Линда Рами – Моя любовь в твоей мелодии (страница 3)
Влада встала из-за стола, крепко ухватившись за угол. Не сводя взгляда в матери, она полезла в сумку. Та была довольно большой, как и любая сумка из её гардероба. Влада нащупала то, что хотела достать, но прежде чем сделать это, замерла, глядя на мать. Для своих пятидесяти шести лет она выглядела очень молодо. Длинные русые волосы, в которых отчётливо прослеживалась седина, были собраны в неопрятный пучок и открывали вид на длинную шею. Её мать была красивой женщиной, и Влада всегда поражалась этой красоте. Каждый раз, стоило ей взглянуть на маму.
Для Влады навсегда останется загадкой, как её родители терпят друг друга. Ведь они были такими разными. Хотя одна общая черта у них всё же имелась – оба были до безобразия упёртыми. Иначе как объяснить тот факт, что они оба построили себе успешную карьеру в балете? Её родители – Сергей и Елизавета Ильинские – были легендами балета. Когда-то и Влада надеялась, что будет такой же. Но это было в то время, когда она жила чужими мечтами…
– Я пришла, чтобы отдать вам это, – она положила на стол рамку с фотографией. – Подумала, что вам понравится.
И пока её родители рассматривали фотографию, Влада молча покинула дом. Мать постаралась задержать дочь, что-то говоря в след, но голос её дрожал и срывался. Влада даже не переживала, что родители могли последовать за ней в коридор, и спокойно обулась, стараясь не напрягать колено. И только когда уже закрывала за собой дверь, она услышала тихий плач и ласковый голос отца, успокаивающего жену.
Глава 2
Влада любила шумные компании. Она любила собираться с друзьями, громко смеяться и обсуждать всё на свете. Ей нравилось, когда вокруг было шумно и оживлённо. Сигналы машин, детский плач, стройка, громкая музыка – всё это помогало избежать хаоса, творящегося у неё в голове. Мысли, безостановочно крутящиеся внутри, не беспокоили её, когда она была среди друзей. И хотя она всегда поддерживала самые безрассудные идеи и даже нередко принимала в них участие, чаще всего Влада просто наблюдала. Она слушала, запоминала детали, которые позже непрерывно прокручивала в голове.
У неё никогда не возникало с этим проблем. Ей было так комфортнее: находиться в гуще событий, но при этом словно наблюдать со стороны. Её это успокаивало. После скандалов и ссор дома ей просто хотелось освободить голову; забить её чужими проблемами, лишь бы не думать о своих. Чего нельзя было сказать о Вите. Стоило им оказаться за пределами дома или балетной школы, у него словно открывалось второе дыхание. В то время, как Влада искала внутреннего спокойствия, в Вите просыпался искатель приключений. Он всегда был затейником, всегда первым рвался во всякие авантюры. Влада понимала, это было вызванно тем, что дома он вёл себя сдержанно и прилежно, и ему было необходимо выпустить весь пар подальше от родителей. Пожалуй, неудивительно, что в этом они были непохожи – Влада предпочитала выпускать пар с криками и ссорами. Однажды дошло до того, что соседи вызвали полицию, испугавшись, что кто-то кого-то покалечит.
Это был первый раз, когда она почти поругалась с Витей. То отличалось от их обычных споров. Тогда Витя всерьёз разозлился на её несдержанность и сказал, что в один день это аукнется не только ей, но и всей семье. Им тогда было по двенадцать, но Владе казалось, что её отчитывал их дедушка. После ссора плавно перетекла в разговор по душам, в котором Влада впервые призналась, насколько трудно ей сдерживать эмоции, и что она это делает не из вредности, а просто потому что не может это контролировать.
Она бы никогда не призналась в этом родителям, но именно благодаря Вите Влада начала играть. После того разговора на следующий день он повёл её познакомить со своим другом. Витя сказал, что тот учился в музыкальной школе через пару остановок от их – балетной. Тогда она впервые в жизни увидела вживую игру на фортепиано. Влада долго отказывалась признаваться себе в этом, но этот инструмент покорил её сердце с первой ноты. Тогда и зародилась её любовь к музыке. На тот момент для неё это было самое худшее и лучшее чувство на свете.
Игра на фортепиано стала её спасением. Все свои эмоции – страх, злость, растерянность – она выплёскивала через музыку. Все её мысли сосредотачивались лишь на том, чтобы поспевать за мелодией, не сбиваться с ритма и следить за нотами. В такие моменты её не волновали ни звуки вокруг, ни в её голове. Педали фортепиано служили ей лучшей опорой, а звонкие ноты передавали каждые мысль и чувство.
