в свежей рубашке, и пил кофе. Его взгляд, когда я вошла, был тяжелым и каким-то… торжествующим.

— Доброе утро, Лия, — произнес он, и в этом «доброе» я услышала приговор. — Сегодня мы едем на объект. Вместе. Нам нужно обсудить планировку холла на месте.

— Я могу поехать на своей машине… — начала я, но он перебил меня. — У тебя нет машины, Лия. Ты ездишь на автобусе №42. Собирайся. Мой водитель ждет внизу.

Он знал даже номер моего автобуса. Капкан захлопнулся не просто на моем горле. Он захлопнулся на всей моей жизни. И теперь я должна была ехать с ним в замкнутом пространстве автомобиля, зная, что за его ледяным спокойствием скрывается буря, готовая снести всё на своем пути.

— Идем, — он встал, набрасывая пиджак на плечи. — Нам есть о чем поговорить по дороге. О «честности», о «скрытых деталях» и о том, что еще ты пытаешься от меня утаить.

Я пошла за ним, чувствуя, как подгибаются ноги. Осколки прошлого начали впиваться в меня с новой силой, и я знала: сегодня один из них обязательно попадет в самое сердце.

Глава 6. Скорость столкновения

Воздух в салоне массивного черного внедорожника казался гуще, чем снаружи. Здесь пахло кожей, дорогим табаком и чем-то неуловимо металлическим — запахом самой власти Артёма Северского. Я сидела на заднем сиденье, стараясь максимально прижаться к двери, чтобы между нами было хотя бы несколько футов этого отравленного пространства.

Артём сидел рядом. Он не смотрел на меня, его взгляд был прикован к экрану планшета, но я кожей чувствовала исходящую от него радиацию. Он не шевелился, но его присутствие заполняло собой каждый кубический сантиметр салона, вытесняя мой кислород.

— Почему ты молчишь, Лия? — его голос разрезал тишину, как бритва — шелк. — Раньше тебя было не остановить. Ты щебетала о красках, о свете, о том, как важно, чтобы в доме было «уютно». Куда делись все твои слова?

— Уют — это категория для жилых помещений, Артём Александрович, — я ответила, глядя в окно на мелькающие серые дома. — Мы едем на коммерческий объект. Здесь важна эргономика и статус. Лишние слова только мешают делу.

— «Дело»… — он медленно повернул голову.

Я заставила себя посмотреть на него. Его лицо было неподвижным, как маска, но в глубине зрачков пульсировало что-то темное, опасное.

— Пять лет назад ты тоже была очень занята «делом», не так ли? Передачей чертежей моим конкурентам. Сбором компромата. Скажи, сколько тебе заплатили за то, чтобы ты вырезала из моей жизни кусок сердца и выбросила его на помойку?

— Я ничего не брала, — мой голос сорвался на шепот, но в нем была вся моя накопленная за эти годы боль. — Сколько раз мне нужно это повторить, чтобы ты услышал? Твой отец подставил меня. Он никогда не считал меня достойной фамилии Северских. Он видел во мне угрозу твоему блестящему будущему.

Артём вдруг подался вперед. В одно мгновение расстояние между нами сократилось до нескольких сантиметров. Я почувствовала жар его тела.

— Мой отец мертв, Лия. Он умер три года назад, так и не дождавшись моего прощения за то, что я из-за тебя превратился в ледяную статую. Но перед смертью он поклялся, что доказательства были подлинными. Зачем ему было лгать умирающему сыну?

— Затем, что он хотел видеть тебя именно таким — бездушным королем бетонных джунглей. И он победил, Артём. Посмотри на себя. Ты не веришь даже собственным глазам, ты веришь только папкам с компроматом.

Он криво усмехнулся, и его рука медленно поднялась, коснувшись пряди моих волос, выбившейся из узла. Я вздрогнула, но не отстранилась.

— Я верю фактам, Лия. А факты говорят о том, что ты жила под другим именем. Что ты скрывалась. И что у тебя есть… секреты. — Его пальцы скользнули ниже, к моей скуле. — Скажи мне, как поживает твоя дочь? Алиса, кажется?

Мир вокруг меня взорвался. Звук мотора превратился в оглушительный рев, а зрение подернулось белой пеленой. Капкан, о котором я думала вчера, не просто захлопнулся — он раздробил мне кости.

— Откуда… откуда ты знаешь? — мой голос превратился в едва слышный хрип.

— Я же говорил тебе, — он отстранился, и в его взгляде появилось нечто торжествующее и в то же время бесконечно злое. — В этом городе для меня нет закрытых дверей. Почему ты скрыла её, Лия? Почему в документах у ребенка прочерк в графе «отец»?

— Потому что у неё нет отца! — я почти выкрикнула это, чувствуя, как по щекам катятся жгучие слезы. — Есть только я. И она не имеет к тебе никакого отношения!

— Да неужели? — Артём подался еще ближе, его голос упал до опасного шепота. — Я видел её фото, Лия. Мои люди умеют работать быстро. У этой девочки мой взгляд. Мой подбородок. Даже то, как она хмурится — это чертовски узнаваемо. Ты решила, что сможешь украсть у меня пять лет жизни моего ребенка? Ты решила, что имеешь право единолично распоряжаться тем, что наполовину принадлежит мне?

— Она — не вещь! И она не принадлежит тебе! Ты выставил меня из дома в ливень, когда я пыталась сказать тебе… когда я только узнала! Ты не стал слушать! Ты орал, что я грязь под твоими ногами! — я захлебывалась словами, чувствуя, как многолетняя плотина внутри меня рушится. — Ты сам отказался от нас в ту ночь, Северский. Ты выбрал свои деньги и свои подозрения. Так какое право ты имеешь требовать что-то сейчас?

Автомобиль резко затормозил. Мы приехали на стройплощадку «Вершины», но никто из нас не пошевелился. Водитель деликатно вышел, оставив нас в этой удушливой тишине.

Артём смотрел на меня так, будто хотел испепелить на месте. Но под этой яростью я видела нечто иное — глубокую, кровоточащую рану. Он был ранен моим «предательством» не меньше, чем я — его недоверием.

— Мы еще не закончили этот разговор, — произнес он, и в его голосе звенел металл. — Если тесты подтвердят моё отцовство… а они подтвердят, Лия, не сомневайся… я заберу её. Я заберу Алису, а тебя сотру в порошок. Ты больше никогда не подойдешь к ней ближе, чем на пушечный выстрел.