Лина Янтарова – Санта (страница 12)

Алесса, приободренная тем, что ей удалось застать его врасплох, ответила:

— Вопрос про цвет тоже будет. Он самый простой, если честно. Я подумала, что мне следует немного углубиться... В твою душу. Если она у тебя, конечно, есть.

Марк рассмеялся тихим, ласкающим слух смехом. От него — бархатистого, похожего на урчание кота, — внутри Алессы все перевернулось вверх тормашками. Она нервно скомкала края листа, надеясь, что Ферренс не заметит ее вспотевших пальцев.

— Снятся, — ответил он, проигнорировав намек на бездушность. — Иногда. В основном я их не помню.

— Но что-то же должно было отложиться в памяти? — упорствовала Алесса.

Он задумался.

— Мне снится шкаф.

— Шкаф?

Алесса нахмурилась.

— Что это значит?

Марк пожал плечами.

— Не знаю. Просто шкаф, внутри которого я сижу. Там темно и пыльно, пахнет женскими духами.

— Этот запах тебе знаком?

Он посмотрел на нее, пряча за улыбкой гнев.

— Ты попросила описать кошмары, а не раскладывать их по полочкам.

— Если бы я поняла природу твоих страхов, то лучше поняла бы тебя.

Глаза Марка блеснули торжествующим блеском. Всего на мгновение — но Алессе стало не по себе.

— А ты хочешь меня понять? — почти промурлыкал он.

— Мы, кажется, договорились о том, чтобы я узнала тебя получше, — резко бросила Дэвис. — Чтобы написать картину.

— Конечно, — заверил Марк с учтивой улыбкой. Выглядело это так, словно он раскусил ее ложь и попытался неумело это скрыть.

Алесса шумно выдохнула сквозь стиснутые зубы. Ничего, скоро это все закончится...

— Какой твой любимый цвет? — спросила она, перейдя ко второму пункту. — Можно не один, а несколько. Мне будет легче подобрать палитру.

Марк уверенно перечислил:

— Бордовый, фиолетовый, черный.

Бровь Алессы слегка выгнулась.

— Это мрачные цвета, — осторожно подметила она.

— С ними что-то не так? Сейчас ты скажешь, что я пессимистично смотрю на мир? — с долей высокомерия осведомился Ферренс.

— Черный... Весьма авторитарный цвет, — сообщила она.

Марк усмехнулся. Черт, конечно же, он принял это на свой счет как комплимент.

— Бордовый предпочитают напористые, целеустремленные люди, — продолжила вспоминать Алесса. — А фиолетовый...

Она замялась. Фиолетовый был ее любимым цветом, но иметь что-то общее с Ферренсом казалось неприятным. Зная, что это по-детски, Алесса все же промолчала, не став говорить о том, что обожает фиолетовый. Впрочем, это наверняка видно по ее полотнам...

— Перейдем к третьему вопросу, — поспешно сказала она. — О чем ты мечтаешь?

— У меня нет мечт, — уверенно ответил Марк. — Только цели.

— Такого не может быть.

— Разве? — он снова взглянул на нее снисходительно, как на маленькую девочку. — Когда ты имеешь все и даже больше, дорогая Алесса, то быстро понимаешь, что мечты — для наивных дураков. К тому же, иметь мечты плохо.

— Почему? — растерялась она.

— Потому что мечта должна оставаться мечтой, — терпеливо пояснил Марк. — При достижении любая мечта теряет свою ценность.

Она упрямо возразила:

— Мечты помогают двигаться вперед и не опускать руки.

— Это зависит от наличия воли, — сухо возразил Ферренс. — Никакая мечта не заставит лентяя встать с дивана. На первых порах — может быть, но ведь мечта на то и мечта, чтобы быть труднодостижимой? Вскоре лентяй сдастся.

— Ты рассуждаешь как циник, — пробормотала Дэвис.

— Я и есть циник, — рассмеялся Марк.

— Хорошо, — она откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди, положив список перед собой. Возникший из ниоткуда официант бесшумно убрал ее тарелку. — Следующий вопрос. Ты бы спас тонущего, зная, что рискуешь утонуть сам?

— Интересные у тебя вопросы, Алесса.

— Мы не договаривались о том, какими они будут, — тут же начала защищаться она. — Я впервые составляю подобный список. Обычно люди имеют представление о том, что желают получить.

— Это существенный минус власти, — хмыкнул Марк. — Когда можешь получить все, сам не знаешь, чего хочешь.

— Ты не похож на человека, который не знает, чего хочет, — с присущей ей прямотой объявила Алесса.

Марк улыбнулся кончиками губ. Эта его улыбка... Еле заметная, но таящая в себе угрозу. От нее у Алессы мурашки шли по позвоночнику.

— Смотря кого, — наконец ответил он.

— Поясни?..

— Ну, — Марк усмехнулся своим мыслям — мрачным и темным. — Скажем, я не буду спасать незнакомца.

Она подняла на него взгляд.

— А если это женщина? — тихо уточнила Алесса. — Или ребенок?

— Нет.

Перед ней сидел Дьявол в ослепительно белой рубашке. Алесса, шокированная ответом, изучала его лицо — нечеловечески красивое: жесткая линия губ с капризным изгибом, острые скулы, темные, лукавые глаза.

Красив настолько же, насколько и порочен.

— Почему? — шепотом спросила она.

Ей правда хотелось понять мотив такой жестокости.

Марк посмотрел на нее с удивительной теплотой во взгляде, вызванной ее потерянным видом. В глазах Алессы уже заранее светилась жалость к тем, кого Ферренс отказывался спасать. Всеобъемлющая, огромная жалость, которая указывала на размер ее сердца.

— В твоем вопросе скрывается и ответ. Потому что я могу утонуть, — он сделал глоток вина с беспечным видом, словно рассуждал о чем-то незначительном. — Зачем мне рисковать собственной жизнью ради того, кого я даже не знаю? Иными словами, этот человек не несет никакой ценности для меня. Он бесполезен. Готов ли я рискнуть своим благополучием ради муравья? Нет.

— Муравья, — ошарашенно повторила Алесса.

Марк издал короткий смешок.

— Инстинкт самосохранения — сильная штука.

— Желание жить чрезвычайно сильно, — согласилась Алесса. — Но в моменты, когда ты видишь, как кто-то нуждается в твоей помощи, ты не думаешь о себе. Ты бросаешься спасать другого.

— Я всегда думаю о себе, — отрезал Марк. — Героизм для меня — глупость.