Лиса Моренталь – (НЕ) родные. Вернуть тебя (страница 3)

Артём откинулся на спинку кресла, не сводя с меня взгляда. Он изучал меня так, словно я была сложным архитектурным чертежом. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на губах — я невольно их сжала, — опустился к дрожащей жилке на шее и снова вернулся к глазам.

— Вы изменились, — произнес он внезапно, и в этой короткой фразе я услышала скрытую угрозу. — Стали... строже. Профессиональнее. Не думал, что за пять лет можно так радикально сменить амплуа.

— Люди имеют свойство меняться, Артём Александрович. Особенно когда жизнь дает им очень наглядный и болезненный урок. — Я выдержала его взгляд, хотя сердце готово было пробить грудную клетку. — Мы здесь, чтобы обсудить будущее «Вершины», или вы вызвали меня, чтобы подискутировать о метаморфозах моей личности?

Его глаза опасно сузились. Я увидела, как на его волевой челюсти заиграли желваки. О да, я попала в цель. Он всегда ненавидел, когда ему дерзили.

— Острый язык — плохой союзник в крупном бизнесе, Лия Викторовна. — Он выделил моё отчество с едва уловимым сарказмом. — Показывайте свои «осколки камня». У вас есть десять минут, прежде чем я окончательно решу, стоит ли мне вообще тратить на ваше агентство свое время.

Я дрожащими руками открыла папку. Я ненавидела себя за эту физическую реакцию. Я выложила на стол первый планшет с визуализацией главного холла.

— Концепция интерьера — это манифест абсолютной честности материалов, — начала я, стараясь уйти в терминологию, как в защитный панцирь. — Мы используем массив необработанного гранита, матовую сталь и бронированное стекло. Никакого декора. Здание должно производить впечатление монолитной скалы...

Я говорила, описывала игру света и тени, а он продолжал смотреть. Не на эскизы. Он смотрел на меня. Неотрывно. Хищно.

— Хватит, — резко прервал он меня на середине предложения. — Дизайн жизнеспособен. Даже талантлив. Но мне нужна гарантия, Лия. Гарантия того, что вы не исчезнете в неизвестном направлении на середине проекта, как вы... мастерски умеете это делать.

Я замерла. Кровь отхлынула от лица.

— Моя профессиональная репутация безупречна, Артём Александрович. За последние пять лет я не сорвала ни одного срока.

— Пять лет... — Он медленно поднялся из-за стола. Высокий, широкоплечий, он мгновенно заполнил собой всё пространство кабинета. Артём подошел к окну. — Пять лет — это достаточный срок, чтобы научиться лгать красиво. Скажите мне, Лия, куда вы исчезли тогда? Почему я должен доверять женщине, которая однажды просто вычеркнула меня из жизни, прихватив с собой не только мои чувства, но и весьма конфиденциальные документы моей компании?

Я вскочила, не в силах больше выносить этот допрос.

— Я ничего не брала! И ты это прекрасно знаешь! Твоя семья тогда всё подстроила...

— Не смей упоминать мою семью! — он развернулся с такой скоростью, что я невольно отшатнулась.

В одно мгновение он преодолел расстояние между нами. Я почувствовала исходящий от него жар, сухой аромат дорогого парфюма и тот самый мужской запах, который преследовал меня в кошмарах. Он навис надо мной.

— Ты сбежала, — прошипел он мне в лицо. — Ты трусливо исчезла именно в ту ночь, когда я ждал от тебя объяснений. Ты не стала бороться за нас. Ты просто скрылась, подтвердив каждое слово обвинения. И теперь ты являешься в мой офис и нагло просишь контракт на миллионы?

— Я не прошу подачек! — я почти кричала, задыхаясь от его близости. — Моё агентство выиграло тендер! Если ты не хочешь работать со мной — просто скажи «нет»! Прямо сейчас! И я уйду, обещаю, ты больше никогда меня не увидишь!

Я попыталась обойти его, но он намертво преградил мне путь, уперевшись руками в столешницу по обе стороны от моего тела. Я оказалась в капкане.

— Уйдешь? — его голос вдруг стал пугающе тихим. — О нет, Лия. На этот раз ты никуда не уйдешь без моего разрешения. Пять лет назад ты получила фору. Теперь лимит исчерпан. Ты хотела этот проект? Ты его получишь. Но исключительно на моих условиях. Отныне и до конца сдачи объекта ты будешь работать здесь. В этом офисе. Под моим круглосуточным контролем. Ты вернешь мне всё, что задолжала за эти годы. Каждую минуту моего потраченного впустую времени.

Между нами летали не просто искры — это была полномасштабная война. Гремучая смесь из ненависти, обиды и того самого дикого влечения, которое не смогли стереть годы. Его глаза горели темным огнем. Он смотрел на мои губы так, будто хотел сокрушить их поцелуем, и в то же время в его взгляде читалось обещание уничтожить меня.

— Ты сумасшедший, Северский, — прошептала я, чувствуя, как ноги подгибаются. — У меня есть своя жизнь. У меня есть... другие обязательства.

