Лиса Моренталь – (НЕ) родные. Вернуть тебя (страница 1)

Лиса Моренталь

(НЕ) родные. Вернуть тебя

Название: (НЕ) родные. Вернуть тебя

Автор(-ы): Лиса Моренталь

Глава 1. Иллюзия безопасности

Утро всегда начиналось одинаково. С едва слышного, мирного сопения под боком, нежного запаха теплого молока и детского шампуня «без слёз». В этой крошечной съёмной квартире на окраине города, где выцветшие обои в цветочек местами стыдливо подклеены скотчем, а из старого окна вечно тянет сырым сквозняком, я чувствовала себя в относительной безопасности. Это был мой добровольный кокон. Моя маленькая, хрупкая вселенная, выстроенная на руинах той жизни, которую я когда-то считала вечной. Здесь не было места предательству, только тихий уют и бесконечная, всепоглощающая любовь к существу, которое пять лет назад буквально вытащило меня из пропасти.

— Мамочка, вставай... солнышко уже проснулось, — крошечная, мягкая ладошка, пахнущая овсяным печеньем, коснулась моей щеки.

Я открыла глаза и на мгновение замерла, боясь сделать даже вдох. Это истязание повторялось каждое утро. Каждый раз, глядя на Алису, я видела его. Это было моим персональным проклятием, вшитым в ДНК моего ребенка, напоминанием, которое невозможно стереть. Тот же упрямый, гордый изгиб темных бровей, та же крошечная ямка на подбородке, которая проявлялась, только когда она хитро улыбалась. И эти глаза... грозовые, меняющие оттенок от прозрачно-серого до почти угольно-черного, когда она сердилась или о чём-то напряжённо думала. Пять лет я смотрю в это живое зеркало своего прошлого и пытаюсь не захлебнуться в осознании того, какую опасную тайну храню.

— Встаю, котенок. Нам пора собираться в сад. — Я через силу заставила себя улыбнуться и поцеловала дочку в кончик носа, отгоняя навязчивые тени, которые всегда сгущались в предрассветных сумерках памяти.

Сборы в детский сад были нашим незыблемым ритуалом. Каша, которую Алиса соглашалась есть только с «ягодным рисунком», бесконечные поиски любимой заколки-бабочки под старым диваном, быстрый макияж перед треснувшим зеркалом в ванной. Я накладывала тональный крем чуть гуще обычного, стараясь скрыть сероватые тени под глазами — честный след очередной бессонной ночи, проведенной за чертежами чужих идеальных жизней.

Я работала ведущим дизайнером в небольшом, но отчаянно цепляющемся за выживание агентстве «Арт-Пространство». Работа на износ стала моим единственным легальным способом забыться. Когда мозг занят расчетами эргономики, подбором износостойких фактур или бесконечными спорами с прорабами, в нем просто не остается места для боли. Для того самого ливня пять лет назад. Для оглушительного звука захлопнувшейся двери особняка Северских. Для слов, которые до сих пор звучат в голове раскаленным набатом: «Убирайся, Лия. Считай, что тебя никогда не было. И чтобы я больше никогда не слышал твоего голоса».

Проводив Алису до группы и получив на прощание быстрый воздушный поцелуй, я поспешила к остановке. Весенний ветер сегодня был особенно колючим, он бесцеремонно пробирался под воротник моего старого кашемирового пальто. Это была одна из немногих статусных вещей, оставшихся у меня с тех времен, когда я не считала каждую копейку до зарплаты. Я носила его как броню, как напоминание о том, что я когда-то была кем-то большим, чем просто «сотрудница месяца» в конторе на втором этаже переделанного склада.

В офисе сегодня царил необъяснимый хаос. Сотрудники сбивались в кучки у кулера, возбуждённо перешептывались, а мой начальник, Виктор Степанович, буквально метался по кабинету, поминутно вытирая клетчатым платком вспотевшую лысину. Увидев меня, он едва не вскрикнул от облегчения.

— Лия! Ну наконец-то! Ты где ходишь? У нас тут такое... — Он бесцеремонно схватил меня за локоть и затащил в свой кабинет, плотно прикрыв дверь.

— Что случилось, Виктор Степанович? Опять правки по объекту в пригороде? — я спокойно поставила сумку на стул, привыкшая к его вечной экспрессии.

— Какой пригород! Забудь! — Он замахал руками, но взгляд у него был странный — смесь восторга и... вины. — Нам выпал шанс, который случается раз в жизни. Крупнейший строительный холдинг региона выбрал нас для оформления своего нового бизнес-центра «Вершина». Это сердце делового квартала, Лия! Понимаешь масштаб?

Я почувствовала, как внутри неприятно кольнуло нехорошее предчувствие. Слишком громкие обещания в моей жизни всегда заканчивались катастрофой.

— Это звучит многообещающе. Но какой бюджет?

