Лина Янтарова – Санта (страница 22)

Ее щеки вспыхнули от смущения. В связи с недавним поцелуем вопрос выглядел провокационно.

— Понравилось, — быстро ответила она. — Все… Было чудесно.

Великолепно, замечательно, потрясающе — можно подобрать еще кучу слов, но ни одно из них в полной мере не могло отразить всю гамму чувств, что она испытала. Сюрприз действительно был чудесным. Алесса не способна была представить что-то, что могло переплюнуть сегодняшний вечер.

— Рад слышать, — улыбнулся Марк. — Идем?

Он держал ее за руку, когда они покидали кинотеатр — так естественно, словно все это случалось уже десятки раз. Алесса, идя рядом, лихорадочно копалась внутри себя, пытаясь уловить намек на отторжение, но ничего не выходило.

Осознание пришло вместе с ужасом — ей нравился Марк. Она хотела, чтобы он был рядом.

«Кажется, кто-то влюбился, — голос, старый противник, отравляющий жизнь, елейно пропел: — Алесса влюбилась… Что он скажет, когда узнает о том, что ты сделала?».

— Я заказал столик в ресторане. Ты голодна?

Марк одним предложением вытащил ее из пучины ужаса, в которую она погружалась. Алесса мотнула головой.

— Нет. Спасибо за вечер, Марк, но думаю, мне лучше поехать домой. Я устала.

Она с позором бежала — в который раз капитулировала с поля боя. Лучше отступить сейчас, пока риск еще не так велик… Ферренс остановился, внимательно взглянул на нее.

— Алесса? — позвал он. — Посмотри на меня.

Нет, нет. Нельзя смотреть.

Но как противиться нежным, вопрошающим ноткам в его голосе?.. Проклиная себя, Алесса выполнила просьбу. В темных глазах Марка отражалась она — в каждом зрачке ее испуганное, бледное лицо, на котором читалось смятение.

— Все хорошо? Ты плохо себя чувствуешь? — с беспокойством спросил он.

— Просто устала, — беспомощно пролепетала она. — Можешь отвезти меня?

— Конечно, — нахмурился Марк. — Уверена, что не нужно заехать в аптеку или к врачу?

— Да. Все прекрасно, — Алесса юркнула в машину, торопливо пристегнула ремень.

Марк молча занял свое место. Салон наполнился тихой музыкой, за окнами замелькали огни. Алесса прислушалась: ни раздражения, ни злости она не почувствовала — Марк был немного расстроен и обеспокоен.

— Ты когда-нибудь рисовала космос? — спросил он. — Кроме того эскиза с одинокой планетой.

— Нет, — она обрадовалась новой теме. — Никогда. Я обычно предпочитаю лесные пейзажи.

— Какая из твоих картин самая любимая?

Она задумалась, затем уверенно ответила:

— «Прощальная песнь». Я никогда не выставляла ее на всеобщее обозрение.

— Что там изображено?

Алесса нерешительно прикусила губу. Может быть, показать ему?.. Мысль о том, чтобы пригласить Ферренса, взбудоражила кровь, но потом она вспомнила об обещании, данном себе — следует держаться от него подальше.

— Полет варакушки. Самки умеют петь в полете и хорошо имитируют голоса других птиц. Это очень красивая птичка, — Алесса прикрыла глаза, вспоминая крохотное пернатое создание, живущее возле водоемов. — И стойкая.

Марк кивнул.

— Я видел их. Но почему прощальная?

— Потому что она улетает, чтобы не вернуться, — с грустью улыбнулась Алесса.

— Птицы всегда возвращаются.

— Моя — нет.

«Твоя птица… Или ты сама?», — подумал Марк, но ничего не сказал.

Лицо Алессы — бледное, с широко раскрытыми глазами, на дне которых притаилась вечная грусть, незыблемая тоска — выражало абсолютную безнадежность, словно она когда-то тонула, и никто ее не спас.

И это было красиво. Как будто Марк смотрел на что-то недоступно-редкое, уникальное — в телескоп на далекие звезды, на которых он никогда не побывает. Но Алесса, в отличие от галактик и черных дыр, была здесь — на расстоянии вытянутой руки, осталось только протянуть ее — и взять желаемое. И все же ему не стоило торопиться.

— Доброй ночи, — проговорил он бархатным голосом, когда машина остановилась возле ее дома.

Ему хотелось снова поцеловать ее, ощутить гранатовый привкус помады, но Марк впервые боялся разрушить то хрупкое чувство, что возникло между ними. Она нужна ему — она и ее секреты, которые Алесса Дэвис тщательно прятала много лет.

