Лиса Моренталь – (НЕ) родные. Вернуть тебя (страница 4)

Я зашла в спальню к Алисе. Она спала, раскинув руки, такая маленькая и беззащитная.

— Я защищу тебя, — прошептала я, поправляя одеяло. — Он никогда не узнает. Никогда.

Но на следующее утро, ровно в 8:50, я уже стояла перед дверями его офиса. На мне был самый закрытый брючный костюм, волосы убраны в тугой узел. Я выстроила вокруг себя невидимую стену. Я — профессионал. Я здесь только ради чертежей.

Секретарша, модельной внешности девушка с безупречной улыбкой, кивнула мне, как старой знакомой.

— Доброе утро, Лия Викторовна. Артём Александрович ждет вас. Проходите.

Я вошла в его кабинет. Он был пуст, но атмосфера власти здесь была такой плотной, что казалось, её можно потрогать руками. На массивном столе стоял ноутбук и лежал мой вчерашний планшет.

Через минуту открылась боковая дверь, и вошел он. Без пиджака, рукава белоснежной рубашки закатаны до локтей, открывая сильные предплечья. Я невольно вспомнила, как эти руки обнимали меня когда-то.

— Опаздываете на две минуты, Лия, — произнес он, не глядя на меня. Он прошел к столу и сел, сразу погружаясь в какие-то бумаги. — Ваше рабочее место — вон тот стол у окна. Там есть всё необходимое. Приступайте к детализации холла. К обеду я хочу видеть спецификацию по камню.

Я молча прошла к указанному месту. Мой стол был расположен так, что он мог видеть каждое моё движение, каждый штрих карандаша. Это была изощренная пытка.

Несколько часов мы провели в полной тишине, нарушаемой только стуком клавиш и шорохом бумаги. Я пыталась сосредоточиться, но физически ощущала его присутствие. Он был как хищник, затаившийся в кустах. Я чувствовала его взгляд на своем затылке.

— Почему ты не замужем, Лия? — его голос прозвучал внезапно, разрезая тишину как скальпель.

Я вздрогнула, и карандаш оставил на бумаге длинную некрасивую черту. Я медленно повернула голову. Артём сидел, откинувшись в кресле, и крутил в пальцах дорогую ручку. Его взгляд был нечитаемым.

— Это не касается нашей работы, Артём Александрович.

— Напротив, — он криво усмехнулся. — Я должен знать, не возникнет ли у вашего «супруга» претензий к тому, что вы задерживаетесь в офисе одинокого мужчины. Или вы всё еще ищете вариант подороже?

Я почувствовала, как к щекам приливает гнев.

— Моя личная жизнь — закрытая зона. Особенно для вас.

— Особенно для меня? — он встал и медленно направился в мою сторону. — А ведь когда-то я знал о тебе всё, Лия. Каждую родинку на твоем теле. Каждую твою мысль. Что случилось с той невинной девочкой, которая краснела от одного моего взгляда? Куда ты её спрятала?

Он подошел вплотную. Я сидела, не в силах шевельнуться. Он положил руки на мой стол, нависая надо мной, и я снова оказалась в плену его запаха — смеси дорогого табака, сандала и опасности.

— Та девочка умерла в ту ночь, когда ты выставил её на улицу в грозу, — я посмотрела ему прямо в глаза, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. — Теперь здесь только дизайнер, который хочет закончить работу и уйти.

Его глаза вспыхнули. Он протянул руку и медленно, кончиками пальцев, коснулся моей щеки. Я дернулась, но он перехватил мой подбородок, заставляя смотреть на него.

— Ты лжешь, — прошептал он. — Ты всё та же. Я чувствую, как колотится твое сердце. Ты боишься меня. И правильно делаешь. Потому что я еще не решил, что с тобой делать: раздавить или... вернуть на место.

— Я не вещь, чтобы меня возвращали на место! — я попыталась оттолкнуть его, но он только сильнее сжал пальцы.

— В моем мире, Лия, всё имеет свою цену и свое место. Ты ушла без разрешения. Ты забрала то, что принадлежало мне. И теперь ты будешь платить.

В этот момент в дверь постучали. Артём медленно, словно нехотя, отпустил мой подбородок и отступил на шаг, возвращая себе маску ледяного спокойствия.

— Войдите.

Вошла секретарша.

— Артём Александрович, к вам курьер. И звонок из банка.

— Да, я сейчас, — он бросил на меня последний, многообещающий взгляд. — Работайте, Лия. И не вздумайте уйти раньше времени.

Когда за ним закрылась дверь, я закрыла лицо руками. Меня трясло. Каждое слово, каждое его касание было пропитано ядом. Он ненавидел меня, но эта ненависть была странным образом смешана с какой-то извращенной страстью.

Я посмотрела на свои чертежи. Как мне продержаться здесь месяцы? Как скрыть Алису, если он решит проследить за мной?

Я знала Артёма Северского. Он не остановится, пока не доберется до самой сути. Он будет сдирать с меня кожу слой за слоем, пока не найдет то, что ищет. А ищет он — подтверждение своей правоты. Ему нужно, чтобы я сломалась. Чтобы я признала вину, которой нет.

