Лиса Моренталь – (НЕ) родные. Вернуть тебя (страница 2)

Я вышла из машины, чувствуя, как мелкая дрожь сотрясает тело, несмотря на плотное пальто. Я должна зайти туда. Ради Алисы. Ради того, чтобы у неё были эти дурацкие новые ботинки и теплое пальто на следующую зиму.

Я сделала шаг в холл. Мраморный пол отражал мои нервные шаги. Огромная люстра слепила глаза. И в этот момент я поймала себя на мысли, от которой кровь застыла в жилах: а что, если он захочет узнать обо мне побольше? Что, если наведет справки о дизайнере Лике Ветровой? Узнает, что она — мать-одиночка? Захочет увидеть фото дочери?

Алиса — его копия. Его глаза. Его упрямый подбородок.

Я остановилась посреди холла, чувствуя, как каблуки тонут в ковровой дорожке.

— Вы к кому? — спросил секьюрити у стойки.

— Я... — голос сорвался. Я прокашлялась. — Лика Ветрова, дизайнер. К Артёму Александровичу.

— Вас ждут. Двадцать пятый этаж. Лифт направо.

Лифт направо. Двадцать пять этажей вверх. Прямо в сердце бури.

Я еще не знала, что этот контракт — вовсе не спасительный круг. Что Виктор Степанович, сам того не ведая, вручил меня человеку, который все эти пять лет искал способ меня найти.

И стоило мне войти в лифт, как невидимый капкан с лязгом захлопнулся.

Глава 2. Лимит доверия

Говорят, что на вершине мира всегда дует ледяной ветер. Врут. На вершине мира нет ветра. Там вообще ничего нет, кроме стерильной, оглушающей тишины и запаха дорогого кондиционированного воздуха.

Я стоял у панорамного окна своего нового кабинета на двадцать пятом этаже бизнес-центра. Город внизу напоминал гигантскую микросхему, по которой лениво ползали крошечные светящиеся точки-автомобили. Пять лет назад я смотрел на эти улицы из окна потрёпанного седана, глотая пыль и обиду, и клялся себе, что заставлю этот город прогнуться. Чтобы моё имя вызывало либо благоговейный трепет, либо глухую ярость — мне было плевать. Главное, чтобы не безразличие.

Я выполнил клятву. Город прогнулся. Десятки кранов с моим логотипом терзали небо, тысячи людей зависели от моего росчерка пера. А вот радости это не принесло. Победа оказалась на вкус как сухая овсянка: сытно, полезно, но чертовски пресно.

— Артём Александрович, графики по сдаче второй очереди «Вершины» готовы. Подпишете? — голос моего ассистента прозвучал почтительно, но в нём сквозила та самая едва уловимая опаска.

Они боялись моего молчания больше, чем моего крика. Потому что когда я молчу, я принимаю решения, которые ломают судьбы.

Я не обернулся. Моё отражение в стекле — безупречно сшитый темно-серый костюм, идеально белая рубашка с накрахмаленным воротничком, жесткий, высеченный из гранита взгляд человека, который давно разучился прощать. Это отражение казалось мне чужим. Словно я надел дорогую маску, которая со временем приросла к коже. Под этой маской не осталось ничего, кроме выжженной земли.

— Оставь на столе. Что с дизайнером из «Арт-Пространства»? — мой голос прозвучал сухо, как хруст переламываемой в мороз ветки.

— Она уже внизу. Виктор Степанович клялся, что прислал своего самого талантливого сотрудника. Ту самую женщину, которая создала концепт «Стихия камня». Вы же сами сказали, что вам нужен кто-то, кто чувствует пространство кожей.

— «Чувствует пространство»... — я криво усмехнулся. — Большинство современных дизайнеров чувствуют только размер своего отката. Все они продажные. Вопрос лишь в цене. Ладно, свободен. Дай мне десять минут тишины перед этим цирком.

Дверь бесшумно закрылась. Я снова остался один в этом храме из стекла и бетона. В мои тридцать лет у меня было всё, о чем другие только мечтают: счета в швейцарских банках, репутация «акулы» и полная, абсолютная свобода.

Свобода, которая на поверку оказалась одиночной камерой класса люкс.

Я подошел к столу и плеснул в хрустальный бокал немного виски. На часах было всего одиннадцать утра, но в этом офисе время давно потеряло смысл. Здесь царила вечная осень — холодная, выверенная, дорогая. Здесь не было места чувствам, только расчету.

Иногда, в редкие минуты тишины, когда маска сползала, я вспоминал другую осень. Настоящую. Пропитанную запахом дешевого кофе из бумажных стаканчиков и тем самым парфюмом, который она так любила — что-то с нотками белого чая. Лия...

Стоило этому имени прозвучать в моей голове, как в груди заныл старый шрам. Пять лет. Я вытравил её из своего дома, из своих дел, из своего телефона. Я стер её фотографии, сжег её вещи, запретил знакомым произносить её имя. Я заставил себя поверить, что она была лишь досадной ошибкой молодости. Корыстная девчонка, которая хотела пристроиться к наследнику состояния, а когда её поймали на двойной игре — просто сбежала.

