Лина Янтарова – Санта (страница 24)

— Спасибо, не нужно. Меня отвезет подруга.

И снова неправда. Не выдержав, Алесса принялась ходить кругами по комнате. Она редко прибегала к вранью, так как искусно умела недоговаривать правду. Ощущение, что Марк чувствовал ее ложь, нервировало, словно она была подростком, обманывающим родителей.

— Когда планируешь вернуться? — спросил он.

— Может быть, к понедельнику, — пробормотала Алесса.

— Что же, желаю приятно провести выходные, — в его голосе слышалась безукоризненная вежливость, которая сбивала с толку.

Он расстроен? Разгневан? Через телефонную трубку она никак не могла понять, что ощущал Марк, когда услышал отказ. Если она интересна ему, он должен был выказать хотя бы сожаление о том, что они не смогут увидеться, разве нет?..

— Спасибо. Тебе того же, — скороговоркой произнесла Алесса.

Она отключила звук на телефоне, чтобы больше никто не тревожил ее. Достаточно на сегодняшний день — социальная батарейка уныло моргала алым, предупреждая о скорой усталости. Закончив собирать вещи, Алесса вернулась в мастерскую. Брошенный эскиз укоризненно белел во тьме, напоминая о необходимости вернуться к работе.

«Завтра, — малодушно решила она. — Я вернусь к нему завтра. А пока...».

Она прошла в дальний угол, туда, где пряталось главное творение, сдернула темную ткань, обнажая уродливый шрам, изувечивший ее жизнь. Внимательно всмотрелась в изображение: лес, узкая лента тропинки, густые заросли, пруд... Мужчина с мешком в руках, бережно держащий его за горловину. Темно-бурые пятна испачкали грубую ткань, точно такие же мелкие брызги украшали рукава его желтой куртки.

Алесса глубоко вздохнула, уговаривая себя наконец закончить картину и выбросить прочь. Лучше — сжечь. Психолог уверял: преобразование самого страшного кошмара в материальное и последующее его уничтожение может избавить от груза в душе. Алесса не верила, что прошлое способно выпустить свою добычу из цепких пальцев, однако чувствовала необходимость выплеснуть эмоции на холст.

«Собери всю свою боль и отпусти, словно воздушный шар в небо, — приказала она себе. — Давай. Ты сможешь».

Древко кисти привычно легло в руку, которая тут же устремилась к холсту, вырисовывая незначительные детали: пара листьев, упавших на тропинку после того, как мужчина грубо проломился сквозь них, взлетевшая ввысь птица, услышавшая тяжелые шаги.

Алесса вспомнила, как провожала ее взглядом, сожалея, что не может взять и улететь. Вместо того, чтобы расправить крылья, она тряслась от ужаса, стоя посреди леса, и молча смотрела, как мужчина шел к заросшему ряской пруду, чтобы выбросить мешок в воду. Похоронить страшную тайну навсегда.

«Я тоже это помню, — сказал голос. — Мне было холодно и больно».

Пальцы Алессы затряслись.

— Ты не можешь этого помнить, — прошептала она. — Ты уже была мертва.

«Нет, — капризно протянул голос. — Я была с тобой. Я и сейчас рядом. Мы всегда будем вместе».

Зазвучал детский смех. Алесса отшатнулась от картины, бросила кисть на пол, пачкая пол, выбежала из мастерской. Ее колотило, словно она окунулась в ледяную воду, во рту чувствовался привкус тины и гниющих водорослей. Тошнота подкатила к горлу — она еле успела добежать до ванной, где ее вырвало недавно выпитым кофе и съеденным тостом.

Стоя на коленях и вытирая рот, она могла с горечью думать только о том, что этому не будет ни конца ни края. Отголоски смеха все еще витали над ней, заполняя пространство. В дверь позвонили — с трудом поднявшись, Алесса доковыляла до прихожей и, взглянув на экран камеры слежения, раздраженно свела брови.

На лестничной клетке стоял Леон. Что ему надо? Почему он вернулся?..

Звонок — громкий и требовательный — вновь разнесся по квартире, вытесняя звук детского смеха. Алесса поправила свитер, пригладила волосы пальцами, надеясь, что недавний приступ никак не отразился на лице, и открыла дверь.

— Леон? Здравствуйте еще раз. Вы что-то хотели?

— Кажется, я оставил бумажник, — извиняющимся тоном ответил он.

Алесса бросила взгляд на комод, заваленный всякими мелочами: там валялись перчатки, ключи, несколько старых визиток, женский журнал, который приволокла Таша. Сбоку действительно лежал бумажник из коричневой кожи.

— Держите, — она протянула портмоне Леону.

— Извините еще раз, — попросил он. — Я не хотел доставлять неудобств. Частенько забываю вещи — мама шутила, что однажды я свою голову где-нибудь забуду.

Алесса растянула губы в вежливой улыбке. Она не могла дождаться момента, когда сможет захлопнуть дверь.

— Ничего страшного. Я тоже иногда забываю, куда положила ту или иную вещь.