Но я не могла сдаться. Ради дочери я должна была стать еще тверже, чем камень, из которого я проектировала его здание.

«Золотая клетка» захлопнулась. И теперь мне предстояло научиться дышать в её душной, пропитанной прошлым атмосфере.

Глава 5. Тень за спиной

Вечерний город задыхался в пробках, но я не видела дорог. Я видела только его глаза — два ледяных озера, в которых застыло обещание моей погибели. Мои руки всё еще слегка подрагивали, когда я сжимала поручень в переполненном автобусе. Каждое случайное прикосновение посторонних людей заставляло меня вздрагивать, словно это были пальцы Артёма, вновь перехватывающие мой подбородок.

Я вышла на две остановки раньше положенного. Старая привычка — проверять, нет ли хвоста. Пять лет я жила в режиме тишины, и теперь каждое чувство обострилось до предела. Я шла дворами, мимо облупившихся детских площадок и серых пятиэтажек, кутаясь в кашемировое пальто, которое теперь казалось мне слишком тонкой броней.

Наконец, я увидела знакомый забор детского сада. Увидела маленькую фигурку в розовой куртке, сосредоточенно копающуюся в песке. Алиса. Моё спасение. Мой единственный смысл не сойти с ума в этом безумном танце с прошлым.

— Мамочка! — она бросилась ко мне, едва я зашла на веранду.

Я подхватила её на руки, вдыхая родной запах — смесь детского печенья и холодного весеннего воздуха. В этот момент я почувствовала, как лед внутри меня начинает таять, сменяясь жгучей, острой болью. Она так похожа на него… Особенно сейчас, когда она насупилась, рассказывая о том, что Миша из группы отобрал у неё лопатку. Тот же упрямый взгляд, та же гордость.

— Ничего, котенок, мы купим тебе самую лучшую лопатку, — я поцеловала её в макушку, оглядываясь по сторонам.

Мне казалось, что из-за каждого дерева, из-за каждого припаркованного автомобиля за нами наблюдают. Огромные, невидимые объективы камер Северского, которые фиксируют каждый мой шаг. «Твоя жизнь перестала принадлежать тебе», — его слова эхом отдавались в моей голове, заставляя сердце биться в ускоренном ритме.

Дома я старалась быть обычной. Мы вместе лепили пельмени, я слушала её щебет о садике, мы читали сказку про храброго зайца. Но внутри меня выла сирена. Я поминутно подходила к окну, осторожно отодвигая занавеску. На парковке во дворе стояла незнакомая черная машина. Возможно, она была там и вчера, и неделю назад, но сегодня она казалась мне предвестником беды.

Когда Алиса наконец уснула, я села за кухонный стол, открыв ноутбук. Мне нужно было работать над спецификацией, но перед глазами стоял Артём. Его засученные рукава, его властный тон. Он не просто хотел, чтобы я работала на него. Он хотел подчинения. Тотального, абсолютного, выжигающего волю.

Внезапно мой телефон завибрировал. Незнакомый номер. Сердце упало куда-то в район пяток. Я долго смотрела на экран, прежде чем ответить. — Алло? — Не спишь, Лия? — его голос прозвучал так близко, будто он стоял прямо за моей спиной.

Я вскочила со стула, едва не опрокинув остывший чай. — Артём Александрович? Откуда у вас мой личный номер? — В этом городе нет ничего, чего бы я не мог достать за пять минут, — в его голосе слышалась ленивая усмешка хищника, который знает, что жертва загнана в угол. — Я просматриваю твои сегодняшние наброски. Слишком много острых углов. Ты всегда любила плавные линии, Лия. Куда делась твоя мягкость? Или ты теперь и в архитектуре пытаешься выстроить заборы?

— Я проектирую здание, которое соответствует вашему характеру, Артём Александрович. Вы сами хотели «честности материалов». Сталь и гранит не предполагают мягкости. — Не смей со мной дерзить по телефону, — тон его мгновенно изменился, стал жестким, как удар плети. — И закрой окно. На улице похолодало, а ты сидишь в одной тонкой майке. Не хватало еще, чтобы мой ведущий дизайнер заболел в первую неделю работы.

У меня перехватило дыхание. Я медленно повернулась к окну. Шторы были задернуты, но внизу, на парковке, у той самой черной машины, вспыхнул и погас огонек сигареты. Он здесь. Он видит меня.

— Ты следишь за мной? — прошептала я, чувствуя, как по коже бежит мороз. — Я присматриваю за своими инвестициями, — сухо ответил он. — Завтра в девять. И не забудь надеть что-то более… деловое. Твои джинсы отвлекают моих сотрудников от работы.

Он повесил трубку, оставив меня наедине с короткими гудками и нарастающим ужасом. Он знает, где я живу. Он видит мой свет в окне. Значит, это лишь вопрос времени, когда он узнает об Алисе. Артём не из тех, кто довольствуется поверхностной информацией. Он докопается до дна.

Я выключила свет и сползла на пол, обхватив плечи руками. Пять лет я строила эту стену. Пять лет я убеждала себя, что он забыл, что я для него — просто эпизод, досадная помеха. Но он не забыл. Он лелеял свою ненависть, как редкий цветок, и теперь пришел, чтобы собрать урожай.