— Бюджет фактически неограничен. Золотая жила! Но условия... ох, условия! Заказчик — человек крайне специфический. Требовательный до маразма. Жесткий. Циник. Он потребовал, чтобы проектом занимался лучший из лучших, и я показал ему портфолио наших сотрудников. — Он замялся, теребя пуговицу пиджака. — Твой проект «Стихия камня» его зацепил. Но он требует личной встречи. Прямо сейчас. Если ты его сегодня не убедишь, контракт уйдет конкурентам. А если убедишь — мы подписываем эксклюзив на пять лет. Лия, это судьба фирмы! Мы либо взлетаем, либо я через месяц объявляю о банкротстве. Кредиторы дышат в затылок.

Я медленно поправила лацкан пиджака, стараясь унять предательскую дрожь в пальцах.

— Хорошо. Как фамилия заказчика? Чтобы я знала, с кем вести диалог.

Виктор Степанович отвел взгляд. Он смотрел куда-то в угол, на потертый диплом о переподготовке, и молчал ровно три секунды. Слишком долго для простого ответа.

— Холдинг «Северский Девелопмент», — наконец выдохнул он. — Самого главного ты наверняка видела в новостях. Артём Северский.

Мир вокруг меня не просто качнулся. Он разлетелся на миллионы острых, как бритва, осколков, которые мгновенно вонзились в лёгкие. Воздух в кабинете стал густым и невыносимо тяжелым. Фамилия, которую я пять лет каленым железом выжигала из памяти. Имя, которое я запретила себе даже шептать, когда укачивала Алису по ночам.

Артём. Тот, кто обещал мне подарить весь мир, а потом превратил мою жизнь в выжженную пустыню.

— Нет, — слово вырвалось само, хриплое и чужое. — Виктор Степанович, я не могу. Найдите кого-то другого.

Он побледнел. Схватил меня за плечи, вглядываясь в лицо:

— Лия, ты что? Ты знаешь его? У вас... было что-то?

Я молчала, судорожно соображая, какую легенду слепить на ходу. Но врать начальнику, который видел меня в состоянии, близком к обмороку, было бесполезно.

— Это было давно. Очень давно. И закончилось плохо. Я не могу с ним встретиться. Я лучше уволюсь.

— Уволишься? — Виктор Степанович схватился за сердце. — Лия, у тебя контракт! Неустойка — три оклада. Ты потянешь? А Алиса? Ты думаешь, я не знаю, как ты считаешь каждую копейку?

Он бил наотмашь, и попал в самое больное. Алиса. Садик. Лекарства от простуды, которые дорожают с каждым месяцем. Новые ботинки на весну, потому что старые уже малы.

— Виктор Степанович, это не просто «было плохо». Он меня уничтожит, если узнает.

— Так не узнает! — обрадовался он моей уступке. — Ты посмотри на себя! Ты сейчас — Лия Бестужева. Строгая, деловая, мать-одиночка. А тогда ты была... ну, другой. Ты же и волосы перекрасила, и стрижку сменила. Да и кто ты сейчас для него? Тень из прошлого? Он за пять лет сотни баб через постель пропустил, прости господи. А ты будешь для него просто дизайнером. Талантливым дизайнером Ликой Ветровой.

Я вздрогнула. Точно. Псевдоним. Когда четыре года назад я пришла в это агентство, я специально взяла творческий псевдоним — Лика Ветрова. Слишком боялась, что Северский каким-то чудом наткнется на мои работы. И все эти годы в портфолио значилась именно Лика. Даже на старых проектах я сменила подпись.

— Вы правы, — медленно проговорила я, чувствуя, как паника отступает, сменяясь липким, холодным страхом. — Он не знает эту Лику.

— Вот! — Виктор Степанович просиял, но в глазах его всё еще читалась тревога. — Ты только держи себя в руках. Ты же у нас скала. Ты справишься. Машина уже ждет.

Я вышла из здания на ватных ногах. Город, который пять лет казался мне надежным убежищем, внезапно стал враждебным. Каждый прохожий словно смотрел с укором.

Я села на заднее сиденье роскошного черного автомобиля, присланного за мной, и сжала папку с эскизами так, будто в ней была заключена вся моя жизнь. В каком-то смысле так оно и было.

Машина тронулась, и я поймала свое отражение в тонированном стекле. Оттуда на меня смотрела чужая женщина. Русые волосы, собранные в строгий пучок. Ни следа от той золотистой гривы, которую так любил пропускать сквозь пальцы Артём. Глаза, подведенные темным карандашом, чтобы казаться больше и жестче. Никакой наивной сияющей голубизны, которую он называл «озерной гладью». Скулы заострились, губы сжаты в тонкую линию. Да, я изменилась. Я стала старше, жестче, циничнее.

«Это просто работа, — как мантру твердила я себе. — Ты — Лика Ветрова, профи. Ты придешь, покажешь эскизы, подпишешь контракт и уйдешь. Он даже не поднимет на тебя глаз».

Но внутри всё кричало об обратном. Я знала Артёма слишком хорошо. Его память была такой же беспощадной, как и его деловая хватка. Он не забывал обид.

Машина плавно затормозила перед сверкающей громадой небоскреба. «Вершина». Стекло и бетон, устремленные в небо. Символ власти Артёма Северского. Где-то там, на верхнем этаже, сидел мужчина, который когда-то был моим кислородом, а теперь стал моим самым страшным кошмаром.