Леон с облегчением рассмеялся, провел рукой по светлым волосам.

— Рад слышать, что я не один такой. Алесса... Все в порядке? Вы выглядите бледной.

Конечно, все было не в порядке. Но откровенничать с мужчиной, которого она видела второй раз в жизни — страшная глупость. Кто вообще отвечает честно на вопросы по поводу самочувствия?.. Восемьдесят процентов людей врут, отвечая, как у них дела. Алесса не была исключением.

— Все хорошо, я просто немного устала. Уже хотела ложиться спать, — намекнула она.

— О, тогда не буду мешать вам готовиться ко сну. Доброй ночи, — Леон еще раз улыбнулся. — Простите за вторжение.

Алесса с облегчением закрыла дверь и привалилась к стене, слушая, что происходило на лестничной клетке. День клонился к вечеру, но ни соседей, возвращающихся с работы, ни лая пса не было слышно. И шагов Леона тоже.

Камера бесстрастно отражала все в пределах видимости — пространство перед дверью пустовало, но сбоку виднелся край темно-синей куртки. Леон не ушел — продолжал стоять возле двери.

Алесса устало опустилась на корточки. Мог ли Леон быть тем, кто прятался за углом здания? Они никогда не виделись прежде, но он был знакомым Таши. Возможно, она просто не запомнила его.

И кто вообще выкладывает бумажник, приходя настраивать оборудование? Алесса не расплатилась за работу, значит, необходимости доставать портмоне из кармана не имелось.

Мысли, как гончие, летели куда-то с невиданной скоростью, к горлу снова подкатила тошнота. Пришлось заварить себе травяной чай — сходив в душ, Алесса выпила теплый напиток, отдающий горечью ромашки, и включила какой-то фильм, устроившись на диване в гостиной. Монотонные диалоги героев погрузили ее в нервный, прерывающийся сон. Проснувшись посреди ночи с головной болью, Алесса проверила телефон, ответила на сообщение Таши и, выпив обезболивающее, вновь свернулась калачиком на диване в ожидании рассвета.

Он наступил через пару часов — грязно-розовый, с серыми облаками, но внушающий надежду. С восходом солнца все казалось другим — вчерашние кошмары теряли силу, в груди расцветала вера то, что новый день будет лучше предыдущего.

Упаковав все необходимое, Алесса заказала такси и спустилась вниз. На улице было прохладно и влажно — ночью прошел мелкий дождик, сорвав пожелтевшие листья с деревьев. Трясясь от промозглого ветра, она внимательно обозревала окрестности, рассматривая редких прохожих.

Ничего. Беспокойство в душе улеглось, словно кошка, свернувшаяся клубком.

Спустя три часа Алесса уже была в объятиях приемного отца — крепкий, невысокого роста, Сэм обладал теплым взглядом и широкой, заражающей остальных весельем, улыбкой. Он ласково потрепал ее по макушке, забрал тяжелые чемоданы и повел к машине.

— Как мама? — спросила Алесса, усаживаясь спереди. На приборную панель была прилеплена наклейка собаки. — Ее рук дело?

— Да, — усмехнулся отец. — Лайла хочет собаку и рассчитывает, что я сделаю ей подарок на Рождество.

— А ты сделаешь?

Она не сомневалась в положительном ответе. Отношения приемных родителей были образцовыми — о таких пишут в книгах, где любовь сквозит в каждой строчке.

Сэм насмешливо хмыкнул.

— А ты как думаешь?

— Думаю, ты уже выбрал щенка, — ответила Алесса, водя пальцем по наклейке.

Такая мелочь... Хотела бы и она чувствовать нечто подобное: оставлять милые стикеры на холодильнике, просыпаться от утренних поцелуев в щеку. Но любовь обходила ее стороной, будто она была прокаженной.

— Тебе он понравится, — отец протянул телефон. — Вот, смотри.

Лопоухий щенок в окружении собратьев умилительно смотрел в камеру. На нем была голубая ленточка, а внизу подпись — «Спарки».

— Спарки, — повторила Алесса. — Он замечательный.

— А как у тебя дела? В этот раз ты привезла много вещей. Работа не отпускает даже на выходных?

— Хотела немного позаниматься в саду, — она нервно крутила кольцо на пальце. — У меня хороший заказ. Один обеспеченный мужчина заказал картину.

— Но тебя ведь что-то тревожит? — проницательно заметил Сэм. — Что не так, милая? Он дурной человек?

«Не хуже, чем я», — с тоской подумала Алесса.

— Нет, вовсе нет.

— Что тогда?

Она замялась. Стоило ли говорить о своих опасениях? Папа наверняка станет переживать.

— Он ухаживает за мной, — выпалила Алесса.

В глазах Сэма появилась настороженность, свойственная всем отцам, когда их дочери начинают ходить на свидания.

— А ты? — осторожно спросил он. — Тебе он нравится?

Алесса плотно сжала губы, чтобы предательское «да» не вырвалось наружу.