Линда Ложкина – Сибирское золото. Забытая история золотой лихорадки в Российской Империи XIX века (страница 3)
История первых крупных находок: факты и мифы
Вокруг первых крупных находок сибирского золота сформировался целый пласт исторических легенд, в которых реальность переплетается с вымыслом. В народной памяти сохранились истории о фантастических самородках и баснословных богатствах, добытых случайными счастливчиками.
Одна из таких легенд связана с пастухом из племени шорцев по имени Егор (в некоторых версиях – Кагол), который якобы первым нашел золото на реке Кия в 1828 году. По преданию, он поделился своим открытием с русским купцом, который затем организовал там прииск. Купец разбогател, а Егор получил лишь несколько рублей и бутылку водки. Эта история, несмотря на ее фольклорный характер, отражает реальную практику использования знаний местного населения при поиске золотых месторождений.
Более достоверным является рассказ о находке "Царева Кургана" – необычайно богатого золотоносного участка на речке Олдой в Амурской области. В 1866 году артель старателей, возглавляемая отставным солдатом Иваном Некрасовым, обнаружила место, где концентрация золота была настолько высока, что его добывали буквально лопатами. За несколько недель здесь было добыто около 100 килограммов золота – случай, беспрецедентный для того времени. Участок получил название "Царев Курган" в честь императора Александра II.
К числу наиболее знаменитых находок относится самородок "Большой треугольник", обнаруженный в 1842 году на Царево-Александровском прииске в Миасском районе Урала. Его вес составлял 36,2 килограмма – рекорд для России того времени. Самородок был преподнесен императору Николаю I и хранился в Алмазном фонде.
Сибирская золотодобыча также знала свои сенсационные находки. В 1846 году на Воскресенском прииске в Енисейской губернии был найден самородок весом около 16 килограммов, получивший название "Российский Гигант". На Федоровском прииске в Забайкалье в 1856 году обнаружили самородок весом 11,5 килограммов, имевший необычную форму, напоминающую географические очертания Российской империи.
Однако следует отметить, что, в отличие от Урала и Калифорнии, для сибирских месторождений были характерны не крупные самородки, а так называемое "мелкое" или "пылевидное" золото – мельчайшие частицы, рассеянные в больших объемах песка и глины. Именно это определило специфику сибирской золотодобычи, требовавшей создания промышленных предприятий с большим количеством рабочих и сложным оборудованием.
Отражение первого этапа золотой лихорадки в культуре и быте
Первые десятилетия сибирской золотой лихорадки нашли яркое отражение в культуре и повседневной жизни региона. Формировался особый уклад жизни, специфический язык и фольклор, связанный с золотодобычей.
Сибирские города, особенно Томск, Красноярск и Иркутск, быстро менялись под влиянием золотых капиталов. Появлялись роскошные особняки золотопромышленников, каменные торговые ряды, театры и общественные здания. Архитектура этих городов до сих пор хранит следы "золотого века".
В разговорной речи того времени появилось множество специфических терминов и выражений. "Фарт" – удача, везение; "хищники" – нелегальные старатели; "целковый" – рубль; "золотуха" – лихорадка, вызванная постоянным контактом с холодной водой при промывке золота. Песенный фольклор обогатился "приисковыми" песнями, в которых отразились тяготы и радости жизни золотоискателей.
Замечательный бытописатель Сибири Николай Щукин в своих очерках 1840-х годов оставил яркие зарисовки приисковой жизни: "Золотопромышленность развила в Сибири страсть к роскоши. Прежде сибиряки, даже из зажиточных, ходили в простых сибирских шубах, пили китайский кирпичный чай, водку по праздникам. Ныне меха дорогие, вина заморские, экипажи на лежачих рессорах. Давно ли в Томске был один рояль у губернатора, теперь в каждом порядочном доме гремит такое диво".
Писатель и журналист Николай Полевой, сам выходец из сибирского купечества, связанного с золотопромышленностью, отмечал в своих статьях двойственное влияние золотой лихорадки на сибирское общество: "С одной стороны, золото принесло в Сибирь просвещение, более утонченные манеры, европейскую моду и культуру. С другой – оно породило неслыханное ранее расточительство, азартные игры и нравственную распущенность".
Известный исследователь сибирской золотопромышленности И.Ф. Парфенов в середине XIX века писал: "Сибирское золото создало особую породу людей – предприимчивых, смелых, часто бесшабашных, готовых рисковать всем ради богатства. Это породило уникальный сибирский характер, в котором сочетаются черты русского купца, казака-первопроходца и американского пионера".