— Доброй, — откликнулась она, нервно теребя ремешок сумочки. — И еще раз спасибо за сюрприз. Мне правда очень понравилось.

Понравилось настолько, что даже пугало — как же он всего за несколько дней смог разгадать, что придется ей по душе? Алесса общалась с Ташей годами, но та до сих пор упрямо таскала ее в бары и караоке, игнорируя слабое сопротивление.

— Если позволишь, я бы хотел преподнести тебе еще один подарок. Позже — он еще не готов.

Она растерялась.

— Подарок? Лучше не надо...

Марк отозвался со всей пренебрежительностью, на которую был способен:

— Обойдемся без скромности, продиктованной правилами общества. Он напомнил мне тебя, поэтому я решил приобрести его.

Алесса вздохнула.

— Хорошо. Но, Марк... Я должна это сказать. Наш поцелуй в планетарии...

Она кусала губу, не зная, как правильно озвучить собственные мысли. Ее тянуло к Марку, но она знала — это закончится катастрофой. Они не смогут сосуществовать вместе — как огонь и вода, рыба и птица. Слишком разные.

«Может, не такие уж и разные? — очнулся голос. — На вопросы вы ответили почти одинаково...».

Марк молча смотрел на нее — в глазах плескалась насмешка, губы тронуты ухмылкой. Ждал, когда поток бессвязной речи превратится в нечто осмысленное. Собравшись с силами, Алесса выпалила:

— Поцелуй ничего не значит. Я не хочу ничего усложнять. Ты — заказчик, я — исполнитель. Когда картина будет готова…

— Алесса, — перебил Марк. — Здесь нечего усложнять. Ты мне нравишься.

Ее сердце пропустило удар, а после забилось, как у влюбленной школьницы. Она открыла рот, собираясь возразить, но не смогла — мысли окончательно спутались, на щеки наполз румянец.

— Я буду ухаживать за тобой, потому что хочу заботиться о тебе, — продолжил Марк, осторожно заправляя выбившийся темный локон за ухо. Пальцы задержались на ее горящей от смущения щеке. — Хочу, чтобы ты была счастлива.

Это было слишком идеально — до такой степени, что казалось нереалистичным. Никто из мужчин не говорил ей таких слов. Никто не касался с таким трепетом.

Алесса чувствовала себя выброшенный на берег рыбой — только она задыхалась не от нехватки воздуха, а от нежности, вызванной всего несколькими фразами. Насколько же она отчаялась, что пара слов смогла так выбить ее из колеи? Или все дело в нем, в Марке?

«Паук сплел паутину, — захихикал голос. — Бабочка уже попалась в сети».

Это было сродни пощечине — Алесса моргнула, отодвинулась от ласковой руки. Она знала, как быстро нежность может трансформироваться в злость. Гладить одной ладонью, и бить — другой...

— Ничего не получится, — быстро сказала она. — Ты зря теряешь время.

— Позволь мне самому решать, на что его тратить.

— Как хочешь, — с досадой ответила Алесса. — До встречи. Я позвоню, когда закончу с картиной.

Она вылезла из автомобиля прежде, чем Марк успел что-то ответить. Двор дремал, окутанный ночной тишиной, окна зияли темными провалами. Где-то справа раздался шорох. Алесса вздрогнула, бросила взгляд на дверь, ведущую в техническое помещение — оттуда выскользнула гибкая худощавая тень. Кошка.

Алесса остановилась. За ее спиной все еще разливался свет от включенных фар — Марк не уехал, терпеливо ждал, когда она окажется дома, но Алесса медлила. Почему дверь в техническое помещение открыта?..

Она сделала первый шаг, второй... Снова остановилась, рассматривая ступени, ведущие в темноту. Внутренний голос предостерегал, советовал развернуться. По телу пробежал холодок, ощущение, что кто-то смотрит на нее в ответ, стало пугающе ярким.

Алесса попятилась и, стараясь не перейти на бег, направилась в подъезд, освещенный яркими лампами. Свет прогнал все страхи — поднимаясь на свой этаж, она внезапно поняла, как сильно устала за день. В квартире ее встретил знакомый запах лимонов — она использовала цитрусовые ароматизаторы, чтобы перебить запах растворителя — и привычная обстановка: никаких кошмаров, никаких загадочных теней. Ее собственное убежище, место, где царили уют и безопасность.

Повинуясь неожиданному порыву, она подошла к окну, осторожно выглянула. Марк уже уехал — двор был пуст. Взгляд упал на дверь, ведущую в техническое помещение — и ужас снова пронзил ее с ног до головы.