Я помнил ту ночь до мельчайших деталей. Ливень, бьющий в окна моего особняка. Её лицо, искаженное ужасом. Она стояла передо мной, промокшая до нитки, и клялась, что не брала тех денег. Клялась, что документы в её сумке — подброшены. Клялась, что любит меня больше жизни.

А я, ослепленный яростью и доказательствами, которые мне предоставили, просто вышвырнул её вон. Буквально. Я сам открыл дверь и смотрел, как она уходит в темноту, не оглядываясь. Я ждал, что она вернется. Но Лия исчезла. Словно её и не было.

— Ошибки нужно исправлять, — прошептал я своему отражению. — А предателей — выжигать из памяти каленым железом.

Почему же тогда сейчас, когда я на вершине, я чувствую себя так, будто это меня тогда выставили на мороз?

Внутренняя связь ожила коротким зуммером.

— Артём Александрович, дизайнер Лика Ветрова прибыла. Она в приемной. Просить войти?

Я поправил тяжелые запонки на манжетах, возвращая на лицо маску ледяного безразличия. Дизайнер. Очередная амбициозная особа. Мне было абсолютно плевать, как она выглядит. Мне нужна была «Вершина» — здание, которое станет моим триумфом.

— Пусть входит, — бросил я, садясь в кожаное кресло и открывая папку с отчетами, делая вид, что крайне занят.

Дверь в кабинет открылась с едва слышным щелчком магнитного замка. Я не поднимал глаз, чувствуя, как в стерильное помещение вошел кто-то чужой. Тихий шорох шагов по ковру, едва уловимое колебание воздуха...

И тут меня накрыло.

Запах.

Воздух в кабинете вдруг перестал быть искусственным. Он наполнился чем-то до боли знакомым. Легкие нотки белого чая и утренней свежести. Так пахла весна в моем двадцать пятом году. Так пахла кожа девушки, которую я когда-то называл своей.

Моё сердце пропустило удар, а затем болезненно дернулось и пустилось в безумный галоп.

«Этого не может быть. Галлюцинация».

Я медленно, преодолевая сопротивление каждой мышцы, поднял голову.

У двери стояла женщина. Хрупкая, в строгом сером пальто, с папкой, прижатой к груди так отчаянно, будто это был её единственный щит. Волосы собраны в аккуратную прическу, лицо бледное, почти прозрачное.

Но глаза... Эти огромные, голубые глаза, которые я видел в своих кошмарах каждую ночь. Сейчас в них застыл такой первобытный ужас, что мне на секунду стало физически больно.

Время в кабинете замерзло. Мир вокруг меня, мой безупречный «Северский Девелопмент», вдруг дал глубокую трещину.

Лия. Моя Лия. Моя личная погибель и мой единственный шанс на то, чтобы снова почувствовать себя живым. Пять лет она была призраком, а теперь стояла здесь.

Я хотел вскочить, схватить её за плечи, встряхнуть и потребовать ответов. Где она была? С кем?

Но вместо этого я заставил себя остаться в кресле. Моё лицо превратилось в маску из застывшего бетона.

— Добрый день, — мой голос был настолько холодным, что я сам его едва узнал. — Присаживайтесь, Лика Ветрова. Я ждал вас. У нас много работы.

Я видел, как она вздрогнула от звука моего голоса. Видел, как побелели её пальцы, вцепившиеся в папку. В этот момент я понял одну простую и страшную вещь: я не просто хочу этот контракт. Я хочу её. Целиком. Со всеми её тайнами.

Игра началась. И в этой игре я не собираюсь оставлять тебе ни единого шанса на побег. На этот раз ты никуда не уйдешь без моего приказа.

Глава 3. Роковая встреча.

Мир вокруг меня не просто замер — он рассыпался, превращаясь в едкую, удушливую серую пыль. Звук работающих кондиционеров, который секунду назад казался убаюкивающим фоном, внезапно превратился в оглушительный гул. Я стояла в дверях, вцепившись в папку так, что картон начал прогибаться. В этот момент я забыла, как дышать.

Там, за монументальным столом из черного дуба, на фоне панорамы города, сидел мой персональный палач. Мой Артём.

Хотя нет... этот мужчина, чей холодный, расчетливый взгляд сейчас медленно сканировал меня, не имел ничего общего с тем Артёмом, которого я знала. Тот, прежний, улыбался глазами, носил вечно мятые футболки, пах морским бризом и безрассудной свободой. Этот же был вылит из высококачественной стали. Резкие черты лица, тяжелый блеск в глазах и аура такой густой, подавляющей власти, что воздух в кабинете казался наэлектризованным до предела.

— Присаживайтесь, Лика Ветрова. Я ждал вас. У нас много работы, а моё время стоит слишком дорого, чтобы тратить его на созерцание вашего испуга.

Его голос. Тот же глубокий, бархатистый баритон, от которого когда-то у меня предательски слабели колени. Но теперь в нем не осталось ни капли тепла. Только лед. Он произнес мою фамилию так подчеркнуто официально.

Я заставила онемевшие ноги двигаться. Каждый шаг по мягкому ковру к креслу перед его столом казался прогулкой по минному полю. Я медленно опустилась на край глубокого кожаного кресла, стараясь сохранить безупречную осанку.