Итоги первого этапа: от случайных находок к индустрии
К концу 1850-х годов сибирская золотодобыча превратилась из авантюрного предприятия отдельных смельчаков в развитую индустрию. За три десятилетия с начала открытия первых промышленных месторождений в Сибири было добыто более 1300 пудов (около 21 тонны) золота, что превысило весь объем добычи за предыдущие полтора столетия российской истории.
Если в 1828 году в Сибири действовало лишь несколько приисков, то к 1860 году их насчитывалось уже более 250, на которых трудилось около 30 тысяч рабочих. Золотопромышленность стала важнейшей отраслью сибирской экономики, влияющей на все сферы жизни региона.
Профессор Московского университета И.К. Бабст, изучавший экономику Сибири, писал в 1861 году: "Золотопромышленность совершила в Сибири настоящий переворот. Она вызвала к жизни огромные капиталы, создала новый класс предпринимателей, привела в движение тысячи рабочих рук, способствовала развитию сельского хозяйства и ремесел для обеспечения потребностей приисков".
Первый этап сибирской золотой лихорадки также способствовал формированию особого типа делового человека – сибирского золотопромышленника, который сочетал в себе черты русского купца и западного предпринимателя. Многие из них, начав с небольших вложений, создали крупные состояния и вошли в число богатейших людей империи.
В то же время проявились и негативные последствия стремительного развития отрасли: хищническая эксплуатация природных ресурсов, тяжелые условия труда на приисках, формирование особой "приисковой" преступности. Эти проблемы станут еще более острыми на следующем этапе сибирской золотой лихорадки, когда масштабы добычи значительно возрастут.
Американский консул в Москве Джеймс Суорд Гиббс, посетивший Сибирь в 1865 году, оставил интересное сравнение двух золотых лихорадок: "Русская золотая лихорадка отличается от американской прежде всего организованностью. Если в Калифорнии каждый сам за себя, то здесь все подчинено строгой иерархии и регламенту. В Америке золото часто приводит к беззаконию, в России – к бюрократии. Но и там, и здесь оно меняет жизнь людей, создает богатство и расширяет границы цивилизации".
Таким образом, к началу 1860-х годов был заложен фундамент для дальнейшего развития сибирской золотопромышленности, которая во второй половине XIX века достигнет пика своего развития и окажет еще более глубокое влияние на российскую экономику и общество.
ГЛАВА 2: ЗОЛОТОПРОМЫШЛЕННИКИ: НОВАЯ ЭЛИТА ИМПЕРИИ
Первые миллионеры из народа
Сибирская золотая лихорадка создала уникальное для России того времени явление – массовое появление миллионеров, происходивших из самых разных социальных слоев. В жестко стратифицированном обществе Российской империи, где социальный статус обычно определялся рождением, золотопромышленность стала редким социальным лифтом, позволившим некоторым энергичным и предприимчивым людям совершить головокружительный взлет.
Одним из наиболее ярких примеров такого взлета была судьба Якова Андреевича Немчинова. Сын бедного крестьянина из Тюменского уезда, он начинал простым приказчиком у купца, торговавшего с Монголией и Китаем. Скопив небольшой капитал, Немчинов в 1840-х годах вложил его в поиски золота в Забайкалье. Удача сопутствовала ему – его разведочные партии обнаружили богатейшие месторождения на реке Хилок. За несколько лет Немчинов стал одним из богатейших людей Сибири, владельцем многочисленных приисков, заводов, пароходов и недвижимости.
"Я не получил никакого образования, кроме церковно-приходской школы, – признавался Немчинов в беседе с иркутским губернатором, – но Бог дал мне чутье на золото и умение вести дела. Я начал жизнь с медного гроша, а теперь могу отвесить пуд золота, не разоряя себя".
Не менее впечатляющей была история Ивана Филипповича Базилевского, сына мелкого чиновника из Курской губернии. Начав карьеру скромным служащим в канцелярии генерал-губернатора Восточной Сибири, Базилевский в 1830-х годах увлекся идеей золотодобычи. Взяв ссуду под залог своего небольшого имения, он организовал поисковые партии в Енисейской тайге. Уже первые прииски принесли ему значительную прибыль, которую он умело реинвестировал в расширение дела. К 1850-м годам Базилевский контролировал десятки приисков и ежегодно добывал до 100 пудов золота (более 1,5 тонн). Его состояние оценивалось в несколько миллионов рублей. Впоследствии Базилевский получил дворянство и стал одним из влиятельных людей в Петербурге.
Особую группу среди первых золотопромышленников составляли выходцы из старообрядческих семей. Унаследовав от предков трудолюбие, жизненную стойкость и деловую хватку, многие старообрядцы добились выдающихся успехов в золотопромышленности. Среди них стоит отметить семью Кузнецовых из села Тасеево, которые начинали с мелкой торговли, а затем создали настоящую золотодобывающую империю в Енисейской тайге.