Лина Янтарова – Санта (страница 20)

— Приглашение куда?

— Это останется сюрпризом.

Мягкие интонации в его голосе усыпляли бдительность, а желание сохранить место в тайне пробуждало любопытство. Куда человек, подобный Марку Ферренсу, мог бы пригласить ее? Уж точно не на тривиальную прогулку под луной.

И он снова оказался невероятно точен в прогнозировании — Алесса колебалась всего несколько секунд, а потом ответила «да».

— Будь готова к девяти.

— Что мне надеть? — растерялась она. В прошлый раз наряд привлек слишком много внимания — повторять сей опыт не хотелось.

— Можешь одеться хоть в рясу, хоть в карнавальный костюм, — насмешливо ответил Марк. — Если бы одежду тебе выбирал я, то остановился бы на том красном платье.

Алесса прикусила губу, не зная, как реагировать. Это не дежурный комплимент из серии «вы чудесно выглядите», а нечто другое, сказанное игривым, почти интимным тоном.

— Боюсь, дважды надевать одно и то же подряд — моветон. Выберу что-нибудь еще, — нарочито веселым голосом ответила она. — До встречи, Марк.

В этот раз Алесса первая сбросила вызов, но не из желания оставить последнее слово за собой — нет, она позорно капитулировала. Ему удалось смутить ее, чего не бывало уже очень давно.

«Потому что ты не подпускаешь никого к себе, — чужой шепот ядовитой змеей вполз в голову. — И правильно делаешь. Вспомни, чем все закончилось».

Нет, нет. Она не станет вспоминать — потому что никогда не забывала, что случилось в солнечной Италии вскоре после того, как отец окончательно потерял человеческий облик. Альдо Кателли превратился в дурно пахнущего незнакомца, дом — в оплот скорби, сад — в заросшее кладбище несбывшихся надежд. Тогда Алесса начала сбегать — бродить по улицам, пока черничные сумерки не окутывали землю, а из окон на дорог не ложились квадратные пятна света, похожие на брикеты желтого сливочного масла.

Тогда она познакомилась с Беатрис.

Алесса вздрогнула, осознав, что впервые за долгое время произнесла ее имя — пусть и мысленно. Даже голос притих, боясь потревожить разум, поддавшийся воспоминаниям. Она обхватила себя руками, пытаясь сдержать дрожь, затем бросилась к стопке листов, лежащих на кухонном столе… Взяла в руки карандаш, быстрыми, отрывистыми движениями изобразила растущее дерево, за ним — очертания скамьи.

По памяти рисуя парк, Алесса понемногу успокаивалась. Она знала — нельзя запрещать себе думать о том, что случилось когда-то давно. Навязчивые мысли невозможно изгнать, но можно переключить внимание на что-то другое. Когда на листе не осталось свободного места, дыхание пришло в норму, картины прошлого поблекли и растворились.

Алесса взглянула на часы. Если бы не пятна краски на двери, она прогулялась бы вокруг дома, приветствуя припозднившуюся осень в золото-багряном одеянии, но вместо этого пришлось довольствоваться балконом.

Сверху отлично были видны плоские крыши с восседающими на них птицами, дымоходы, из которых поднимались сизые клубы дыма. Люди казались круглыми темным пятнами, мельтешащими, как муравьи. Алесса любила разглядывать чужие лица с недосягаемой высоты, оставаясь невидимым зрителем: она видела их, но они ее — нет. Так ощущалась безопасность.

Небо потемнело, на улицу опустилась тень грозовых облаков. Алесса с наслаждением втянула носом холодный свежий воздух, пахнущий дождем. Несколько крупных капель уже сорвалось вниз, дробью ударили по тротуару. Прохожие засуетились сильнее, подгоняемые порывами ветра — на фоне спешащих людей было сложно не заметить одиноко стоящую фигуру на углу здания.

Алесса прищурилась, рассматривая силуэт: бейсболка с низко опущенным козырьком не позволяла разглядеть лицо, однако разворот плеч и рост указывали на принадлежность к мужскому полу. Потертые кроссовки, темная куртка, руки засунуты в карманы брюк — в нем не было ничего, за что бы мог зацепиться глаз, но именно это и заставило задержать взгляд. Она хорошо знала, на что способны невидимки.

Хлынул ливень. Вода извергалась с неба сплошным потоком, наполняя рытвины и канавы, осенние листья, подобно тонущим кораблям, закружились в лужах. Холодные капли, которые приносил ветер, обжигали кожу, но Алесса не торопилась уходить с балкона.

Мужчина посмотрел прямо на нее. И-за мутной пелены дождя она по-прежнему не видела его лица, но чувствовала на себе злобный чужой взгляд.

«Это он, — шепнул голосок. — Он испачкал дверь».

Запоздалая подсказка только подтвердила ее собственные догадки. Гроза набирала силу: молнии расчертили небо кривыми зигзагами, снова прогрохотал гром, заставляя землю вибрировать, а людей — бежать. Мужчина оставался на месте — струи воды хлестали по его телу, одежда промокла до нитки, но он все стоял и смотрел.