— С этого момента твоё единственное «обязательство» — это я и мой проект. — Он склонился еще ниже, его дыхание обожгло мою кожу. — Подписывай контракт, Лия. Прямо сейчас. Или завтра твоего начальника Виктора Степановича и компанию пустят по миру. Ты знаешь, я это могу. Выбирай.

Я смотрела в его безжалостные глаза и понимала: мир действительно остановился. И в этой новой тишине я слышала только один звук — как с глухим, окончательным грохотом захлопывается дверь моей темницы.

— Я подпишу, — мой шепот сорвался, став почти неслышным. — Но только ради фирмы. И не думай, что ты снова сможешь распоряжаться моей жизнью.

Артём медленно отстранился, и холод кабинета мгновенно заполнил пространство. На его губах заиграла тонкая, победная и совершенно безжалостная улыбка.

— Твоя жизнь, Лия, перестала принадлежать тебе в ту секунду, когда ты переступила порог моего кабинета. Завтра в девять. Не опаздывай.

Я схватила папку и почти выбежала из кабинета, чувствуя на спине его тяжелый взгляд. Только оказавшись в пустом лифте, я позволила себе сползти по стенке.

«Что я наделала?» — эта мысль билась в голове раненой птицей. У меня дома Алиса. Дочь, о которой он не знает. Дочь, которая смотрит на мир его глазами. Теперь мне придется каждый день играть в прятки с дьяволом.

Артём Северский вернулся в мою жизнь. И на этот раз он не собирался меня отпускать.

Глава 4. В золотой клетке. Противостояние.

Дверь лифта закрылась с мягким, почти издевательским шелестом, отсекая меня от двадцать пятого этажа, от панорамных окон и от человека, который одним своим присутствием выжег во мне весь накопленный годами воздух. Я стояла, прижавшись затылком к зеркальной стене, и смотрела на свое отражение. На меня смотрела бледная тень той уверенной женщины, которой я пыталась казаться последние пять лет. Губы дрожали, а в глазах застыл такой первобытный ужас, что хотелось закричать, но в горле стоял тугой, болезненный ком.

Лифт стремительно падал вниз, и вместе с ним падало моё сердце. Каждая цифра на табло, отсчитывающая этажи, приближала меня к реальности, где мне нужно было принять решение: бежать, теряя всё, или остаться и играть по правилам Северского.

«Он знает. Он всё помнит», — билось в висках.

Артём не просто изменился. Он заматерел, превратился в монументальную глыбу из цинизма и власти. В его взгляде больше не было того света, который когда-то согревал меня. Теперь там была только бесконечная, ледяная пустыня. И самое страшное — он был уверен в моей виновности. Для него я была воровкой и предательницей, которая вернулась, чтобы снова что-то забрать.

Я вышла из здания бизнес-центра на негнущихся ногах. Весенний воздух показался мне слишком резким. Я дошла до ближайшего сквера и опустилась на скамейку, чувствуя, как мелко дрожат колени. Папка с эскизами лежала на коленях — теперь это был не просто проект, это был мой приговор.

Мне нужно было позвонить Виктору Степановичу. Он ждал вестей. От этого звонка зависела судьба нашей фирмы, зарплаты моих коллег, моё собственное будущее. Но как сказать ему, что ценой спасения агентства стану я сама? Что я добровольно иду в пасть к зверю, который пять лет назад растерзал мою душу?

Я достала телефон. Пальцы не слушались.

— Лия? Лия, ну что?! — голос начальника в трубке вибрировал от нетерпения. — Ты видела его? Ты подписала? Пожалуйста, скажи, что мы в деле!

Я закрыла глаза, слушая шум города. Перед глазами стоял Артём. Его руки, упирающиеся в стол. Его дыхание на моей коже.

— Да, Виктор Степанович. Он согласился. Мы в деле. Но есть условие... — я сглотнула вязкую слюну. — Я должна работать над проектом в его офисе. Лично. Под его контролем.

— Это же великолепно! — закричал он так громко, что я отстранила телефон от уха. — Лия, ты гений! Это признание! Работать бок о бок с Северским — это лучший пиар для нас! Поздравляю, дорогая! Ты спасла нас всех!

Я закончила разговор и уронила руки на колени. «Спасла нас всех». А кто спасет меня?

Вечер прошел как в тумане. Я забрала Алису из сада, стараясь улыбаться и отвечать на её бесконечные вопросы о том, почему облака похожи на сахарную вату. Каждый раз, когда она смеялась, я видела в её чертах Артёма. Его улыбку, его манеру щуриться.

Дома я долго стояла под горячим душем, пытаясь смыть с себя запах его парфюма, который, казалось, въелся в саму кожу. Но вода не помогала. Перед глазами всплывали картины прошлого. Та роковая ночь. Гроза. Окрики Артёма. И пачка денег, которую его мачеха «нашла» в моей сумке. Тогда я не смогла ничего доказать. Его семья была слишком могущественной, а я — всего лишь сиротой с талантом художника и разбитым сердцем.