Лина Янтарова – Охота на ведьм (страница 6)

– Нет, нет. Просто интересно, – соврала Катрин. – Убили Ребекку, мало ли… Ты сам считаешь, что это кто-то не из Спрингса.

– Думаешь, это он? – Фрэнк с сомнением сдвинул брови. – Цисси упоминала о новом постояльце. По ее словам, у него денег куры не клюют – дорогая машина и часы.

– Цисси, конечно, разбирается, – усмехнулась Катрин.

Невесту Фрэнка она не жаловала именно по этой причине – в голове у той был встроенный калькулятор, подсчитывающий только чужие деньги, – в остальном Цисси была глупа как пробка.

– Она просто такая, – мягко произнес Фрэнк. – Но хорошая.

– Угу, – буркнула Катрин. – Тебе виднее.

– Ты же не ревнуешь?

– Что? – Катрин скривилась. – Нет! Фрэнк, ты мой друг.

– Друзей тоже ревнуют, – подмигнул он.

– Это не про меня, – она отмахнулась. – Я буду рада, если ты будешь счастлив.

– Если, – задумчиво повторил Фрэнк, посмотрев куда-то вдаль. Они уже дошли до конца улицы и теперь остановились на развилке. – Мне пора на работу, Катрин. Был рад тебя увидеть.

– Я тоже. Может, посидим как-нибудь в баре у Мари? Если, конечно, у тебя будет время, – быстро добавила Катрин.

– Для тебя оно всегда найдется, – заверил ее Фрэнк и стиснул хрупкую подругу в объятиях. – Беги домой. И, Катрин… Не выходи вечером на улицу. Сама понимаешь… Будь осторожна – на всякий случай.

– Непременно, – лукаво пообещала она.

– Я знаю этот взгляд и эту улыбку. В последний раз ты сказала то же самое, а потом полезла в заброшенный особняк Вентвортов.

– А ты помчался меня спасать, – улыбка Катрин стала шире. – Зато как было весело!

– Ага, вытаскивать тебя, застрявшую в дыре в полу на втором этаже, – фыркнул Эббот. – Сейчас все изменилось – мне придется тебя арестовать за вторжение на частную территорию.

– Разве особняк не заброшен?

– Формально он принадлежит Вентвортам. То, что они там не живут, ничего не значит. Иди уже, – сурово приказал Фрэнк. – И не вляпайся в неприятности.

– Как я могу? – Катрин напустила на себя вид оскорбленной невинности и, не выдержав взгляда друга, расхохоталась. – Да все, молчу! До завтра.

Она двинулась по дороге к дому, но через пару метров обернулась – Фрэнк смотрел ей вслед, полный тревоги. Катрин махнула ему рукой – никаких бродяг или приезжих она не боялась, пребывая в полной уверенности, что с ней ничего плохого не произойдет.

Так и вышло – до крыльца дома Катрин добралась без происшествий, не забывая время от времени вежливо кивать соседям: старик Дэрри, например, читал газету, сидя в плетеном кресле у себя в саду, а мисс Марти как раз отправилась выгуливать собаку – беспородного лохматого черного пса с золотистыми глазами и длинным розовым языком, которым он без всякого почтения, но с огромной радостью обслюнявил Катрин все лицо.

На ходу утираясь рукавом, она зашла в дом и сразу же услышала встревоженный голос матери, говорившей по телефону со своей подругой Стефани, работающей в местной больнице медсестрой:

– Да, да, я тоже так считаю, Стеф, конечно… Не представляю, что она чувствует, и представлять не хочу. Если бы с моей Кэти…

Ее голос дрогнул и оборвался.

– Мам, – Катрин зашла на кухню и увидела, что Аманда сидит за пустым столом, нервно комкая в правой руке салфетку, а левой прижимает телефон к уху. Глаза матери были полны слез, рот кривился.

Заметив дочь, Аманда спешно сказала:

– Кэти вернулась. Поговорим при встрече, ладно? Да, я уже бегу.

– Куда ты бежишь? – строго спросила Катрин, доставая из холодильника запотевшую бутылку минеральной воды. Холодный пластик обжег пальцы – не удержавшись, Катрин приложила тару ко лбу и подавила желание застонать от блаженства.

– К Стефани, – рассеянно ответила Аманда, вставая. – Миссис Уолш у нее дома, и Стеф только что смогла уговорить ее поспать, однако надо, чтобы кто-то проследил за ней – миссис Денвер сломала ногу.

– Миссис Денвер? Моя учительница? – переспросила Катрин, наливая воду в высокий бокал и бросая туда ломтик лимона. – Как ее угораздило?

– Сама не знаю, Стеф сказала, что она споткнулась на ровном месте и упала. Миссис Денвер стоило поберечься, в ее-то годы, – мама приблизилась к Катрин и вдруг крепко обняла ее. – Ты же знаешь, как сильно я тебя люблю?

– Мам, – Катрин хотела воспротивиться, но вспомнила о Ребекке и обняла Аманду в ответ. – Да. И я тебя тоже.

– Никуда не ходи, – Аманда погладила ее по голове. – Но Фрэнк, наверное, уже сказал, да?

– Уже да, – страдальчески поморщилась Катрин.

– Не делай такое лицо, – прикрикнула мама. – Взрослая, а ведешь себя как ребенок. Я не собираюсь… Не хочу, как миссис Уолш…

Аманда тяжело выдохнула.