«Ты все поняла, — в голосе появилась слегка сдерживаемая дрожь в предвкушении веселья. — Поняла, почему он здесь».

О да, Алесса понимала, почему мужчина неподвижно стоял под дождем. Он охотился. Выслеживал свою добычу.

Выслеживал ее.

Глава 7

К ночи гроза ушла, оставив после себя вечернюю прохладу и лужицы воды на тротуаре. Алесса надела мягкий белый свитер, нанесла легкий, незаметный макияж — не хотелось, чтобы Марк решил, будто она тщательно готовилась к встрече. Перед выходом выпила чашку горячего шоколада, задумчиво глядя в окно: свет уличных фонарей бликами ложился на черное полотно асфальта, усеянное рыжими листьями. Прохожих практически не осталось — туманным вечером все попрятались по домам, вооружившись теплыми пледами в преддверии осени.

Кем был тот человек, стоящий на углу здания?..

Алесса перебирала в уме различные варианты, но ни один из них не давал внятного объяснения. Измазать алой краской дверь — неприятная гадость, но следить за домом — нечто совершенно другое. Все инстинкты кричали о том, что следует ждать беды.

Она спустилась на первый этаж. Навстречу поднимался сосед — тот самый вдовец с собакой, пушистой дворняжкой, которая всегда бурно радовалась Алессе. Потрепав пса по голове, она вежливо поздоровалась с мужчиной, чьего имени не помнила, вышла навстречу прохладному ветру, иссиня-черному небу и… Марку.

Он ждал возле автомобиля — пальто нараспашку, в правой руке сигарета, на лице — отпечаток скуки. При виде Алессы Ферренс ожил — дрогнули кончики губ в улыбке, в глазах мелькнул лукавый огонек.

— Ты пунктуальна, — проговорил он хрипловатым голосом.

— Это плохо? — усмехнулась Алесса, задержав взгляд на его тонких длинных пальцах, сжимающих сигарету.

На безымянном темнел перстень с гладким черным камнем, на котором был выгравирован какой-то знак. Она и раньше замечала это украшение, но не приглядывалась. Сейчас же оно показалось смутно знакомым.

— Люблю людей, умеющих грамотно распоряжаться временем. Но я не стал возражать, если бы пришлось подождать тебя.

Она вежливо улыбнулась в ответ, сделав вид, что не заметила акцента. Марк хотел дать ей почувствовать себя особенной — старая как мир уловка, но многие женщины все же упорно велись.

— Куда поедем? — спросила Алесса, когда он занял водительское кресло.

Внутри клокотал азарт, словно шипучие пузырьки в игристом вине. Ферренс усмехнулся ее нетерпеливости и непреклонным тоном ответил:

— Узнаешь чуть позже. Чтобы сюрприз удался, нужно кое-что сделать.

В его руках появилась плотная бархатная лента шириной в ладонь. Алесса вопросительно выгнула бровь:

— Ты же не собираешься завязать мне глаза?

— Именно это я и собираюсь сделать. Позволишь?

Он держал ленту наготове, но не спешил пускать ее в ход. Алесса помедлила, нерешительно рассматривая повязку. Лишиться зрения — одного из важнейших органов чувств — было подобно погружению в холодную воду. Страх, паника, удушье поджидали на том конце бездны, прыгнуть в которую она должна добровольно.

Готова ли она довериться Марку?.. Нет.

— Ну же, Алесса, — в голосе промелькнули властные нотки. — Это всего лишь безобидный сюрприз.

— Сколько времени я буду в повязке?

— Минут двадцать, не больше, — пообещал Ферренс.

Алесса глубоко вздохнула.

— Хорошо, — неуверенно ответила она.

Страх, только и ждавший согласия, тут же набросился — сдавил горло и грудь, не давая дышать. Марк осторожно приложил ленту к ее лицу — ткань была мягкой на ощупь и пахла приятным цветочным ароматом, — завел концы за голову и завязал.

— Не больно?

Шепот раздался возле уха. Погруженная в кромешную темноту, она вздрогнула от осознания того, насколько близко сидел Марк. Казалось, его губы вот-вот заденут мочку, дыхание пройдется по шее, щекоча нервы. Одно неосторожное движение — и она окажется вплотную к его телу, в ловушке, из которой не выбраться.

— Н-нет.

Утратив зрение, она обратилась к слуху: заурчал мотор, под колесами зашелестели мелкие камешки. Машина тронулась с места, увозя ее в неизвестность. Тишина была наполнена незначительными звуками, на которые раньше Алесса вряд ли обратила бы внимание: шорох одежды, скрип кожаной обивки, ее собственное прерывистое дыхание.

— Как картина? — негромко проговорил Марк. В слепящей темноте его голос казался глубже, хрипотца — более отчетливой.

— Неплохо. На выходных я планирую уехать к родителям, продолжу работу там.

Проклятая лента развязала ей язык. Она вовсе не собиралась рассказывать о своих планах, но сказанного уже не вернешь.

— Они живут не здесь?

— Да, обосновались в пригороде. Странно, что ты не знаешь, — не удержалась от язвительного замечания Алесса. — Папа всегда мечтал отдохнуть от городской суеты.