Лина Янтарова – Санта (страница 21)

— Речь ведь о твоих приемных родителях? — бестактно уточнил Марк.

Она невольно напряглась, как бывало всякий раз, когда кто-то поднимал эту тему. Отсутствие общей крови не смущало — беспокоило то, что каждый собеседник после вопроса об удочерении невольно начинал вспоминать о ееродных.

— Да, — сухо ответила Алесса.

К удивлению, Марк сказал нечто совершенно другое:

— Должно быть, они хорошие люди.

— Просто замечательные. Мы сразу нашли общий язык.

— Повезло, — усмехнулся Марк. — Мои родственники тихо ненавидели друг друга, но притворялись, что это не так.

— Ты рос в полной семье?

— Жил с мамой и дедом, но дважды в год приезжал к отцу на несколько месяцев. В это время он усердно занимался моим воспитанием, — последнее слово Марк почти выплюнул.

Ненависть, исходящая от него, ощущалась на физическом уровне. Алесса поежилась. Развивать тему и дальше казалось неприличным, поэтому она спросила первое, что пришло в голову:

— Ты был женат?

Наступившая тишина сменилась громким, заразительным смехом.

— Нет, — по голосу было слышно, что Марк все еще улыбался. — Не был.

«Какой дурацкий вопрос», — укорила себя Алесса. Не хватало еще, чтобы он решил, будто она интересуется его семейным положением в личных целях.

— Извини. Я не должна была спрашивать о таком.

— Меня тяжело смутить, — снисходительно заверил Марк. — Можешь спрашивать, что хочешь.

— Ты сказал, мои картины что-то пробуждают в тебе, затягивают, словно портал, — Алесса переплела пальцы в попытке унять напряжение. — Куда ведет этот портал?

— Хотел бы я и сам знать. Говорят, каждый творец вкладывает частичку души в свое произведение. Может быть, он ведет прямиком к тебе?

Алесса нервно улыбнулась.

— Неверно. Мы вкладываем лишь эмоции.

— Одна из твоих картин, что я купил…

Машину слегка занесло — Алесса качнулась в бок, судорожно ухватилась за ручку двери. Вторая рука взмыла вверх в попытке ухватиться за воздух. Марк поймал ее пальцы, крепко сжал, успокаивая и помогая выровнять положение тела.

— «Сестра», — продолжил он. — Какие эмоции ты испытывала тогда?

Чужая ладонь была горячей — словно ей в руку положили раскаленный уголек, боль от которого она должна выдержать. Сосредоточиться на вопросе стало труднее, перед глазами вспыхнули картинки, сменяющие друг друга, как в калейдоскопе: заросший травой пруд, разломанные доски причала, ярко-желтые головки цветов, смотрящие с того берега…

— Не помню, — солгала она. — Умиротворение, наверное.

— Правда? У меня от нее мороз по коже. Чувство такое, словно что-то спряталось в воде.

Алесса плотно сомкнула губы, чтобы удержать внутри возглас. Марк точно описал ее эмоции во время работы над картиной. Но, в отличие от Ферренса, лишь догадывающегося о чудовище, притаившемся в пруду, она точно знала, что оно там. На илистом дне, опутанное длинными скользкими водорослями, в окружении маленьких юрких рыбок…

— Это «полуденный ужас», — сказала она. — Иррациональное чувство тревоги, возникающее при взгляде на что-то, что не должно вызывать такого чувства. Схоже с эффектом «зловещей долины», только беспокойство вызывает не человек, а пейзаж.

— Нопочему твои картины вызывают такое ощущение?

Алесса сглотнула. Потому что она видела монстров?..

— Не знаю.

«Скажи ему, — сквозь ворох мыслей пробился настойчивый голосок. — Скажи о том, что сделала. Скажи ему, кто ты».

— Мы на месте, — объявил Марк. Машина остановилась. — Я помогу тебе выйти.

Хлопнула дверца. Чуткий слух различил эхо шагов, отдаленный гомон толпы — куда бы они ни приехали, вокруг были люди. Ночной свежий воздух мягко коснулся лица, когда Марк открыл дверь и взял ее за руку. На сей раз жест показался привычным, словно она понемногу привыкала к его прикосновениям, как дикий зверь — к ласке хозяина.

— Осторожно, тут ступеньки, — Марк приобнял ее за плечи. От него густо пахло выжженой степной травой и безжалостным солнцем. — Не торопись.

Чувство беспомощности было отвратительным на вкус. Алесса крепче вцепилась в Марка, отгоняя мысли о существовании в вечной темноте. Ей никогда еще не приходилось лишаться зрения — в погребе, где их с Беатрис держали, источником света служили щели между досками и крошечная свеча.

— Еще немного, — прошептал Марк на ухо.

Вопреки своим обещаниям, она прижалась к нему теснее, чувствуя потребность в человеческой близости. Марк был единственной ниточкой, связывающей ее с остальным миром.

Каблуки застучали по твердой поверхности плитки, уличный шум стих — они зашли внутрь какого-то здания. Алесса втянула носом воздух. Пахло пластиком, отдушкой с ароматом персика и металлом.

