Лина Янтарова – Санта (страница 17)

Гибель.

— Мне понравился этот, — Марк указал на третий эскиз. — Можно узнать, почему твой выбор пал на космос и покинутую всеми планету?

— Это не планета, — настал ее черед упражняться в острых, как иглы, фразах, — это твоя жизнь.

— Мне вспомнился «Маленький принц» Экзюпери, — неожиданно сообщил он. — «Мы навсегда в ответе за тех, кого приручили».

— «Когда даешь себя приручить, потом случается и плакать», — вырвалось у Алессы.

Стремясь скрыть неловкость, она добавила:

— Маленький принц покинул свою планету, а ты нет.

— Может, потому что нет розы, ради которой я был бы готов рискнуть?

Взгляд, которым он сопроводил свои слова, был слишком пристальным и многозначительным. Алесса зарделась. В глубине души ей хотелось думать, что причиной румянца стало вино, но она не любила себя обманывать.

— Помни, что у каждой розы есть шипы. А некоторые из женщин и вовсе не розы, а колючий терновник.

— И к кому же причисляешь себя ты? — с усмешкой спросил Марк. — К розам или к терниям?

— Не говори о том, кто ты, пусть за тебя это скажут другие, — продекламировала Алесса.

Марк откинулся на спинку дивана и рассмеялся.

— Туше. Но если хочешь знать, с каким цветком ты ассоциируешься, то я с радостью отвечу.

Он сделал нарочитую паузу, и Алесса, сгорая от любопытства, поинтересовалась:

— С каким же?

— Стеклянный цветок. Научное название — двулистник Грея, — Марк покрутил в руке бокал вина. — Когда на его белоснежные лепестки попадает вода, они становятся прозрачными, обнажая суть.

«Не знаю, что заставляет тебя обнажать душу, но обязательно выясню», — не договорил он.

— Звучит красиво.

— Выглядит тоже, — он скользнул взглядом по ее ключицам, вернулся к слабому румянцу на щеках.

Пришлось признать, что ему нравилось смущать Алессу. Эта игра могла длиться долго, но время поджимало. Франко принес пасту с сардинами, выслушал кучу благодарностей и, чрезмерно довольный, удалился. После нескольких незначительных фраз Марк спросил:

— Значит, ты не скучаешь по Италии?

Алесса помедлила с ответом, но от его внимания не укрылось то, как на мгновение замерли ее плечи.

— Я почти ничего не помню.

— Сколько тебе было, когда ты покинула родину?

— Разве в документах не упоминался мой возраст?

Марк терпеливо улыбнулся. Она опять закрывалась — тема была для нее неприятна. Именно поэтому он продолжил:

— Кажется, четырнадцать?

— Тринадцать, — поправила Алесса.

— Вполне сознательный возраст. С тех пор ты ни разу не была в Италии?

— Нет.

— И не хотела бы вернуться?

— Нет, — потеряв терпение, Алесса выпрямилась. — Мы можем поговорить о чем-нибудь другом?

— Можем, если ты объяснишь, почему так реагируешь.

Она уставилась на него, не находя слов от возмущения. Предчувствуя бурю, Марк, вложив в улыбку все свое очарование, пояснил:

— Я не спросил ничего предосудительного. Я не лезу в твою личную жизнь, Алесса. Но мы едва знакомы, и происхождение — единственная ниточка, что нас связывает.

— Нас связываютрабочие отношения, — подчеркнула она. Слова о ниточке заставили ее похолодеть, словно в них скрывался намек, который пока не удавалось распознать. — Можем поговорить на тему искусства.

Марк пожал плечами.

— Я не смыслю в искусстве.

— Но ты покупаешь мои картины, — глядя на него в упор, сказала Алесса. — Как же так?

— Твои картины — исключение. Я вложился в галерею Эмили Ванс только из-за тебя, — признался Марк.

Алесса ошеломленно моргнула.

— Только из-за меня? — хрипловатым от эмоций голосом уточнила она.

— Да. Так что, если Эмили решит испортить тебе жизнь, можешь смело напомнить, где ее место, — недобро усмехнулся Ферренс.

Алесса покачала головой.

— Не знаю, радоваться этому или нет. И я не считаю, что у людей есть места. Она же не собака, в конце концов.

Во взгляде Марка появилась снисходительность сродни той, которая возникает у взрослых при виде наивных малышей.

— Конечно, не собака. Согласиться с этим значило бы оскорбить наших четвероногих друзей.

Алесса поджала губы, не желая принимать участие в оскорблениях, однако в глубине души она отчасти разделяла точку зрения Марка. Уцепившись за предложенную тему, она поинтересовалась:

— Ты любишь животных?

— Да.

— А питомцы у тебя есть?

— Есть, — Марк снова улыбнулся, но на сей раз — по-человечески. — Рыбки.

— Рыбки? — не поверила Алесса.

— Что-то не так?

— Нет, просто… Ожидала чего-то более кровожадного и опасного, — призналась она. — Рыбок обычно заводят те, кому очень хочется кого-то любить.

Марк, еле сдерживая смех, предложил:

— Как-нибудь я покажу их тебе.

Алесса с подозрением уточнила:

— Это такой способ заманить меня к себе?

Марк развел руками.

— Увы, я не в силах перенести аквариум в другое место.

— Все еще не могу поверить, что из всех возможных вариантов ты выбрал рыбок.

— Поверишь, когда увидишь своими глазами, — пообещал Марк. — Они прожорливые и угрюмые, но я искренне привязался к ним. Даже дал каждой имя.

Алесса не сдержала улыбки и неожиданного признания: