Линда Рами – Моя любовь в твоей мелодии (страница 1)

Линда Рами

Моя любовь в твоей мелодии

Пролог

Раньше она любила дождливую погоду. Любовь к пасмурному небу она обнаружила ещё в седьмом классе, когда холодные капли скатывались по её щекам, смешиваясь со слезами. Она находила утешение в раскатах грома, потому что никто не мог слышать её плача или сбитого дыхания. Она всегда знала, что под дождём и тучами можно спрятаться, что её никто не увидит. Поэтому каждый раз, стоило услышать, как первые капли стучали по крыше, весь шум в голове стихал. Она могла часами сидеть на холодном полу и просто слушать, как в лужах плещется вода, или как гремит гроза, освещая комнату светом молний.

Но это было раньше. Раньше дождь приносил ей спокойствие, а теперь даже редкие громыхания в небе не могли заглушить горькие рыдания вокруг неё, а назойливые капли не скрывали покрасневшие, воспалённые глаза скорбящих.

Влада стояла, не шевелясь. Кажется, она даже задержала дыхание, потому что чувствовала, что стоит ей только слегка вдохнуть прохладный воздух, как сдавленный плач тут же вырвется наружу. Её нижняя губа дрожала, но она списывала это на холод. Словно если она позволит проронить хоть одну слезинку, тогда происходящее станет явью. Сейчас же это всё походило на страшный сон. Нет. Её худший кошмар.

Наконец оторвав взгляд от промокшей травы, Влада медленно осмотрелась. Вокруг было столько людей, что толпа растянулась почти по всему кладбищу. У всех бледные лица, мокрые волосы, сгорбленные спины… Мужья успокаивали своих жён, а сами печальным взглядом глядели туда, куда Влада отказывалась смотреть с самого начала церемонии. Вместо этого она изучала лица людей, пытаясь понять, был ли хоть кто-то ей знаком. Но всё тщетно. Раньше, лет десять назад, она бы смогла поимённо назвать всех присутствующих, а сейчас… Её окружали сплошные незнакомцы. И от этого становилось ещё хуже. Она пересекалась с ними взглядами, видела в их глазах боль утраты, но даже не могла понять, кем были эти люди, что так скорбели. Какое отношение они имели к нему, раз на их лицах было столько несчастья?..

Она не была готова. Стоя над его могилой, наблюдая, как гроб засыпают сырой землёй… Она не готова. Не готова принять это. Она не готова принять тот факт, что его больше не будет в её жизни. Она больше никогда не услышит его голос, его смех… Больше никогда не попросит у него совета. У неё больше нет того, к кому бы она пошла в самые тёмные моменты своей жизни. Нет больше того, кто всегда был готов выслушать и никогда от неё не отворачивался. Он всегда был с ней. Он понимал её, как никто не мог понять. И теперь всё что от него осталось – хладное тело под крышкой гроба.

Её нога подогнулась. Влада еле слышно охнула, вцепившись пальцами в бедро. Колено болело сильнее обычного с самого утра. Боль всегда усиливалась в дождливую погоду, но это никогда не мешало Владе любить такие дни. Однако сегодня колено не давало ей покоя. Она даже выпила обезболивающие, но те действовали недолго. Ей было трудно стоять, а нога то и дело подгибалась. Влада попыталась согнуть её и перенести вес на здоровую ногу, но от этого лёгкого движения стало только хуже.

Влада стиснула зубы. Её пальцы дрожали от необходимости ухватиться за что-нибудь. Но она лишь упрямо впивалась ногтями себе в ладонь, стараясь забыть об этой боли. Она не позволит себе держаться за что-либо. Словно мантра, слова крутились у неё в голове, стоило одной судороге сменить другую: Это был твой выбор, ты сама в этом виновата, ты должна терпеть и не жаловаться.

Влада выдохнула сквозь зубы. Теперь она цеплялась пальцами за своё платье, норовя разорвать ткань. Боль была настолько сильной, что дрожало всё тело. Колено нещадно пульсировало. Всё новые судороги сковывали её одна за другой, словно лава, текущая по венам. И стоило Владе хоть немного вдохнуть, как лава становилась только горячее. Голова начала гудеть, а звон закладывал уши, но Влада была этому даже рада. Эта боль помогала ей мысленно убежать далеко отсюда. Она лишь отдалённо слышала, как люди вокруг перешёптывались. Кто-то выражал бесконечные соболезнования, некоторые делились воспоминаниями, но больше всего было слышно тихие печальные сокрушения… «Он был замечательным…», «Как же они без него…», «Он был её второй половинкой…», «Бедная девочка…».

Бедная девочка… Влада не была бедной. Она горевала, она оплакивала его и была на грани истерики каждую чёртову секунду этого дня, но она не была бедной. Это не с ней случилась беда. Это не она страдала два с половиной года. Это не она боролась за жизнь, когда та лишь быстрее ускользала. Это он был бедным. А Влада… она всего лишь была разбита.

В тот день, неделю назад, она почувствовала, как её сердце остановилось. Часть его не билась и по сей день.

Говорят, что когда человек умирает – у него перед глазами проносится вся его жизнь. Но когда Влада увидела, как на мониторе перестал отображаться его пульс – у неё перед глазами пронеслась вся её жизнь. Все моменты, прожитые с ним, из которых состояла её жизнь. Он был неотъемлемой её частью.

Она была не просто скорбящей сестрой, а он – не просто её братом. Они правильно сказали – он был её половинкой. Вместе с ним умерла и часть неё. Она не могла дышать как прежде, понимая, что он больше никогда не вздохнёт. У неё плыло перед глазами, когда она вспоминала, как остекленел его взгляд. Это случилось так быстро, словно он никогда и не был живым…

Но хуже всего было то, что всё в ней самой напоминало о нём. Смотреть в зеркало было невыносимо, потому что она видела слишком много его. Все видели в ней его. Такие же волосы, такой же нос, такие же глаза, форма лица и подбородок… Влада презирала себя за эти мысли, но в такие моменты она жалела, что они вообще родились близнецами.

Глава 1

Родительский дом всегда был тем местом, где Влада скрывалась от себя настоящей. Вплоть до переезда она и не понимала, что совсем не знает себя. Ей нравилась её жизнь, её друзья и то, чем она занимается, но только поступив в консерваторию, Влада начала узнавать о себе много нового. Когда у неё появилась собственная квартира, Влада осознала, что вместо уютной тишины она предпочитает шум и гам. Она любила включать фильмы или сериалы на всю мощность; любила ходить из одного угла в другой, не обращая внимания на боль, под настолько громкую музыку, что каждая нота вибрацией отдавалась у неё в груди. Она не любила запах от кондиционера на одежде. Вместо строгих платьев и юбок она предпочитала шорты и футболки. Её стол всегда был завален нотами с различными репертуарами, а рядом с ними обычно стояла кружка из под кофе, а не чая.

Влада любила и уважала своих родителей, но она также понимала, что раньше слишком легко и быстро поддавалась их влиянию. Она делала то, что сделало бы их счастливее. Заставляла их гордиться, сама при этом забывая о собственной гордости. Всё её существо зависело от того, что о ней подумают родители. Сейчас стало ясно, что осознание этого обрушилось на неё слишком резко и в самый неподходящий момент. Наверное, именно поэтому каждый раз, стоило ей оказаться в их доме, она оставляла себя настоящую позади входной двери. Её родители прекрасно знали, что их дочь выросла совсем не такой, как они ожидали, но никогда не говорили об этом. Или им было просто всё равно, и их устраивали её жалкие спектакли.

Впрочем, и ей уже было всё равно. Ей вообще на многое стало плевать. Раньше Влада чаще веселилась и отшучивалась от любых проблем, а теперь все эти эмоции блекли с каждым днём.

– …Она очень талантливая девочка, но и очень своенравная, – причитал её отец, покачивая в руке бокалом с вином.  – Если она хочет строить карьеру в балете, то ей нужно быть сдержанной.

Влада непрерывно смотрела на бокал в руке мужчины, а точнее на его ладонь. Она рассматривала длинный, но едва заметный светлый шрам, тянущийся от среднего пальца. Влада смотрела на него каждый раз, когда виделась с отцом.

На очередное ворчание она всё же подняла голову, взглянув на мужчину.

Её отец обладал суровой внешностью. Он не раз рассказывал, как ему это мешало в жизни. У него с молодости были обвисшие веки, из-за чего его взгляд всегда казался недовольным и усталым. Уголки губ также были опущены, да и само выражение лица у отца было чаще суровое, нежели спокойное. Сейчас в работе преподавателя это, может быть, и помогало, но вот когда ты молодой артист балета – важно иметь контроль над своим лицом.

Влада любила открывать их семейный альбом и рассматривать фотографии с молодыми родителями. Несмотря на угрюмый вид, в молодости её отец был очень даже хорош собой. Правда, он больше смахивал на бандита, нежели на студента престижной академии.

– Один из признаков таланта – буйный нрав, – раздался мягкий голос матери, когда она села за стол. – Но я с тобой согласна, ей придётся как-то с ним бороться.

– Ей не надо с ним бороться, – возразил мужчина. – Ей нужно направить его в искусство танца, а не тратить на пререкания со мной.

Влада заметила, как мама лишь покачала головой на недовольство мужа. Иногда для Влады было настоящей загадкой, как родители вообще поженились. Они были абсолютно разными. Её отец был довольно вспыльчивым и азартным человеком, в то время как мать всегда оставалась спокойной и рассудительной. Отец вёл себя громко и скандально, когда ему что-то не нравилось, а мама предпочитала тихо обсуждать любые проблемы.