— Сюда, — Марк уверенно вел ее за собой. — Садись.

Он мягко надавил на ее плечи. Ноги подогнулись, живот свело при мысли, что она сейчас упадет — но тело встретилось с бархатной обивкой кресла. Звуки исчезли — как бы она ни пыталась прислушаться, слышала лишь тишину.

— Я снимаю повязку, — предупредил Марк.

Висков коснулись горячие пальцы, скользнули дальше, запутались в темных кудрях… Лента упала на колени с тихим шелестом. Алесса заморгала, готовясь к рези в глазах после долгого пребывания во тьме, но этого не произошло. Вокруг по-прежнему царила глубокая, бездонная темнота.

На мгновение она испугалась, запаниковала, схватив Марка за запястье. Когда глаза смогли различить очертания кресел, разжала пальцы, стыдясь вспышки страха.

— Кинотеатр? — предположила она.

Дальние ряды тонули во мраке, потолка, казалось, и вовсе не было — сплошная чернота. Алесса поискала экран, но не нашла ничего похожего.

— Не совсем, — усмехнулся Марк.

Он сел в соседнее кресло, положил руку на подлокотник, касаясь ее ладони. В зале были только они, а отсутствие освещения делало обстановкой интимной.

— Тогда где мы? — шепотом спросила Алесса.

Ответом послужил мягкий синеватый свет, разлившийся вокруг. Стены, потолок, пол — все превратилось в бездну, в глубине который гасли и вспыхивали белые крошечные огоньки. От красоты и масштабности зрелища перехватило дыхание.

Алесса вцепилась в подлокотники, боясь упасть в разверзшуюся под ногами пропасть, но не могла отвести взгляда от танца света и теней — огни, становясь ярче, набирали скорость и сливались воедино, образуя слепящее белое пятно. На чернильном фоне появились мелкие молочные брызги — смешиваясь с черной тиоиндиго, они рождали новые цвета: киноварь, берлинскую лазурь, лимонный кадмий…

Алесса прикусила губу, не замечая боли. На ее глазах совершалось чудо, свидетелем которого она и не мечтала стать. Холодные далекие звезды, кометы, чудовищный взрыв — буйство красок, бесконечный простор и величественность космоса, внутри которого зарождалась Вселенная.

По краям расползлись воронки, угрожающе захватывающие пространство — черные дыры, обладающие непомерным аппетитом. Фиолетовые и багровые брызги — звезды — двигались, образуя скопления — галактики. Алесса видела, как возникла первая планета — Мафусаил, как, завихряясь, появилась пересеченная спираль — галактика, на вершине рукава которой впоследствии родилась планета под названием Земля. Видела, как облако светящейся пыли и газа сжалось, чтобы явить Солнце.

Миллиарды лет невероятных событий, которые с трудом постигал человеческий мозг — и она, крошечная, сидящая в бархатном кресле, чья жизнь — всего лишь краткий миг в глазах Вселенной. Грудь распирало от чувства благоговения, на глазах появились слезы.

Огромный экран вместо потолка транслировал красоту космоса, показывая то метеорный поток, то цепочку планет. Алесса застыла, рассматривая черную глубину — сердце бешено билось от переизбытка чувств, мысли исчезли.

— Тебе понравилось? — спросил Марк.

Она повернула голову. В сумраке зала черты его лица сделались мягче, в темных глазах отражались созвездия. Когда их взгляды встретились, в животе возникло странное ощущение — сродни толчку, подстегивающему к действию. Алесса потянулась вперед, ведомая призрачной нитью, сотканной из разделенных надвое эмоций, нерешительно дотронулась до его губ…

Казалось, все звезды, парящие над ними, сошли вниз и поселились у нее в груди, когда Марк с готовностью ответил на поцелуй. Он с жадностью приник к ее рту, словно ждал этого очень долго — так долго, что больше не мог терпеть. Горячее дыхание опалило щеку, мужская ладонь закралась в волосы, лаская затылок — Алесса издала еле слышный вздох удовольствия, теряясь в ощущениях. Она не помнила, каково это — чувствовать чужие прикосновения, быть желанной до скрипа зубов и зуда в кончиках пальцев. Но Марк целовал ее так неистово, что она ощущала его желание каждой клеточкой своего тела.

Свет над ними вспыхнул. Зажглись сотни лампочек, смущенный работник планетария кашлянул, тактично отведя взгляд. Алесса мгновенно отстранилась, судорожно поправляя растрепанные волосы.

— Прошу прощения, мистер Ферренс…

— Да, все в порядке. Дайте нам пару минут, — обратился Марк к служителю. Его голос был обычным — ни намека на недавнюю страсть.

Мужчина, понимающе кивнув, вышел. Алесса огляделась по сторонам — теперь она понимала, куда привез ее Марк — планетарий Хейдена: огромная сфера, помещенная в еще более огромный куб, где располагался кинотеатр. Ферренс арендовал весь зал для них.

— Алесса, — он взял ее за руку. — Ты так и не ответила, понравилось ли тебе.