Лина Янтарова – Санта (страница 3)
— Потому что ты красива, — с недоумением произнесла Таша, не понимая, как подруга не видит очевидного. — Поэтому и смотрит. Брось, он даже не знает, как ты выглядишь! Я имею в виду, не совсем ты, а Санта.
Это немного успокоило Алессу — она с самого начала взяла себе псевдоним, а также отказывалась от любых публичных появлений. Марк и в самом деле не мог знать, как она выглядит — свою частную жизнь Дэвис оберегала тщательно.
Официант принес им красное полусладкое, которое окончательно вернуло Алессе ясность ума.
— За тебя, — она подняла бокал, — и твою головокружительную карьеру!
Таша растроганно сжала ладонь подруги.
— И за успех твоих картин, — добавила она. Звон стекла завершил тост.
Через двадцать минут, когда им принесли блюда, пахнущие так восхитительно, что у Алессы невольно скопилась слюна во рту, она расслабилась. Вечер из приятного стал волшебным: Таша делилась подробностями своего поиска реликвии, то и дело перескакивая на Майкла, а Алесса просто слушала торопливую речь подруги и наслаждалась семгой.
Они распили бутылку вина на двоих — от второй Алесса мужественно отказалась, чувствуя легкий туман в голове. Перед тем, как отправиться домой, Дэвис решила заглянуть в уборную — Таша пообещала ждать ее на улице, нисколько не огорченная отсутствием кавалеров: за весь вечер к ним никто не подошел.
Женский туалет располагался в конце длинного коридора, чей пол был устелен ковровой дорожкой, заглушающей шаги. Дойдя до середины, Алесса почувствовала, как одна из сережек с рубином вероломно соскользнула — на них был слабый замок, и Дэвис все хотела отнести комплект к ювелиру, но забывала.
По инерции пройдя еще немного, она обернулась и взглядом поискала украшение на полу. Красный камень коварно слился с алым ковром — прищурившись, Алесса растерянно стояла, думая, не будет ли слишком неприличным, если она встанет на колени, чтобы отыскать серьгу.
— Это ваше? Чуть правее.
Мужской голос, любезно подсказавший местонахождение украшения, принадлежал Марку Ферренсу. Окаменев от неожиданности, Алесса уставилась на него во все глаза.
Марка такая реакция не смутила. Он улыбнулся, приподняв кончики губ в легкой улыбке, и шагнул к ней. Инстинктивно Алесса попятилась, чувствуя себя в узком коридоре, как в ловушке.
— Серьга. Вы ее обронили? — мягко, точно разговаривая с ребенком, спросил Марк.
— Д-да, она моя, — кивнула Алесса, приказав себе успокоиться. — Спасибо, без вас бы я еще долго искала.
— Был рад помочь, — безукоризненно вежливо ответил Марк.
Засунув руки в карманы брюк, он стоял, не делая ни одной попытки приблизиться к Алессе или поднять украшение. Чувствуя себя донельзя глупо, Дэвис присела на корточки, схватила серьгу и поспешно выпрямилась.
Крик ужаса едва не вырвался из ее горла — за время, что она поднимала находку, Марк чудесным образом оказался прямо перед ней. Теперь их разделяло ничтожно жалкое расстояние — Алесса могла разглядеть золотистые крапинки в его глазах и едва наметившуюся щетину.
— Хотел помочь вам, но вы меня опередили, — с улыбкой объяснил Марк.
Но Алесса не поверила ему. Ни капли. Она ощущала, как от Ферренса исходит какое-то странное чувство — чувство, которому она никак не могла дать определение.
— Не стоило, — пересохшими губами прошептала она. — Спасибо.
Обойдя его, Алесса, стараясь не сорваться на бег, выскочила в зал и оттуда бросилась к выходу. Только на улице она поняла, почему сразу не смогла понять, что ощущал Марк — потому что это было несколько эмоций, соединившихся в коктейль: злость, азарт, ненависть.
— Все нормально? На тебе лица нет, — Таша нахмурилась, стоило ей увидеть подругу.
— Это из-за вина, — солгала Алесса. — Мне что-то дурно.
Ей и вправду стало дурно — но точно не от сладкого напитка. В такси она попросила водителя открыть окно и вдыхала свежий ветер полной грудью — к ночи значительно похолодало.
— Хочешь, переночую у тебя? — спросила Таша, когда они подъехали к дому Дэвис.
— Нет. Все будет хорошо, не переживай, — Алесса обняла подругу на прощание, — напиши мне, как доберешься.
Посторонних в своей квартире — даже Ташу, — Алесса не любила. Дом был ее крепостью, в которой она могла спрятаться, как раненый зверек в норе — войдя в прихожую, Дэвис шумно выдохнула, сняла надоевшие за вечер туфли и прошлепала босиком на кухню, совмещенную с гостиной, где залпом выпила стакан воды.