– Со мной ничего не произойдет. Я планирую пойти в душ, а потом лечь спать, жутко устала, – смиренно проговорила Катрин. – И тебе бы тоже лучше не ходить по темноте.

– Я останусь у Стефани до утра или же ее муж меня проводит. Не беспокойся, мне хватит ума не ходить по темным переулкам после того, что случилось. Ешь лазанью и там еще остались кексы, постельное белье в твоей комнате свежее, – Аманда торопливо сняла фартук и пригладила волосы, затем посмотрела в зеркало. – Платье помялось…

– Ничего не помялось, все прекрасно, – заверила ее Катрин. – Платье сидит просто отлично.

– Да, – приободрилась Аманда, разглядывая себя. – Мне тоже нравится. Оно собрало рекордное количество комплиментов… Ты большая умница, я так тобой горжусь! Всем рассказываю, что моя дочь – владелица магазина одежды.

– Совладелица, – машинально исправила ее Катрин.

– Ой, какая разница, – отмахнулась Аманда. – Ты же занимаешься большей частью дел.

– Вообще-то, главную работу выполняет Кэсс – именно она разрабатывает модели и следит за качеством ткани.

– Ты же сможешь организовать скидку для Стефани? – словно не слыша ее, продолжила Аманда.

Катрин вздохнула. Бесполезно что-либо объяснять – мама обладала фантастическим умением прикидываться глухой, когда это было ей нужно.

– Да, смогу.

– Вот и славно, побегу, обрадую Стефани хотя бы этим, – мама поцеловала ее в щеку и, прихватив сумочку, скрылась за дверью, напоследок указав: – Тщательно закрой за мной и если что – звони Фрэнку.

– Конечно, – пробормотала Катрин.

Она проверила замок и поднялась по скрипучей лестнице на второй этаж, в свою старую спальню, где тут же споткнулась о неразобранный чемодан, укоризненно выставивший свой пухлый бок прямо в проход. Чертыхнувшись, Катрин доковыляла до ванной, где избавилась от линзы, приняла душ и переоделась в легкую футболку – ее жутко клонило в сон: поездка в трясущемся автобусе, свежий воздух, прогулка по окрестностям окончательно вымотали ее.

Перед тем, как лечь спать, Катрин бросила взгляд на полуоткрытое окно – второй этаж, вряд ли кто-то решит залезть к ней в спальню, однако легкий холодок прополз по позвоночнику, стоило ей вспомнить Ребекку Уолш. Но ее убили в заброшенном парке, не в собственной постели, и все же…

Глаза Катрин: левый – карего цвета, а правый – голубой, – округлились, когда она заметила на подоконнике что-то светлое. Подойдя ближе, она недоверчиво уставилась на листок бумаги, свернутый треугольником – мама убиралась перед ее приездом и вряд ли бы пропустила какой-то мусор, иногда дотошность Аманды превосходила все пределы.

Взяв в руки листок, Катрин развернула его и прочитала:

«Это была первая»

Черные буквы, выведенные каллиграфическим почерком, злобно топорщились завитушками и хвостами – машинально Катрин отметила, что бумага была плотной и дорогой, а сама надпись – аккуратной и красивой, но никак не объясняла того, каким образом эта записка оказалась в ее комнате и о чем в ней говорится.

Убрав лист в ящик стола, Катрин закрыла окно и забралась в постель, решив позже показать его маме. На грани сна, подкравшегося незаметно, она все еще гадала: «Первая… Что значит – первая?».

Глава 3

Первой мыслью утром после пробуждения было обреченное: «Проспала!». Потянувшись за телефоном, она резко села на кровати, не замечая ничего вокруг, и уставилась на экран, где тревожно мигали сообщения от Кэсс.

Катрин чертыхнулась, отбросила назад спутанные пряди волос и хотела было слезть с постели, но наткнулась на неожиданную преграду. Моргнув, она удивленно посмотрела на гладкие обои скучного бежевого оттенка – кровать вплотную примыкала к стене, – и сообразила, что находится в Спрингсе, а сообщения от Кэсс – не что иное, как негодование по поводу того, что Катрин вчера не написала ей, как добралась.

Она отправила ответ подруге, отложила телефон в сторону и глянула в окно: небо, расчерченное пушистыми ветвями дерева, растущего возле дома, было ярко-голубым, листья, касающиеся стекла, не шевелились, точно приклеенные к нему – ни малейшего намека на ветерок.

Полный штиль, безмятежность которого таила в себе угрозу.

Катрин сползла с кровати и отправилась в ванную, где привычно потянулась к крохотной сумочке, вмещающей в себя косметические средства. Работа и бешеный ритм жизни плохо сказывался на коже – синяки под глазами Катрин замазывала так тщательно, словно от этого зависела ее жизнь, а некоторые несовершенства – короткие ресницы, например, или нечеткую линию губ – исправляла при помощи туши и карандаша. Правда, здесь, в Спрингсе, никто на подобное не обращал внимания – сомневаясь, Катрин застыла с вытянутой рукой. Внутренний голос так и шептал ей, убеждал отказаться от привычной процедуры укладки волос и использования тонального крема, – и на мгновение Катрин почти поддалась. Но тут же, взглянув на себя в зеркало, передумала и решительно дернула молнию, вытряхивая из сумочки кучу разнообразных тюбиков.