Когда Влада только освоила первые произведения, она всегда начинала их быстро, сумбурно из-за бурлящих внутри эмоций. Иногда она даже могла совершенно забыть про указанный ритм, и мелодия разгонялась до такой степени, что позже у Влады сводило пальцы. Она с такой силой нажимала на клавиши, словно норовилась вдавить слоновую кость в дерево инструмента. Фортепиано забирало у неё почти весь контроль, оставляя только жалкие его крупицы…
– Влада! – стоило очередному крику прокатиться по залу, как она тут же оторвала пальцы от клавиш. Из-за рояля на неё смотрело грозное лицо дирижёра. – Да что с тобой? Куда ты так бежишь? Из-за тебя остальные сбиваются. Если ты будешь ускорять темп, тогда весь оркестр последует за тобой, и вся мелодия развалится! – уже в который раз за репетицию причитал их дирижёр – Антон Михайлович.
Влада медленно убрала руки и сложила их на коленях. Правая нога словно приросла к педали, и Влада мысленно порадовалась, что дирижёр не заметил хотя бы этого. Ещё в середине произведения она почувствовала, как от очередного сгибания колено свело судорогой. Сегодня Влада не пила никаких обезболивающих. Она и так увлекалась ими последний месяц, а врачи советовали и вовсе свести приёмы к самому минимуму.
– Прошу прощения, – достаточно громко, чтобы все услышали, произнесла Влада. Она развернулась на своём стуле и взглянула на дирижёра, а точнее на его неизменный чёрно-синий полосатый галстук. – Давайте начнём заново, обещаю, такого больше не повториться.
– Ты говорила так два прогона назад, – с усталостью пробормотал Антон Михайлович, отложив дирижёрскую палочку. – Перерыв пятнадцать минут, далеко не расходитесь!
Облегчённые выдохи пронеслись по репетиционному залу, и музыканты с радостью пооставляли свои инструменты. Влада не сдержала тихого смешка. Может, и неплохо, что сегодня она не в форме.
– Влада, – не дал долго утешать себя знакомый голос. Влада снова посмотрела на Антона Михайловича, невольно про себя отмечая, насколько густые брови были у мужчины. – У нас концерт завтра.
– Я понимаю, и завтра всё пройдёт отлично, – уверяла она дирижёра. Влада бы встала, но боялась, что сразу же упадёт. Ей и так стоило огромных усилий не поморщиться, когда она наконец спустила ногу с педали. – Я обещаю, что не подведу ни вас, ни оркестр.
– Я хочу тебе верить, – мягким тоном заговорил мужчина. – Но и ты пойми мои сомнения, особенно после того, что случилось в прошлый раз…
– Этого не повториться, – почти что рявкнула Влада, продолжив уже виноватым тоном. – Это абсолютно разные ситуации, тогда я…
– Влада, я понимаю, – не дал ей договорить Антон Михайлович. – Я соболезную твоей утрате, но тебе пора возвращаться в строй. Я вижу, как тебе тяжело и правда хочу помочь, но такими темпами ты и место в оркестре потеряешь.
– Я вас поняла, – едва не скрипя зубами, согласилась Влада. – Я буду больше стараться.
«Нужно больше стараться…»
Пока все расходились кто куда, Влада осталась сидеть на стуле, медленно бегая пальцами по клавишам. У неё дома стояло фортепиано, на котором она всё время играла: то повторяла репертуар, то просто придумывала мелодии на ходу. Не сказать, что у неё хорошо получалось сочинять, но иногда выходило вполне прилично. Витя раньше постоянно распинался по поводу того, что лучше бы ей подарили синтезатор. Говорил, что он и места меньше занимает и возможностей больше, но Влада всегда отказывалась. Была она старомодной или нет, но в своей квартире она всегда представляла именно пианино. Она и квартиру выбирала, лишь бы было куда поставить инструмент.
Указательным пальцем она зажала «си», нажав левой ногой на правую педаль. Звонкая нота пронеслась по залу, напоминая Владе тот день, когда она только установила инструмент в квартире. Подарок от родителей – доказательство того, что они наконец приняли занятия дочери музыкой. Витя тогда помогал тащить фортепиано наверх, попутно приговаривая, насколько легче было бы с синтезатором. Он не унимался, всё продолжая ворчать, пока Влада завороженно гладила инструмент. Когда же она уже не могла слушать возмущения брата, то впервые нажала на одну из клавиш…
– Хочешь, я могу «случайно» ударить его смычком? – раздался над головой тонкий голос, вынуждая Владу оторваться от своего занятия.
Ярко-синяя оправа круглых очков слегка подпрыгивала, когда Аня заиграла бровями, изображая в воздухе кавычки. Влада глянула в большие карие глаза подруги и не сдержала лёгкой улыбки. Аня же, довольная собой, схватила самый ближний стул и поставила его рядом.
– Я не шутила, – сказала она, усевшись поудобнее. – Я могу быть неуклюжей, когда надо.