Стало легче. Приняв душ, Алесса скользнула под одеяло, уговаривая себя, что случившееся в коридоре — не более чем нелепость, роковое стечение обстоятельств. Заснуть не получалось — проворочавшись с час, она наконец сдалась и встала. Ее путь лежал через коридор на кухню — босые ноги ступали по теплому ореховому полу, пока Дэвис не замерла перед холодильником, в недрах которого была припрятана коробка с пончиками.
Достав один и запихнув его в рот, Алесса с добычей направилась к столу, щелкнула кнопкой кофемашины и включила бра: гостиную залил мягкий желтоватый свет. Свою квартиру, состоящую из трех комнат: спальни, мастерской и зала, Алесса просто обожала. Она досталась ей от родителей, которые после смерти бабушки Клары перебрались в пригород. К тому моменту жилплощадь нуждалась в ремонте: Алесса добросовестно занялась им, купив новую технику и мебель, а из своей старой комнаты соорудила мастерскую.
Тревога, скручивающая желудок в ком, отступила после второго пончика, щедро посыпанного сахарной пудрой, а тени в углах больше не казались зловещими. Забравшись на диван с ногами, Алесса закуталась в мягкий белый плед и уснула под шум дождя, барабанившего в окна. Свет она оставила включенным.
По ощущениям, поспать почти не удалось — назойливая мелодия будильника заголосила над ухом почти сразу после того, как Алесса смежила веки. Глянув на экран, она убедилась, что проспала четыре часа, почувствовала себя еще более разбитой, и принялась собираться в галерею.
Миссис Ванс снисходительно относилась к внешности художников, всячески подчеркивая, что они — люди не от мира сего. Она прощала им опоздания, забывчивость, грязную обувь и даже дурные привычки: главными для Эмили оставались их работоспособность и продажи. К Алессе, чьи картины в начале пути покупали неохотно, миссис Ванс относилась с явным неодобрением, но стоило объявиться Марку Ферренсу в роли феи-крестной, как Эмили начала улыбаться и разговаривать с Алессой так, словно она была душевнобольной.
Вот и сейчас — едва Дэвис вошла в кабинет миссис Ванс, стены которого подпирали шкафы с книгами, ни разу не открытыми хозяйкой, Эмили поднялась и шагнула ей навстречу с приторной улыбкой.
— Дорогая, — схватив тонкие руки Дэвис своими пухлыми пальцами, Эмили повела ее к креслу и усадила в него. — Прекрасно выглядишь.
Дэвис оглядела свой повседневный брючный костюм, к которому прилагалось ее лицо без грамма косметики и скромные серьги, но комплимент не только приняла, но и вернула.
— И вы, миссис Ванс, чудесны, — сказала Алесса, оглядывая платье из красного бархата. — Как и всегда.
— Скажешь тоже, — Эмили разразилась неприятным смехом. — Но стараюсь, да. В моем возрасте немногие могут позволить себе надеть такое платье.
«
— Но что мы все обо мне, — спохватилась миссис Ванс. — Деточка моя, пора поговорить и о твоих успехах. У тебя хотят взять интервью.
— У меня? — поразилась Алесса.
Ладони вспотели, а сердцебиение участилось. Неосознанно подавшись вперед, Дэвис еще больше разволновалась, когда Эмили кивнула:
— Со мной связалась Кита Эверхорт, она ведет колонку об изобразительном искусстве в модном журнале. Сказала, что хотела бы лично встретиться с тобой и немного поболтать.
— Но, — растерялась Алесса.
Она была рада, что кому-то ее работы показались стоящими того, чтобы быть упомянутыми в модном журнале. Однако личная встреча и разговор означали бы раскрытие ее личности. Алесса потерла ладони друг об друга: секунду назад они были влажными, а сейчас, казалось, заледенели от холода, сковавшего внутренности.
— Что думаешь, милая?
— Я не готова, — честно призналась Алесса.
Разговор с кем-то по душам был чем-то немыслимым для нее. Кита Эверхорт наверняка будет задавать разные вопросы: безобидные и не очень, и все они будут касаться ее жизни. Алесса представила, как выкладывает о себе всякие мелочи, вроде той, что она дает своим кактусам имена — и ей стало дурно.
Лучше обнажить свое тело в какой-нибудь рекламе, чем вывернуть наизнанку душу. Ее жизнь — и ее картины — были чем-то сокровенным. Тем, что должно принадлежать только ей.
— Милая, — тон Эмили стал сочувствующим. — Ты же понимаешь, что от таких предложений не отказываются? В колонке будет упоминаться и наша галерея. Это отличный шанс привлечь больше покупателей и инвесторов.
— Да, я знаю, но...
— Но из-за своего эгоизма ты лишаешь талантливых молодых художников получить шанс быть выставленными в нашей галерее.
«
Таша наверняка посоветовала бы ей соглашаться. Это и в самом деле отличный шанс — не только для нее, но и для многих. Галерея получит пожертвования, начинающие художники — возможность показать свои картины миру, а она, Алесса, станет чуть более весомой фигурой в светских кругах.