Лина Янтарова – Санта (страница 13)

И, не дав ей вставить хотя бы слово, с долей агрессии поинтересовался:

— Какой следующий вопрос?

Алесса уже знала ответ на него, но все равно озвучила вопрос вслух:

— Убил бы ты кого-то, чтобы спастись самому?

— Да.

Она вздрогнула.

Тишина, повисшая над столом, несмотря на играющую в отдалении ненавязчивую музыку, душила. Хотелось разорвать ее, как плотное полотно. Алесса облизала губы, воскликнула фальшиво:

— Это все! Что же, я узнала, что хотела. Благодарю за ответы, Марк.

— Я думаю, мы не закончили.

— То есть? — Алесса, уже потянувшись к сумочке, недоуменно взглянула на него.

Покрутив бокал в руке — красная жидкость бессильно билась о стенки, мечтая выбраться из плена стекла, в чем Алесса нашла их схожесть, — Марк вкрадчиво произнес:

— Я бы хотел услышать и твои ответы. Тебе снятся кошмары, Алесса?

Потребовалась вся сила воли, чтобы сохранить лицо. Но ее оказалось недостаточно — маска самоуверенности сползла, обнажая испуг в глазах. Алесса инстинктивно сжала ремень сумки, ища, за что уцепиться — чувство было такое, словно она падала, несмотря на крепко стоящий на ножках стул.

— Мне...

Она сделала глубокий вдох. Лучший способ преподнести ложь — сказать полуправду.

— Снятся, как и всем людям.

— И что ты видишь в них?

Болотная вода, зеленая от цветущих водорослей и кувшинок. Белые цветы как символ непорочности, испачканные кровью. Илистое дно, коряги, как руки мертвецов, тянущиеся к ней.

— Разное. Недавно мне снилось, что за мной кто-то гнался, — солгала Алесса. — Потом я забежала в магазин, просила помощи... Типичный ужастик с сюрреалистичными событиями.

Если ее голос и дрожал предательски, Марк не стал заострять на этом внимание.

— А какой твой любимый цвет? — поинтересовался он.

— Пурпурный, — она намеренно сказала это слово.

— О чем ты мечтаешь? — тоном Санта-Клауса спросил Ферренс.

Вот только никто в мире — даже самый сильный и добрый волшебник, — не мог исполнить ее желание. Алесса поколебалась, затем честно ответила:

— Я хочу переехать ближе к морю. Купить там дом с небольшим садиком, каждое утро ходить на пляж и рисовать. Может, я бы могла давать частные уроки тем, кто мечтает научиться живописи.

— Что мешает тебе поступить так прямо сейчас? — Марк нахмурился. — Ты можешь рисовать картины в любой точке мира.

Это правда. Алесса могла уехать в отпуск и писать полотна где-то на берегу Средиземного моря. Единственным препятствием на пути к мечте была она сама — потому что в глубине души знала, что не заслужила спокойную и тихую жизнь.

— На то есть причины, — уклончиво ответила Дэвис. — Это вопрос не по теме.

— Ладно, — с усмешкой согласился Марк, но любопытство в его взгляде говорило о том, что он заинтересован. — Ты бы спасла тонущего, зная, что рискуешь утонуть сама?

— Да, — с уверенностью ответила Алесса.

Потому что она так и сделала когда-то. Бросилась спасать тонущего... И утонула.

— Убила бы, чтобы спастись самой? — Марк сразу перешел к последнему вопросу, не ставя под сомнение ее ответ.

Его губы, растянувшиеся в предвкушающей улыбке, гипнотизировали ее. Алессе нестерпимо хотелось зарисовать их — все лицо Марка, которое дышало коварством и жестокостью.

— Я не знаю, — она солгала. — Никогда не была в такой ситуациии... Не думаю, что у меня хватит сил.

«Лжешь, ты лжешь, — истерично завопил голос. — Ты грязная лгунья, скажи правду!».

Пальцы Алессы задрожали и она поспешно сжала их в кулак. Взгляд Марка — наблюдательный, красноречивый — скользнул по ее ладоням.

— Хорошо, принимается, — он не стал мучить ее дальше. — Надеюсь, ты была честна.

— А ты? — вырвалось у Алессы.

Марк чуть подался вперед, безотрывно глядя на нее темными глазами, на дне которых таился азарт.

— Абсолютно, — поклялся он. — В моих ответах не было и капли лжи.

Она поверила ему. То, с какой простотой Ферренс признавался в неприглядных вещах... Дэвис закашлялась, потянулась к стакану с водой.

— Итак, мы ответили друг другу на вопросы. Появились какие-то идеи насчет картины?

— Я должна все обдумать, — пробормотала Алесса. Ей не терпелось взять в руки карандаш. — Я помню насчет набросков, не волнуйся. Пришлю тебе фотографии.

— Я хотел бы увидеть их вживую, — отреагировал Марк. Его тон стал более жестким. — Когда ты сможешь предоставить эскизы?

— До конца недели, — она попыталась отделаться от точного ответа. — Я сообщу. Спасибо за обед. До встречи, Марк.

Он не сделал ни единой попытки подняться и проводить ее. Только насмешливо наблюдал, как она в очередной раз сбегала от него — с такой же усмешкой хозяин квартиры наблюдал бы за испуганно мечущимся котом.

Бежать все равно некуда. Весь мир для нее — ловушка. Куда бы Алесса ни отправилась, он способен отыскать ее везде.

Ей потребовалось некоторое время прежде, чем она смогла завести машину и выехать на дорогу — около десяти минут дыхательной гимнастики и бутылка минеральной воды. Путь домой занял немного — едва войдя в квартиру, Алесса бросила на комод сумку, прошла на кухню, где на столе валялся блокнот и уселась с ним на диване.

Рука двигалась сама — ее словно вел кто-то невидимый, заставляя порывистыми, резкими штрихами набрасывать портрет Марка. На белом листе появились губы — четко очерченные, изогнутые в дьявольской усмешке, затем возник прямой нос, очертания острых скул, темные волосы, слегка вьющиеся и ниспадающие на лоб в беспорядке... От усилия, с которым она сжимала карандаш, заболела ладонь, но Алесса не могла остановиться.

Это было сродни наваждению, искушению, одержимости — облик Марка захватил ее, вынуждая быстро заполнять чистое пространство тьмой. Вскоре на листе стали видны очертания силуэта — Ферренс стоял, протягивая одну руку вперед. Жест не просящий, а властный — тыльной стороной вверх, как для поцелуя. Его взгляд был устремлен вниз, на кого-то, кто располагался у его ног в начищенных до блеска ботинках.

Кого-то, кто еще не был изображен.

Алесса остановилась. Карандаш выпал из ее ослабевших пальцев.

Этим кем-то была она.

Глава 5

— Я хочу знать все-все, — решительно объявила Таша, ворвавшись — другого слова Алесса не могла подобрать — к ней в квартиру поздним вечером.

Дэвис, только что вышедшая из душа, заметно растерялась, увидев в дверной глазок переминающуюся с ноги на ногу подругу. Никогда прежде Эйбл не заявлялась без предупреждения — решив, что случилось что-то из ряда вон выходящее, Алесса без колебаний распахнула дверь.

Как выяснилось через минуту, кое-что все же действительно случилось — Таша умирала от любопытства.

Принесенное ею белое вино и фруктовый торт заставили смириться с оккупацией собственной кухни. Оставив подругу хозяйничать, Алесса быстро переоделась в пижаму, сняла с волос смешной тюрбан-полотенце, и вернулась на кухню.

Таша уже вертелась на стуле — горящие глаза и нервное постукивание пальцами по столешнице выдавали ее с головой. Она буквально источала любопытство — похожее на яркий, игривый аромат апельсинов, оно заполняло все пространство.

Алесса уселась напротив, скептически оглядела огромный кусок торта, который Таша отрезала для нее.

— Подкупить меня решила?

— Ну, пожалуйста, — взмолилась Эйбл. — Я же сейчас лопну! Ты трое суток безвылазно сидишь в квартире, никуда не выходишь, на звонки отвечаешь с неохотой! Как мне еще добиться информации, если не штурмом?

— Я работаю над картиной, — сдержанно напомнила Алесса. — Мне требуется уединение.

Таша виновато опустила глаза вниз. Вид понурившейся подруги был до того уморителен, что она решила сжалиться:

— Ладно, ладно. Немного отдыха мне не помешает. Что ты хочешь знать?