Линда Ложкина – Сибирское золото. Забытая история золотой лихорадки в Российской Империи XIX века (страница 5)
Особенностью психологии многих золотопромышленников была страсть к азартным играм. Карточные долги в десятки тысяч рублей не были редкостью. Известен случай, когда золотопромышленник Лятин проиграл в карты не только все наличные деньги, но и еще не разработанный прииск, который впоследствии принес новому владельцу огромное состояние.
В то же время для многих разбогатевших золотопромышленников было характерно стремление к общественному признанию через благотворительность и меценатство. Они строили в сибирских городах школы, больницы, приюты, театры, жертвовали значительные суммы на образование, науку и культуру.
Александр Михайлович Сибиряков пожертвовал более миллиона рублей на устройство Томского университета – первого в Сибири. Кондратий Михайлович Посохин, бывший приказчик, разбогатевший на енисейских приисках, финансировал строительство нескольких школ в Красноярске и учредил стипендии для детей из малоимущих семей. Михаил Бутин построил в Нерчинске не только роскошный особняк для себя, но и общественную библиотеку, театр и бесплатную лечебницу для бедных.
Социальная психология золотопромышленников отражала общий переходный характер российского общества XIX века, в котором традиционные сословные ценности сосуществовали с новыми буржуазными идеалами. В этом смысле сибирское золото стало своеобразным катализатором модернизационных процессов в наиболее отдаленной части империи.
Формирование "золотого клана" и его влияние на политику
По мере развития золотопромышленности в Сибири происходила постепенная консолидация интересов крупнейших предпринимателей отрасли. К 1850-м годам сформировалась неформальная, но влиятельная группа, которую современники часто называли "золотым кланом". Этот своеобразный "картель" включал в себя несколько десятков семей, контролировавших основные месторождения и определявших правила игры в отрасли.
Основу "золотого клана" составляли крупные купеческие династии (Баснины, Бутины, Немчиновы, Трапезниковы), а также некоторые представители дворянства, активно вложившиеся в золотодобычу (Бенардаки, Абамелек-Лазаревы). Экономическая мощь этой группы была колоссальной. По некоторым оценкам, к 1860-м годам "золотой клан" контролировал до 70% добычи драгоценных металлов в Сибири, а совокупное состояние его представителей превышало 100 миллионов рублей – астрономическая по тем временам сумма.
Консолидация капитала происходила путем создания акционерных компаний и товариществ. Наиболее крупными из них были "Ленское золотопромышленное товарищество", "Компания промышленности в разных местах Восточной Сибири", "Прибрежно-Витимская компания", "Верхне-Амурская золотопромышленная компания". Эти организации объединяли капиталы нескольких семей, что позволяло снизить риски и увеличить масштаб операций.
Влияние "золотого клана" на политику имело несколько измерений. На местном уровне золотопромышленники фактически контролировали администрацию многих сибирских городов и даже целых областей. Городские головы Томска, Красноярска, Иркутска часто были связаны с золотодобывающей отраслью либо напрямую, либо через родственные связи. Показателен пример Степана Кирилловича Попова, который, разбогатев на приисках в Мариинской тайге, несколько раз избирался городским головой Томска и фактически определял всю городскую политику.
На региональном уровне золотопромышленники активно лоббировали свои интересы через канцелярии генерал-губернаторов Западной и Восточной Сибири. Известно, что некоторые высокопоставленные чиновники негласно участвовали в золотодобывающих предприятиях, получая долю от прибыли. Так, генерал-губернатор Восточной Сибири Николай Николаевич Муравьев-Амурский, известный государственный деятель, присоединивший к России Приамурье, имел тесные связи с несколькими золотопромышленными компаниями, которые в знак благодарности финансировали его экспедиции по Амуру.
На общеимперском уровне влияние "золотого клана" также было значительным. Крупнейшие золотопромышленники содержали в Петербурге специальных агентов, которые отслеживали изменения в законодательстве и продвигали интересы отрасли в министерствах. В 1860-х годах была создана "Постоянная совещательная контора золотопромышленников" – первая в истории России организация промышленного лоббизма. Её представители регулярно встречались с министром финансов и другими высокопоставленными чиновниками, добиваясь выгодных для отрасли решений.
