Лина Янтарова – Доброе зло (страница 51)
Айви поежилась. Для достижения гарантированного результата требовалось не менее шести-семи лет. Годы мучений…
— Такое происходит с каждым колдуном?
— Нет. Будущих воинов отбирают старейшины. Некоторые остаются за стенами города, помогают по-своему.
— А твои родители…
Айви прикусила губу, боясь спрашивать дальше.
— Они погибли, везя сырье на границу.
Голос Мерьеля стал бесцветным, похожим на шелест травы.
— Мы вынуждены вести торговлю с ближайшим соседом — Речной долиной. Она покупает наши товары по самой низкой цене, которую только можно представить, чтобы после продать дороже.
— Почему вы терпите это?
— У нас нет выбора. Мертвая пустыня окружена бесконечными песками. Невозможно вывезти что-то оттуда, минуя Речную долину. Если откажемся продавать, то лишимся жизненно важных товаров, которые она предоставляет в обмен.
Политика Джоста Траэна всегда вызывала споры и пересуды среди других правителей. Снежная равнина ввиду удаленности и сурового климата не вызывала ни у кого интереса, Горный хребет был ослаблен из-за бесконечной борьбы с варланами, Красные леса находились в состоянии постоянного конфликта с Морской бухтой… Голодная степь представляла собой разрозненные кочевые племена. Цветочные поля придерживались нейтралитета, не имея достаточной военной мощи. Выходило, Мертвую пустыню некому защитить…
Айви вонзила ногти в кожу ладоней, стремясь удержать внутри эмоции.
— Не надо, — Фаелан мягко коснулся ее щеки, заставил посмотреть ему в глаза. — Это не твоя ответственность.
— Мне жаль, что тебе пришлось пережить все это, — прошептала она. — Так не должно быть.
— Мир не однообразен. Он не черный и не белый, Айви. Колдуны не светлые и не темные. Когда-то остальным тоже придется признать эту истину.
Она потянулась к нему, прижалась губами в медленном поцелуе, словно хотела забрать всю боль себе, прикосновением выразив то, что не могла сказать словами. Нежный, исцеляющий поцелуй: робкие касания, запутавшиеся в волосах пальцы, тревожно колотящееся сердце…
Фаелан позволил ей ненадолго вести, а после перехватил инициативу: дразняще скользнул языком по нижней губе, прикусил, едва царапнув зубами — удовольствие смешалось с легкой болью, рождаясь внутри глухим стоном.
В теле Айви словно не осталось ни одной кости — таким мягким, податливым оно стало в его руках, безвольным, как глина. Не осталось ни одной мысли в одурманенной голове. Мир — жестокий и страшный — сузился до пределов зала, в котором были только он и она.
Фаелан спустился ниже, оставляя цепочку из жадных, неистовых поцелуев. Кожа пылала, расцветая отпечатками его губ. Всегда сдержанный, умеющий хорошо контролировать любую эмоцию, Фаелан демонстрировал обратную сторону — бушующий огонь, скрытый за стеной рассудительности.
И Айви плавилась под его напором, обжигалась и сгорала, чтобы возродиться вновь. Чувства, доселе не испытанные, захватили ее полностью: лихорадочный трепет, жар внизу живота, желание получить больше.
Она провела ладонями по его груди, наслаждаясь твердостью мышц. Прижалась теснее, вдыхая аромат его кожи — с едва уловимыми дымными нотками, напоминающий раскаленный сухой ветер. Воздух вокруг гудел от потоков магии. Почти не соображая, Айви откинула голову назад, подставляя шею поцелуям. Что бы Фаелан ни делал — главное, чтобы не останавливался.
Ощущение горячих губ сменилось прохладным сквозняком. В следующее мгновение Мерьель передвинул Айви так, чтобы закрыть ее собой.
— Вот это представление.
Пропитанный язвительностью голос Рэквилла прогнал остатки дурмана. Айви съежилась, спешно поправляя одежду.
С нескрываемой брезгливостью Итан оглядел зал.
— Предпочтениями Мерьеля не удивлен, но ты, Элвуд… Разочаровала.
Он с притворной печалью покачал головой.
— Закрой рот, будь добр, — попросил Фаелан.
В его голосе проскользнуло что-то нехорошее, темное, злое. Айви с тревогой посмотрела на него. Прежде, чем она успела вмешаться, Итан парировал:
— Недостаточно хорошо просишь.
Айви прикрыла глаза, с обреченностью почувствовав вспышку магии — на сей раз агрессивную, сносящую все на своем пути. Предвестник стихийного выброса.
— Фаелан, — она коснулась его руки в надежде успокоить. — Не надо.
Он перевел на нее взгляд. Лицо Мерьеля оставалось спокойным, только потемневшие до цвета гречишного меда глаза выдавали злость.
— Почему же? Давно пора проучить мальчишку, — сказал он.
Пол под ногами Рэквилла треснул. В месте, где была сплошная каменная плита, теперь бугрились куски камня. Вверх поднялась пыль, трещины поползли в разные стороны.
