Лира Алая – Ее кровь, его тьма (страница 30)

— Здесь нет никого, поверь мне, — добавил он, и его губы накрыли мои.

Поцелуй был жадным, диким, без остатка. Он врезался в меня, лишая воздуха, и я чувствовала, как земля уходит из-под ног. Он прижал меня к ближайшему дереву так сильно, что я ахнула, почувствовав, как кора впилась в спину сквозь ткань платья. Его руки рвали подол вверх, и холодный воздух коснулся моих бёдер.

Я застонала — ведь под платьем на мне всё ещё не было белья. Всё во мне кричало от стыда и одновременно жаждало продолжения.

— Ты знала, что сведёшь меня с ума, когда решила выйти так, — его голос был грубым, прерывистым, в нём слышался зверь, сорвавшийся с цепи. — И всё равно решила поиграть со мной.

Он рванул корсет, освобождая мою грудь, и ткань жалобно треснула. Я вскрикнула, но больше от волнения, чем от страха. Моя грудь оказалась полностью оголённой, и его руки тут же легли на неё, сильно сжимая, оставляя синеватые следы.

Я дрожала, дыхание сбивалось, и теперь не от тесного корсета, а от его силы, от того, как он властвовал надо мной.

Он резко повернул меня, заставил опереться ладонями о дерево. Подол платья взмыл вверх, открывая меня полностью, и холодный воздух обжёг самую интимную часть моего тела.

Я закусила губу, чтобы не застонать слишком громко, но тщетно.

Его член упирался в мою влажность, и я извивалась, теряясь между стыдом и потребностью.

— Михаэль… прошу, — сорвалось с губ, и это «прошу» было уже не просьбой, а отчаянным признанием в том, что я принадлежу ему.

И в следующую секунду он вошёл в меня одним глубоким, властным толчком.

Я вскрикнула, но его ладонь легла на мой рот, заглушая стон.

— Тише… сладкая. Хочешь, чтобы нас услышали?

Его движения были резкими, мощными, каждое проникновение отзывалось эхом внизу живота, разрывая меня на части. Я царапала кору дерева, ногти ломались, но я не могла остановиться. Моё тело само просило ещё, ещё, ещё.

— Смотри, как ты бесстыдно соблазнила меня, — его шёпот в ухо был ядом и сладостью одновременно. — Скажи, что этого ты хотела.

— Да… да! Я хотела… тебя! — я закричала, не заботясь о тишине.

Его движения стали быстрее, сильнее, как удары молота. Я почти падала, он удерживал меня за талию, не давая уйти от его власти.

— Какая же ты распутная… — рыкнул он и вошёл глубже, заставив меня вскрикнуть снова.

Я не выдержала. Оргазм обрушился на меня, мощный, разрушительный. Я согнулась, крича в его ладонь, а мир вокруг исчез. Остался только он, его плоть, его сила, его дыхание.

Он кончил почти сразу после меня, сжав так крепко, что я почувствовала, как моё сердце отдаёт в виски.

Мы замерли в темноте парка, всё ещё слившись. Я дрожала, едва держась на ногах. Михаэль обнял меня, прижал к себе, и я чувствовала его тяжёлое дыхание у своей щеки.

— Смелая, — прошептал он, целуя в висок. — Мне нравится это в тебе.

Я не ответила. Я не могла признать вслух, что мне нравится, когда он ведёт в этой игре наслаждения. Но моё тело говорило за меня. Я была более чем удовлетворена — ведь я только что получила ровно то, чего хотела.

Глава 32

Он укутал меня в свой пиджак и поднял на руки.

Плотная ткань всё ещё хранила его запах — горьковатый, тёплый, немного пряный, со смутным оттенком дождя и дыма. Я действительно не чувствовала в себе сил двигаться: ноги словно налились свинцом, тело обмякло в его объятиях. Да и моё платье было разорвано и теперь больше походило на кусок ткани, чем на то, чем можно было прикрыться.

Его движения стали очень быстрыми. Воздух вокруг будто резал кожу — всё проносилось мгновениями: улицы, ветер, огни, звёзды. Я не видела, куда он меня несёт, и не хотела знать. Всё вокруг растворилось, стало неважным, второстепенным. Был только он, и тепло его груди, в которое я уткнулась, закрыв глаза.