Одной из важнейших политических побед "золотого клана" стало принятие в 1870 году "Устава о частной золотопромышленности", который значительно либерализовал отраслевое законодательство, снизил налоги и упростил административные процедуры. По оценкам историков, этот документ был практически полностью составлен представителями золотопромышленных кругов и лишь минимально отредактирован правительственными чиновниками.
Интересно, что политическое влияние сибирских золотопромышленников нередко использовалось не только для лоббирования узкокорпоративных интересов, но и для продвижения более широких региональных проектов. Так, именно по инициативе и при финансовой поддержке "золотого клана" в 1856-1863 годах проводилась так называемая "литературная экспедиция" – масштабное исследование экономики и этнографии Сибири под руководством писателя и журналиста Сергея Максимова. Его знаменитый труд "Год на Севере" был издан на средства сибирских золотопромышленников.
Инициатива строительства Транссибирской магистрали также во многом исходила от представителей "золотого клана", которые обоснованно полагали, что железная дорога значительно упростит и удешевит логистику, связанную с приисками.
Культурный вклад: меценатство, образование, архитектура Сибири
Одним из наиболее значимых и долговременных последствий сибирской золотой лихорадки стал культурный подъем региона, связанный с меценатской деятельностью разбогатевших золотопромышленников. Подобно американским магнатам эпохи "позолоченного века", сибирские "золотые короли" стремились не только накапливать богатства, но и использовать их для повышения своего социального статуса и общественного признания через поддержку науки, искусства и образования.
Наиболее ярким примером такого мецената был Иннокентий Михайлович Сибиряков. Унаследовав от отца значительное состояние, нажитое на золотых приисках, он направил большую его часть на благотворительные цели. Сибиряков был главным спонсором создания Томского университета – первого высшего учебного заведения в Сибири. На его средства были построены главный корпус, библиотека и общежития для студентов. Кроме того, он учредил несколько стипендий для одаренных детей из малоимущих семей.
Другой выдающийся меценат, Михаил Дмитриевич Бутин, создал в Нерчинске подлинный культурный центр Забайкалья. В его особняке размещались богатейшая библиотека (более 30 000 томов), картинная галерея с полотнами русских и европейских мастеров, музыкальный салон с редкими инструментами, включая орган. Бутин был страстным библиофилом и коллекционером. Он собрал уникальную коллекцию минералов Забайкалья, которая позже стала основой экспозиции Нерчинского краеведческого музея. На средства Бутина в Нерчинске была построена первая в городе публичная библиотека, школа для детей рабочих его предприятий, театр и музыкальное училище.
Хотя меценатская деятельность Сибиряковых и Бутиных была наиболее заметной, многие другие золотопромышленники также внесли значительный вклад в развитие культуры и образования Сибири. Василий Баснин собрал в Иркутске знаменитую ботаническую коллекцию, содержащую редкие виды сибирской флоры, и основал первую в городе публичную оранжерею. Зиновий Цыбульский финансировал издание первой частной газеты в Восточной Сибири – "Амур", которая стала важным общественным форумом региона.
Золотопромышленник Яков Фризер, человек разносторонних интересов, не только развивал добычу золота в Забайкалье, но и занимался научными исследованиями. На собственные средства он организовал несколько экспедиций по изучению географии и этнографии Прибайкалья, результаты которых были опубликованы в изданиях Русского географического общества. Фризер также собрал уникальную коллекцию буддийского искусства и материалов по истории бурятского народа, которую впоследствии передал в дар музею.
Особое место в культурном наследии золотопромышленников занимает архитектура. Богатые особняки, построенные ими в сибирских городах, до сих пор определяют облик исторических центров Томска, Красноярска, Иркутска, Барнаула. Эти здания, часто спроектированные приглашенными из столиц или из-за границы архитекторами, представляют собой интересный сплав европейских архитектурных стилей (классицизм, необарокко, модерн) с элементами сибирской строительной традиции.
Дом купца Асташева в Томске, одно из самых красивых зданий города, был построен в 1842 году по проекту петербургского архитектора Деева в стиле классицизм. Потолки в доме были расписаны итальянскими художниками, специально приглашенными для этой работы. В особняке Крутовского в Красноярске, возведенном на деньги, полученные от золотодобычи, впервые в Сибири была установлена система центрального водяного отопления, созданная по образцу римских терм.