Айви отшатнулась, испуганно выбросила вперед руку, собираясь прибегнуть к магии, но остановилась, ошеломленная осознанием.
Это Фаелан.
Это его сила.
Позабыв про Итана, Айви широко раскрытыми глазами уставилась на Мерьеля. Он не произнес ни слова, даже пальцем не шевельнул, чтобы расколоть плиту.
Башня сопротивлялась, латая саму себя — трещины затягивались. Пользуясь случаем, Рэквилл перебрался на другую сторону зала. Вне себя от гнева, он крикнул:
— Не соскучился по жаре, Мерьель?
В лицо Айви ударил поток горячего ветра — словно огромный огнедышащий дракон разинул пасть. Следом взвились оранжевые языки пламени. Воздух вокруг сгустился, став плотным и непроницаемым — родовая защита Элвудов отчаянно пыталась уберечь хозяйку от ожогов.
Камень стен вновь пошел трещинами. Обломки взмыли вверх, создавая преграду для обжигающего огня. Айви судорожно закашлялась: в дыму и каменной пыли она потеряла из виду обоих соперников.
Вторя ее страху, рожденному перед двумя стихиями, снаружи взревело море. Волна поднялась так высоко, что заслонила собой уходящее солнце. Зал погрузился в темноту, которую прорезали яркие вспышки огня.
Стекла в окнах лопнули под напором ветра. Соленая вода брызнула внутрь, вступила в бой с пламенем, яростно шипя. Мимо пролетел громадный кусок стены — в последнее мгновение Фаелан ловко выдернул Айви, в которую прямиком летела махина.
Они упали на каменный пол. Плечо отозвалось болью, ушибленная спина заныла. Пытаясь не потерять самообладание, Айви инстинктивно прикрыла голову.
Вот почему ведьмы недолюбливали колдунов — они способны только разрушать. Ни ювелирно сплетенных заклятий, ни изящных интриг… Простая драка, пусть и с применением магии.
Двустворчатые двери распахнулись, гулко ударившись о стены. Оседала каменная пыль; где-то все еще танцевали огненные язычки. Этьен Даварре медленно обвел взглядом полуразрушенный зал, после чего его глаза утратили зеленый цвет, став черными, как беззвездная ночь.
— Ко мне в кабинет, — тихим отрывистым голосом приказал он. — Немедленно.
Проигнорировав ректора, Фаелан осмотрел Айви с головы до ног.
— Ты цела?
— Живо, — взревел Этьен.
Стены дрогнули, сотряслись от звуков его голоса. Элвуд покорно побрела вслед за Мерьелем и Рэквиллом, но была остановлена в коридоре:
— Вы отправляетесь к себе. И не смейте покидать комнату до утра.
Ослушаться Айви не посмела. Торопливо сжав ладонь Фаелана на прощание, она зашагала в сторону спальни. За спиной слышался слабый скрежет камня — Башня затягивала раны.
Всю ночь Айви мучила бессонница. На рассвете, едва лучи озарили неспокойные воды, она отправилась на поиски Фаелана, но не нашла его ни в комнате, ни в столовой, ни у моря, куда пришла в последнюю очередь.
Морозный воздух щипал щеки, но ветра не было. Под ногами приятно хрустел снег, звонко пела песню одинокая птица. Волны накатывали на берег, слизывая упавшие снежинки и принося взамен всякую дребедень: обломки раковин, щепки, зеленоватые водоросли.
Среди серых скал Айви разглядела нечто яркое, похожее на кусок ткани, застрявший между острыми кусками расколовшегося камня. Предмет мозолил глаза, выбиваясь из хмурого зимнего пейзажа. Не выдержав, Элвуд подошла ближе, рискуя поскользнуться, а после бросилась прямо в ледяную воду.
Подол промокшей юбки тяжело волочился по снегу, когда Айви вынесла находку на берег. Это была туфелька Лилиан — розовая, расшитая мелкими сверкающими кристаллами. Подошва почти отвалилась, часть самоцветов нашла пристанище на дне, а шелк местами порвался.
Дрожащими пальцами Айви ощупывала туфельку, боясь, что она исчезнет, превратившись в морскую пену. На глаза навернулись слезы, горло будто сжала колючая ветвь.
Ничего не видя перед собой, Элвуд бросилась в Башню — вверх по скользким ступенькам. Когда впереди уже замаячили двери, перед лицом Айви что-то вспыхнуло, полыхнуло жаром. Кулон на груди мгновенно нагрелся, защищая хозяйку. От испуга она дернулась назад. Нога соскользнула с мокрого камня…
Измученный разум не сразу понял, что случилось. Лишь мелькнула отстраненная, ужасающая мысль: «
Глава 19
Страха не было. Когда она летела вниз, спиной на каменные ступени, в крошечное мгновение падения не уместились ни сожалений, ни итогов, ни страха. Только пугающее осознание — как ничтожен миг, отделяющий жизнь от смерти.
Но упасть ей не дали. В этом, наверное, и заключался главный смысл существования любого разумного существа — иметь того, кто не даст упасть. И вовремя протянуть руку тому, кто начал падать.