Я ощущала себя наполненной и счастливой.

А ещё — свободной.

Это удивительное открытие. Настоящее, внезапное, как дыхание после долгого погружения под воду. Я понимала, что это состояние, которое я сейчас проживаю, — свобода. Я вышла за границы дозволенного, сделала что-то, совсем мне не свойственное, наплевав на правила и приличия. И при этом — не упала в пропасть.

Я чувствовала себя живой.

Я чувствовала себя женщиной.

Я ощущала поддержку этого прекрасного мужчины рядом, который вёл меня по этой тонкой грани так уверенно, что я полностью ощущала себя в безопасности. Я знала, что могу ему доверять, и это знание само по себе уже было удовольствием.

Он открыл для меня мир новых ощущений, чувств, эмоций.

Я впервые за долгое время ощущала себя желанной женщиной. Не просто телом, не просто фигурой — а живым, чувственным существом, дышащим страстью и принятием.

Моя первая любовь, что тянулась с детства, наверное, могла бы называться дружбой, заботой, родством душ. Но не любовью мужчины и женщины. Только сейчас я осознала этот контраст.

Когда Михаэль смотрит на меня глазами, полными страсти и желания, когда он восхищается моей смелостью, я чувствую, что жива.

Мой жених даже на людях не мог обнять меня, считая это чем-то неприличным, выходящим за рамки. Его представления о том, какой должна быть женщина, звучали как приговор. Он рисовал во мне образ идеальной, послушной, удобной спутницы — и я долго пыталась в него вписаться.

Я часто ловила себя на мысли, что сдерживаю себя. Что где-то глубоко внутри есть я — другая. Раскованная, яркая, пульсирующая жизнью. Но я прятала её. Упрекала себя за то, что она хочет быть свободной, чувственной, что в её теле живёт голод.

Иногда, ложась в постель рядом с ним, я думала:

«Может, потом пройдёт. Может, так и должно быть».

Но не прошло.

Просто всё умерло.

Мы всё реже занимались любовью, и даже когда это происходило — я почти ничего не чувствовала. Всё стало пресным, как вода без вкуса, как тишина после грома.

Только теперь, после Михаэля, я понимала, насколько бедной была та жизнь. Он пробудил во мне не просто тело — целый пласт души, о котором я не знала.

Как будто я вообще не знала, что внутри меня живёт она — та, другая. Страстная, искренняя, готовая отдаваться чувствам без остатка.

А может, знала. Просто игнорировала.

И сейчас я даже представила её.

Стоящую передо мной — зажатую, с испуганными глазами. Вокруг неё — осуждающие взгляды, чужие слова, правила, которые давят. Ей больно. Она одна. И никто не поддерживает.

И я поняла — это я. Это часть меня, которую я бросила в темноте.

Мне стало нестерпимо жаль.

Я представила как подходу к ней, и обнимаю.

Мысленно, но отчётливо.

— Моя прекрасная, самая красивая, — прошептала я ей. — Прости меня, что столько времени не замечала твоих желаний. Что оценивала их, гнобила, заставляла прятаться здесь, в одиночестве. Прости меня, моя родная.

Я представляла, как обнимаю эту часть себя, а она рыдает, сжимаясь, потом растворяясь в моих руках. «Мне было больно, — будто слышала я её голос. — Я так ждала, чтобы меня полюбили».

С моих глаз текли слёзы. Горячие, очищающие.

Я позволяла им течь.

И чувствовала, как вся эта боль вырывается наружу — через меня, сквозь дыхание, сквозь сердце. И вместе с ней приходило облегчение.

С каждой слезой я ощущала, как освобождаюсь, как наполняюсь любовью.

Любовью к себе.

Тепло расползалось по груди, по рукам, по животу.

Я расслабилась до конца.

В это же время Михаэль уже занёс меня в мою комнату. Его шаги звучали тихо, ровно, почти беззвучно, но я ощущала силу в каждом движении.

Я чувствовала, как его руки держат меня уверенно — бережно. И это чувство было таким сладким, что я снова закрыла глаза и прижалась к нему сильнее.

Мне хотелось, чтобы он не останавливался.

Чтобы этот момент длился вечно.